Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 56

— Что-то не так, дочь?

Я едва заметно вздрогнула: вопрос прозвучал в унисон моим мыслям. А затем сообразила, что вызван он слишком пристальным взглядом, которым я смотрела на отца.

— Нет. Нет, ничего.

Я отвернулась к высокому окну и невидяще взглянула вниз, на площадь перед дворцом.

Отец выглядел и разговаривал именно так, как должен был. Зачем же я пыталась обнаружить в нём странное? Решила ведь больше не думать об этом, но… Но ощущение неправильности царапало изнутри и никак не желало успокоиться.

— Ваше величество, ваше высочество, экипаж подан.

Теперь я не дрогнула, заранее услыхав тихие шаги лакея. Однако на несколько мгновений мне сделалось зябко, как от порыва северного ветра.

Экипаж подан. Пора ехать к собору Сен-Данэ, где издавна проходят все знаковые церемонии, касающиеся королевского дома Фракии.

Где должна состояться моя свадьба, а я до сих пор не уверена…

— Дочь, ты идёшь?

— Да, отец.

«Можно ли назвать это странностью? — думала я, с торжественной медлительностью (а как иначе в таком пышном платье?) спускаясь по лестнице в дворцовый холл, запруженный придворными. — Он ни разу не назвал меня по имени. Как будто я в чём-то провинилась…»

Носок туфельки зацепился за оборку одной из нижних юбок, я покачнулась, ловя равновесие, и отец твёрдой рукой поддержал меня под локоть.

— Осторожнее, Агнесс.

— Д-да. Спасибо.

Я очень надеялась, что он не заметил пронизавшую меня дрожь.

Назвал по имени, словно услышал мысли. Как с Эжени, появившейся ровно тогда, когда я раздумывала о странной служанке.

Или всё это просто совпадения?

«Надо проверить. Вот только на чём?»

Между тем гул, наполнявший холл, стих: при виде нас придворные поспешили умолкнуть и почтительно склониться. Мы с отцом прошествовали по пурпурной ковровой дорожке к двери, и вышколенные слуги поспешно распахнули перед нами резные створки. По глазам неприятно ударил солнечный свет, я невольно сощурилась, и вдруг буквально на один удар сердца почудилось, что у картины передо мной нет глубины. Что и украшенная цветами и лентами карета с королевскими гербами, и наряженные лошади, и надутые от гордости кучер с лакеями, и солдаты королевской гвардии в голубых плащах — всё это не более, чем искусный рисунок на бумаге или холсте.

Я распахнула глаза: в самом деле? И, конечно же, всё без промедления вернуло себе объём.

«Может, я схожу с ума?»

Лакей открыл дверцу кареты и спустил бронзовую подножку. Я с выученной грациозностью уселась в экипаж и пока расправляла юбки, следом забрался отец. Хлопнула дверца, щёлкнул кнут, карету качнуло, и пейзаж за окном мягко поплыл. Выглянув, я успела заметить суету на площади: придворные торопились погрузиться в экипажи, чтобы следовать за нами.

— Ты так волнуешься, Агнесс.

Я откинулась обратно на подушки и бледно улыбнулась.

— Не каждый день выходишь замуж.

Отец кивнул.

— Это понятно. Но тебе не о чем тревожиться. Принц Адальберт — достойный молодой человек. А жить на чужбине подолгу тебе не придётся: ты ведь знаешь, что мы с моим царственным собратом уговорились о вашем гостевании полгода в Альбе, а полгода во Фракии.

Что-то новое. Я не помнила об этом, более того, меня это и не беспокоило. Словно было совсем неважно, что произойдёт после свадьбы.

Словно свадьбой всё должно закончиться.

Тем не менее от меня требовался однозначный ответ, и я его дала.

— Да, отец. Благодарю за вашу заботу.

Разговор угас. Я смотрела в окно на движущиеся мимо дома, на столичный люд, приветствовавший нас радостными выкриками и подбрасыванием шапок, на клочки насыщенно-синего неба между черепичных крыш. Смотрела и чувствовала, как опять проваливаюсь в ощущение нереальности происходящего. Будто это не со мной. Будто это… сон?

«Прямо сейчас один маг сражается в иллюзорном лабиринте. Когда он поймёт, что его окружают фантомы, и найдёт уязвимое место, чтобы развеять их, экзамен будет сдан».

Я дёрнулась и невольно бросила взгляд на отца. Он тоже слышал этот безмятежный голос? Однако в ответ получила лишь рассеянную улыбку: король Фракии был погружён в собственные размышления. Тогда я незаметно прикусила щеку и вновь отвернулась к окну.

Иллюзия. Фантомы. Уязвимое место.

«Как странно мы едем, — очень чётко и внятно подумала я. — Ведь собор Сен-Данэ находится недалеко от дворца, а мы уже как будто в пригороде. Может, это круг для того, чтобы показать невесту народу, а придворным — дать возможность добраться до места раньше нас?»

Тут карета повернула, и я увидела впереди величественную громаду собора. Солнце бликовало на его знаменитых витражах, острые шпили распарывали небесную синь. Площадь перед Сен-Данэ была полна народа, однако королевские солдаты легко оттеснили зевак, расчищая путь для экипажа.

«Отлично».

Больше я не позволила себе ни единой мысли. Послушной куклой вышла из остановившейся кареты, не слушая ни приветственный рёв труб, ни почти заглушающие его радостные вопли толпы. Оперлась на руку отца и чинно взошла на гранитное крыльцо. От распахнутой двери убегала широкая дорожка в благоухающий воском и ладаном прохладный сумрак, и мы неспешно двинулись по ней.

Собор был полон дворянами двух королевств, однако тишина стояла такая, что легко услышать жужжание заблудившейся мухи. На дорожке лежали цветные пятна солнечных лучей, падавших сквозь стёкла витражей, и, наверное, от этого воздух казался плотнее. Перед высоким алтарём, украшенным шелками, золотом и драгоценностями, меня уже ждал жених — тонкий и светлый, будто вырезанный из бумаги и раскрашенный акварелью. Я смотрела на него с отстранённым интересом, совсем не удивляясь тому, что не могу внятно различить черты лица.

И вот мы наконец остановились рядом. Отец отпустил меня и шагнул в сторону, сходя с дорожки. Это стало знаком: звенящую тишину разбил голос невидимого архиепископа, раздавшийся откуда-то сверху.

— Прекрасные дамы и благородные нобили! Сегодня мы собрались, чтобы пред ликом Всевышнего свидетельствовать о браке Адальберта, принца Альбы, и Агнесс, принцессы Фракии. Если кто-либо знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или умолкнет навсегда.

Кратчайшая пауза — архиепископу надо было набрать воздуха в грудь перед следующей фразой, — однако хватило и её.

— Я знаю такую причину.

Зрители, до того стоявшие безмолвными болванчиками, изумлённо зашушукались. А я, обведя взглядом зал, остановилась на пустом лице своего жениха и чётко повторила:

— Я знаю такую причину. И она в том, что всё происходящее — иллюзия!