Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 85

Без всякого сомнения, эти дни стали для него самым серьёзным испытанием за всю жизнь. Антуан узнал, каково засыпать и просыпаться голодным, как вкусна украденная с огорода брюква (как же ему было стыдно потом за это воровство!), каково отбиваться от деревенских собак и быть битым за то, что забылся и повёл себя по-королевски там, где все видят нищего бродягу. Он разбил башмаками ноги и откровенно хромал, опираясь на выломанную в одной из рощиц палку. Щёки его ввалились, одежда болталась, и только упрямство и жажда вернуть своё пока мешали просто лечь на дороге и уснуть вечным сном.

Упрямство — а ещё то, что даже такое положение не было совсем беспросветным. Иногда Антуана подвозил какой-нибудь крестьянин, иногда он ухитрялся найти мелкую работу в лежавшей на пути деревне. Бывший король таскал камни и воду, рубил дрова (как получалось, конечно), помогал пастухам сгонять коз. За это его одаривали куском хлеба или ещё какой снедью, и Создатель свидетель, пища эта была для него вкуснее самых изысканных блюд во дворце.

Как-то в одной из деревень добросердечная вдова отдала ему потёртые башмаки и старый плащ погибшего мужа. От такой щедрости Антуан едва не прослезился и не только нарубил вдове дров и натаскал воды, но и в меру своего разумения поправил покосившийся забор.

Везло ему и с погодой. Почти всё время было тепло и солнечно, а если небо и затягивали облака, то из них хотя бы не моросил дождь. Но когда до столицы оставалось около трёх дней пути, осень вдруг вспомнила, что она не лето. Злой норд-вест принёс холод и тяжёлые, тёмные тучи. Ковыляя по дороге, Антуан то и дело с опаской поглядывал на небо и с тоской размышлял, где ему укрыться от непогоды, которая почти наверняка разгуляется этим вечером.

К счастью, судьба смилостивилась, и, взобравшись на очередной холм, Антуан увидел впереди большой постоялый двор. Разумеется, денег для постоя у него не было, но вдруг хозяева согласились бы предоставить ему кров и стол за какую-нибудь работу? И Антуан прибавил шаг.

Первые тяжёлые капли дождя упали, когда он входил в гостеприимно (пока ещё, ведь до ночи оставалось порядка трёх часов) распахнутые ворота. Подниматься на парадное крыльцо не стал, помня о взбучке, которую закатили безродному бродяге слуги другого постоялого двора, когда он осмелился войти в дверь для настоящих гостей. Антуан крепко запомнил и тот двор и его хозяина, и хотя мстить простолюдинам было недостойно короля, решил, что проучит высокомерного грубияна.

Вот только сначала вернёт себе внешность и титул.

— Эй, ты куда? Кто такой?

Антуану стоило труда не втянуть голову в плечи — дни бродяжничества как-то незаметно затмили собой годы правления. Однако, повернувшись на оклик, он ответил вежливо, но без подобострастия:

— Здравы будьте, господин. — Потому что этот дородный краснолицый мужчина мог быть только здешним хозяином. — Не нужен ли вам сегодня работник за крышу над головой и кусок хлеба да кружку пива?

Хозяин смерил его презрительным взглядом.

— Не нужен. Знаю я таких «работников» — потом непременно чего-нибудь недосчитаешься. Так что проваливай отсюда, слышишь?

У Антуана опустилось сердце. Смеркалось, дождь всё усиливался, а другого убежища в округе больше не было.

— Создателем Безымянным клянусь, господин! — взмолился он. — Дурного не помышляю! Мне бы переночевать да от непогоды укрыться!

Лицо хозяина приняло совсем уж багровый цвет.

— Пошёл вон! — рявкнул он. — Не то тебя сейчас выкинут, понял?

Антуан сжал кулаки.

«Ничего, — с безнадёжной злостью подумал он, — и тебе припомню. Всё припомню, дай только срок!»

Отвернулся от хозяина, однако не успел сделать и шага, как за спиной раздался женский голос.

— Ну будет тебе, Гастон! Смотри тучи какие — ночью настоящую бурю жди. Неужто возьмёшь грех на душу и прогонишь несчастного?

Антуан торопливо повернулся на голос и увидел полную и краснощёкую — под стать хозяину — женщину, вытиравшую передником мокрые руки. Широкое и не особенно красивое лицо её было добродушным, и в душе Антуана вновь затеплилась надежда.

— Ох, добрая ты, Мари! — недовольно буркнул Гастон и вперил в бывшего короля крайне недружелюбный взгляд. — Ладно, оставайся. Ступай на конюшню, пускай Жюль даст тебе работу. Да смотри: пропадёт что — костей не сосчитаешь!

Бормоча невнятные благодарности, Антуан неловко поклонился — гнуть спину он до сих пор не научился — и направился в ту часть двора, где предполагал найти конюшню.

Присматривавший за лошадьми Жюль оказался человеком хмурым и неразговорчивым. Антуану он поручил самую грязную работу — уборку, но тот не роптал. Дробный стук капель по крыше внятно говорил: лучше грести навоз и сыпать опилки, чем брести по раскисшей дороге в темноте под ливнем. А уж когда с делами было покончено и конюх позвал новоявленного помощника ужинать, Антуан решил, что сегодня судьба определённо благоволит ему.