Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 93

Прежде все удары не оставляли на «мыльном пузыре» ни единого следа. Но в этот раз его полупрозрачную поверхность перечеркнула глубокая царапина.

— Как?!

Растерявшийся волшебник даже руки опустил, а Агнесс с торжествующим:

— А вот так! — ударила снова.

— Ваше величество, следите.

Антуан едва успел кивнуть вдруг оказавшемуся рядом шевалье, а тот вместе с маэстро Раулем уже бросились рубить выбиравшихся из-под пола големов. Вреда каменным болванам они, конечно, причинить не могли, однако замедлить их замедлили.

Агнесс же продолжала сечь сферу. Пришедший в себя волшебник, в свою очередь, вливал в «пузырь» всё больше и больше магической энергии, отчего тот начал светиться неприятно белым.

«Когда лопнет, будет вспышка», — пронеслось в голове у Антуана. И каким-то образом поняв: сейчас, — он крикнул дочери:

— Зажмурься!

Полыхнуло так, что ослепило даже через закрытые веки. Однако несмотря на тёмные пятна в глазах, Антуан рванулся вперёд и как клещами вцепился в отобравшего его внешность узурпатора.

— Ах, ты-ы-ы!

Словно позабыв, что он маг, Мерджин пинался, вырывался, выкручивался, но Антуан держал так крепко, будто (хотя почему будто?) от этого зависели его жизнь и жизнь Агнесс. Постепенно в нём нарастало ощущение, так метко названное дочерью «становишься целым». Зрение наконец восстановилось, и Антуан видел, как плывут, смазываются черты самозванца. И вот напротив него стоял прежний Мерджин — старец со всклокоченной бородой и яростным огнём в глазах.

— Думаете, победили?!

Антуана отбросило назад, как пушинку. Пока он несколько шагов ехал на королевском седалище, успел заметить, что та же участь постигла и остальных, разметав их по всему залу.

— О нет, бой только начат! А без этого недоучки-принца шансов у вас попросту нет!

Сейчас Мерджин был по-настоящему страшен. Волосы его стояли дыбом, и по ним то и дело пробегали фиолетовые разряды. Хламида развивалась, камень на груди пылал кроваво-красным. А по сторонам, заключая волшебника в треугольник, из пола вставали големы — каменные болваны, каждый раза в два больше обычного человека.

Со стороны послышался вскрик, и Антуан, немедленно обернувшись, с трудом подавил желание сделать обережный знак Создателя.

Потому что Элиз, убитая Элиз, на груди которой запеклась кровь, неуклюже поднялась с пола, сжимая в руке свой кинжал.

— Готовьтесь к смерти! — громыхнул Мерджин, и дворец содрогнулся.

«Агнесс!»

Поскальзываясь на мраморе, Антуан бросился к дочери. Совсем рядом с ним упал большой кусок лепнины, пласт штукатурки больно ударил по спине. Однако король успел оказаться рядом с Агнесс именно в тот момент, когда начала рушиться одна из колонн, и оттолкнул её в сторону, закрывая собой.

— Надо уходить! — Возле них возник маэстро Рауль. — Скорее, пока нас здесь не похоронило!

— Подождите! — Конечно, Агнесс не могла не воспротивиться. — А где шевалье Моро?

Где?

Антуан мазнул взглядом по творившемуся хаосу и не удержал сдавленное восклицание — не понять, восхищённое или ругательное.

Потому что шевалье прорывался к Мерджину. Двигаясь с предельной для человека скоростью, увернулся от одного голема, от другого, выбил кинжал у метнувшегося наперерез трупа Элиз и ударил.

Сначала Антуан решил, что по волшебнику, но ошибся. Меч шевалье с потрясающей ловкостью рассёк цепочку, удерживавшую на груди Мерджина сияющий камень. Шар отлетел в сторону, и одновременно волшебник взвыл не своим голосом:

— Не смей!

Однако шевалье был уже рядом с камнем. Меч взлетел, обрушился стальной молнией, и тронный зал сотряс взрыв. Брызнули оконные стёкла, с потолка и стен лавиной сошла штукатурка, и всё затихло.

Безумный темп, в котором сменялись события, оборвался лопнувшей струной. И Антуан, закрывавший собой дочь, не сразу понял, что не оглох, а просто их бой закончился.

Вот только чем закончился? Бывший (хотя, пожалуй, уже вернувший трон) король осторожно зашевелился и медленно распрямил спину, стряхивая с себя целый сугроб штукатурки. Судя по ощущениям, сам он отделался синяками, но что с дочерью?

— Агнесс!

Ответом ему стали кашель и сдавленное:

— Всё хорошо.

Она тоже распрямилась, машинально стряхнула с волос мусор, и лишь тогда, убедившись, что с ней и впрямь всё в порядке, Антуан окинул взглядом тронный зал.

Не было больше големов — вместо них громоздились каменные груды. Из-под одной торчал перепачканный лоскут лиловой ткани, и Антуан невольно содрогнулся. Поспешил отвести взгляд и увидел, как из-под мусора выбирается маэстро Рауль, по первому впечатлению вполне себе невредимый.

— Рён!

Антуан не успел остановить дочь, и прихрамывающая Агнесс со всей возможной в её состоянии скоростью подбежала к неподвижно лежавшему шевалье.

— Рён! Создатель Безымянный!

Подрагивавшими руками она стряхнула сор с его лица, припала ухом к груди и так замерла. Но когда Антуан, пряча тревогу даже от себя самого, приблизился, подняла полный волнения и радости взгляд:

— Он жив! Надо просто перенести его отсюда…

Она недоговорила. Приходя в себя, шевалье зашевелился и открыл глаза.

— Как ты? — склонилась над ним Агнесс.

— Неплохо, — прохрипел шевалье в ответ. — Просто пара царапин.

Он попытался приподняться, и Агнесс бережно помогла ему это сделать. А затем они вдруг замерли, смотря друг на друга: побитые, исцарапанные, но полные столь глубокого и светлого чувства, что наблюдавшему за ними Антуану захотелось отвернуться.

Как будто он стал свидетелем чего-то прекрасного, но не предназначенного для чужих глаз.

И, наверное, поэтому дождался, пока влюблённые отвлекутся на происходящее вокруг, и лишь тогда с искренним чувством произнёс:

— Я рад, что вы живы, шевалье Моро. И за ваш подвиг, за всё, что вы совершили ради короны и торжества справедливости, я награжу…

Антуану не хватило воздуха, и шевалье мягко вклинился:

— Простите, ваше величество, но я просто исполнял свой долг. Вряд ли это нуждается в награде.

И хотя подобное было недостойно короля, кончикам ушей Антуана стало горячо. Он понял подтекст слов шевалье и то, какая его, Антуана, фраза вернулась к нему таким образом. Открыл рот, собираясь возразить или даже признать собственное заблуждение и…

Проснулся.