Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 64

Ди Сиано ненадолго задумался.

— Пожалуй, — наконец произнёс он, — понятнее будет объяснить наглядно. Посмотрите вверх.

Мы дружно задрали головы и ахнули в унисон. Под высоким потолком плыла сложная, но удивительно красивая и гармоничная вязь из алых и индиговых линий.

— Узор академии, — не без гордости пояснил ректор. — Но нас в нём интересует центральная часть.

Повинуясь этим словам, края узора поблёкли, а центр, увеличившись в размерах, засиял ярче.

— Если вы обратите внимание, — продолжил ди Сиано, — здесь есть повторяющиеся мотивы в обоих цветах плетения.

Я пристальнее всмотрелась в хитросплетение линий.

«Определённые закономерности, — шепнул в памяти голос Деми. — Стоит их осознать, и хаос станет порядком».

— Кажется, я вижу, — неуверенно произнёс Берти, и спустя короткую паузу я присоединилась:

— Да, и я.

— Замечательно. — В голосе ректора слышалось удовлетворение. — А теперь посмотрите на себя.

Я опустила взгляд и не удержала изумлённое восклицание. Перед моей грудью плыл небольшой, ладони в две шириной кроваво-красный узор — не такой сложный, как у академии, но и далеко не простой. Узор плыл и перед Берти — насыщено-синий, как небо в конце лета.

— Это фантомы ваших жизненных Узоров, — пояснил ди Сиано. — Видеть непосредственно их могут только демиурги и очень сильные маги. А теперь сравните.

Узоры поднялись к потолку и замерли чуть ниже Узора академии, подрагивая и медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Они похожи! — выпалили мы почти одновременно.

И в самом деле, те повторяющиеся мотивы, которые ректор использовал в своём творении, поразительно походили на наши жизненные Узоры.

— Совпадение, — подтвердил ди Сиано. — Так бывает иногда: смертное рождается подобным бессмертному, частное повторяет общее… Когда в мир Веера приходит некто, созвучный его Узору, он способен вмешиваться в самые основы творения.

— Или с помощью этого некто можно вмешиваться другим, — заметил шевалье, доселе внимательно слушавший разговор.

— Увы, да, — согласился ректор. — Аделин не смогла бы непосредственно встроиться в Узор академии — надмировая магия её попросту не пустила бы. И потому она нашла вас — тех, кто оказался подобен частям целого. Привела сюда — так, чтобы никто не хватился пропажи, но, к счастью, довести план до конца не сумела.

— Потому что сама оказалась в подчинении правил академии, — закончил Берти. И спросил волновавшее и меня тоже: — Скажите, а для нас с Несс это что-то означает? Сходство Узоров?

— В вашем мире — нет, — без заминки ответил ди Сиано, и красно-синее свечение погасло. — А в академии это спасло вам жизни, когда Аделин разрушила столбы. Именно благодаря этому сходству я смог поддержать вас в первые, самые тяжёлые дни, пока срастались основные жизненные нити. Да и теперь академия помогает вам быстрее восстанавливать силы.

— А если бы мы остались учиться? — Почему это было так важно для меня?

— Вы бы, без сомнения, стали одними из выдающихся выпускников, — серьёзно сказал ректор. — Но не из-за Узоров, а благодаря своим характерам и способностям.

Я закусила щеку. Тогда, может быть, после того как мы разберёмся с кознями Мерджина…

— Двери Особой академии открыты для всех, кто прошёл вступительное испытание, — мягко напомнил ди Сиано, и я с пониманием кивнула в ответ, а Берти заметно посветлел.

Возможно, когда-нибудь мы и вернёмся сюда. Но пока… Пока у нас была другая миссия.

***

И первым её этапом было восстановление после сражения с Аделин. Честно скажу, откровенный разговор с ди Сиано меня успокоил, и теперь я гораздо большим смирением воспринимала необходимость без дела валяться в лазарете. По примеру Берти читала книги, принимала посетителей, а когда строгая Флоренс стала разрешать ходить по палате, не отказывалась от помощи шевалье. Опираясь на его руку (сначала тяжело, но чем дальше, тем всё более символически), я прохаживалась от стены к стене, тренируя ослабевшие после долгой неподвижности мышцы. Лекарь позволила мне сменить ночную рубашку наподобие домашней одежды восточных женщин: широкие шаровары, схваченные у щиколоток вышитой тесьмой, и свободную льняную тунику. Таким образом, груз неловкости, которую я продолжала испытывать перед посторонними за свой внешний вид, был окончательно снят. И всё же, принимая поддержку телохранителя, я не могла не отдавать себе отчёта: ещё полтора месяца назад скорее разбила бы нос в одиноких тренировках, чем согласилась бы на его помощь.

Шевалье, кстати, догадывался о перемене, исподволь случившейся в моём отношении. И как-то сказал с настолько серьёзным видом, что я невольно смутилась:

— Мадемуазель, я очень ценю ваше доверие и благодарен за него.

— Как заметил мсье ректор, — я приложила все усилия, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, — мы боевая тройка. Уже это подразумевает доверие между мной, вами и Берти.

Телохранитель кивнул, как будто соглашаясь, однако мне показалось, что он хотел услышать в ответ что-то другое.