Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 71

— Шевалье, мне нужно сказать вам кое-что. Точнее, попросить.

Мсье Перигор говорил, что иногда прямота — это вершина дипломатии. И, хорошенько обдумав всё за завтраком, я пришла к выводу, что сейчас именно такая ситуация. А когда мы с телохранителем шли на занятие по экономике, решила не тянуть: времени на короткий разговор вполне хватало. Потому, подойдя к башне, украшенной щитом со столбиком монет, я не стала подниматься на крыльцо, а остановилась чуть в стороне.

И обратилась к шевалье с банальной, но лучшей из пришедшего мне на ум фразой.

— Слушаю вас, мадемуазель, — склонил голову телохранитель.

— Видите ли… — Было ужасно неловко: и оттого, что буквально ставила его перед фактом, и от ощущения, что подобное совершенно неприлично для любой благовоспитанной девицы. — Так получилось, что, когда меня спросили о первом танце на балу, я сказала… Я сказала, что уже приглашена и меня пригласили вы.

На лице шевалье отразилась нешуточная растерянность, и я, смущённо потупившись, торопливо продолжила:

— Простите, это очень самоуверенно с моей стороны, но я буду крайне признательна…

— Вы можете полностью рассчитывать на меня, мадемуазель.

Я вскинула взгляд и вспыхнула: по ощущениям — до кончиков ушей. Шевалье смотрел с самым серьёзным выражением, однако в глазах его чистым золотом сияла такая глубокая радость, что сердцу вдруг стало тесно в груди.

— Благодарю вас. — Я снова уставилась на плиты двора и, стараясь, чтобы голос звучал естественно, но ужасно фальшивя, продолжила: — Идёмте на занятие. Пусть мы и вольные слушатели, опаздывать не стоит.

— Да, мадемуазель.

Я первая взбежала по ступенькам крыльца, потянулась, чтобы открыть дверь, и наши с шевалье пальцы встретились на полированной бронзе ручки. Мы одновременно дёрнулись назад, словно коснувшись горячего, и я самым идиотским образом пролепетала:

— Извините.

— Вы меня извините, мадемуазель.

Я не могла себя заставить взглянуть на телохранителя, однако каким-то образом чувствовала, что он тоже сконфужен.

— Прошу вас.

Шевалье всё же открыл передо мной злосчастную дверь, и я торопливо проскользнула внутрь, молясь про себя, чтобы жгучий румянец успел сбежать со щёк, пока мы поднимаемся в лекционную аудиторию.

Таким образом вопрос с первыми тремя танцами на балу был решён, и будь моя воля, я бы ими и ограничилась. Однако пессимистично не верила, что так получится: Йозак почти наверняка возьмёт на себя обязанности распорядителя и не даст мне спокойно проводить время у стены. Уходить же с праздника, причиной которого была в том числе и я, тоже не хотелось. Потому оставалось лишь заранее смириться: «Бал — это место, где танцуют», — и приготовиться танцевать ночь напролёт.

***

Сегодня все ужинали как никогда стремительно, ведь праздник должен был вот-вот начаться. Вернувшись в свою комнату, я скинула дорожный костюм, умылась и вдруг поняла, что есть одна проблема.

Я не умела делать сложные причёски. На балы и прочие торжества меня собирали горничные, сама же я могла лишь заплести волосы в косу да подколоть её, чтобы не сильно мешала. Но соорудить нечто столь элементарное к такому великолепному наряду было бы настоящим кощунством. А попытаться научиться прямо сейчас, в жёстком цейтноте… Я закусила губу, соображая, и щёлкнула пальцами, найдя решение.

— Деми! Пожалуйста, появитесь!

В этот раз воплощение академии пришла на зов сразу же. И не успела я открыть рот, чтобы изложить свою беду, как Деми с мягкой улыбкой произнесла:

— Да-да, я знаю, в чём ваше затруднение.

Она взмахнула рукой, и вокруг меня закрутился тёплый вихрь магии. Поднялся от ног к голове, и я не смогла не ахнуть, увидев себя в зеркале.

Волшебство Деми не просто создало у меня на голове высокую причёску, украсив её россыпью бриллиантовых капелек. Оно надело на меня платье, туфли, перчатки и даже драгоценный гарнитур!

— Как в сказке! — выдохнула я, и душа академии по-девичьи хихикнула.

— Рада, что смогла побыть для вас феей-крёстной, мадемуазель д’Эрсте.

— Вы знаете наши сказки? — изумилась я.

— В том числе, — несколько загадочно произнесла Деми. — Увидимся на балу!

И она исчезла.

А я, не удержавшись, покрутилась перед зеркалом и только потом наконец вышла из комнаты.

***

— Вы ослепительны.

Второй раз я слышала эту безыскусную фразу, и второй раз к щекам прилила кровь.

— Благодарю, шевалье. И возвращаю вам комплимент.

Я не лукавила: в элегантном и строгом костюме песочного цвета, телохранитель выглядел по меньшей мере графом или даже герцогом. И не только из-за явно дорогого материала одежды или идеального кроя — нет, куда больше на это впечатление играли военная выправка и благородная красота черт.

— Счастлив, что могу соответствовать вам. — Изяществу этого поклона (причём без ноты подобострастия!) позавидовал бы любой придворный. — Позволите вам помочь?

Я сразу поняла, о чём он: в столь пышном платье было бы неудобно спускаться по довольно крутой лестнице на семь этажей вниз. Потому кивнула:

— Буду признательна, — и с достоинством вложила пальцы в тёплую и твёрдую ладонь.

Мы благополучно добрались до холла первого этажа, куда почти одновременно с нами вошёл Берти.

— О, а я к вам! — широко улыбнулся он. — Несс, ты просто чудесно выглядишь! И вы превосходно смотритесь вместе!

«Берти как он есть», — вздохнула я про себя, пытаясь умудрёнными интонациями пригасить румянец. И ответила:

— Спасибо, Берти. Но уверяю, ты выглядишь не хуже.

Действительно, Деми подобрала для мага белоснежный муаровый костюм с золотой вышивкой — наряд, достойный принца. А Берти к тому же пригладил свои вечные вихры и снял очки, потому для полностью королевского вида ему не хватало лишь короны на голове.

— Б-благодарю. — Берти слегка смутился. — Идёмте к башням Треугольника?

— Конечно.

И мы втроём отправились коридорами и лестницами академии к месту, где Деми назначила праздник.

— Кстати, почему ты снял очки?

Я спросила без задней мысли: обычно маг делал так только перед боем, чтобы по возможности их сберечь.

— Эт-то же бал. — Берти опять начал заикаться, хотя причин вроде бы не было. — А я п-принц. П-принцам на балах подобает выглядеть н-надлежащим образом.

— Так ведь мы же не в Альбе, а в Особой академии, — мягко возразил шевалье. — И ты здесь не принц, а выпускник Везель. Поэтому нет необходимости чему-либо соответствовать с такой строгостью.

— Согласна, — поддержала я. — К тому же в очках ты выглядишь привычнее и симпатичнее.

— П-правда? — Краска на лице Берти сделалась ярче. — Т-тогда я их, пожалуй, надену. Т-так и правда удобнее.

Он достал очки из-за борта сюртука, нацепил на нос и даже если потерял от этого немного царственности, то, несомненно, приобрёл обаяния и уверенности в себе.

— Знаете, что меня смущает? Почему нигде никого нет?

Я задала терзавший меня вопрос, когда мы вышли на пустынную площадь перед башнями Треугольника, называвшимся так потому, что стояли близко друг к другу и соединялись широкими крытыми галереями.

— Скорее всего, все уже пришли, — спокойно отозвался шевалье, и я непонимающе уставилась на него.

— Пришли? Так мы опаздываем?

— Мы не можем опоздать, — успокоил телохранитель. — Деми не позволит. Потому не беспокойтесь — всё происходит наилучшим образом.

Мне хотелось поверить ему, как это сделал Берти, однако до конца это не получилось. И когда мы поднимались на верхний этаж центральной, более широкой башни, я порядком нервничала в том числе и из-за мыслей об опоздании.

Впрочем, всё беспокойство мигом улетучилось, стоило мне увидеть ректора ди Сиано в облике убелённого сединами старца, терпеливо поджидавшего нас перед высокой двустворчатой дверью — пока ещё закрытой.

— Добрый вечер, — улыбнулся он, завидев нас. Выслушал ответные приветствия и продолжил: — Вижу, Деми расстаралась: вы трое выглядите именно так, как должны выглядеть те, ради кого был затеян этот праздник.

Мы не нашлись с ответом — даже ко мне не пришла подходящая случаю фраза. Однако ди Сиано и не ждал ответа.

— Мадемуазель д’Эрсте, мистер Везель, шевалье Моро, — торжественно начал он. — Прошу вас, входите.

Повёл рукой в широком приглашающем жесте, и дверь отворилась.