Семейные тайны Армстронгов

99

Кейт читала и перечитывала письма друзей Клары с войны. Они захватывали ее, когда она думала, что Клара получала их и читала в этом самом доме. Письма были словно окно в прошлое бывших хозяев особняка.

Однако она так до сих пор и не распечатала конверты, адресованные Пирсу. Искушение было велико, но она считала себя не вправе открывать письма, которые не читал даже тот, кому они были предназначены. Она думала, что, возможно, такое право есть у Нико как у потомка Пирса Армстронга. Время шло, а она так и не могла решить для себя эти этические проблемы. Однако ей было чрезвычайно любопытно, что же в них было, кто их писал и почему они остались нераспечатанными.

И вот однажды вечером, поддавшись импульсу, Кейт взяла одно из этих писем и аккуратно вскрыла конверт.

Армстронг-хаус

1 декабря 1914

Мой дорогой Пирс!

Я ужасно беспокоюсь о тебе. Я до сих пор так и не получила от тебя ни одного письма и поэтому не уверена, что ты получаешь мои послания. Пруденс говорит, что получает от тебя письма регулярно, поэтому проблема не может быть в том, что почта вообще до тебя не доходит.

Может быть, я что-то сделала не так? Мне без тебя очень одиноко. Я все время думаю о тебе. Если бы ты мог написать мне хотя бы строчку… Я понимаю, что там, на войне, у тебя есть о чем думать, помимо меня. Я представляю себе, как ты читаешь мои письма и мои слова утешают и подбадривают тебя…

В комнату вошел Тони.

— Ты до сих пор читаешь эти чертовы письма?

— Да… Сейчас я открыла одно из запечатанных. В этом письме Клара просит своего мужа писать ей. Должно быть, все они так и не дошли до него и были возвращены ей обратно. Это очень печально. Судя по тому, что она пишет, Клара вовсе не похожа на женщину, крутившую роман за спиной у Пирса, как ее описывал Нико. Здесь она тоскует по его вниманию к ней.

— Все это неважно. Что ты уже сделала по организации вечеринки по поводу нашего новоселья?

— Ах, это… Ничего, честно говоря. Я подумала, что ты не в настроении веселиться из-за всех своих проблем на работе.

— Я в настроении, не сомневайся. Какой смысл было тратить столько денег и отстраивать этот особняк, если никому его не показывать? — Он подошел к окну, выходившему на фасад здания. — К тому же, я думаю, нам нужно устроить бал, чтобы показать всем: Фэллоны по-прежнему на вершине, даже если весь остальной мир переворачивается с ног на голову из-за этой рецессии.

— Я среди недели встречусь с организаторами приемов и ресторанного обслуживания, когда вернусь из Лондона.

— Из Лондона?

— Да, я видела одно зеркало среди лотов аукциона «Сотбис», которое идеально подойдет для нашей столовой.

Он улыбнулся и кивнул. Кейт часто ездила на аукционы, где добивалась своей цели с безжалостной решимостью.

— Нам нужно превратить этот прием в большое событие. Экономить на этом не будем. Необходимо показать всем, что экономический спад на нас не повлиял.

— Предоставь это мне. Наша вечеринка запомнится надолго, — заверила она его.

Он нагнулся и поцеловал ее.

— Ты никогда меня не подводила.

В Лондоне, благополучно купив нужное зеркало на аукционе «Сотбис», Кейт встретилась кое с кем из своих друзей еще по временам работы в кино — короткий ленч в ресторане на шестом этаже фешенебельного универмага «Харви Николз». Времени у нее было мало, поскольку покупка зеркала была лишь предлогом, чтобы замаскировать истинную цель своего приезда в Лондон, и она постоянно поглядывала на часы.

— Мне пора, нужно еще пробежаться по магазинам, — сказала она за столом.

Быстро расцеловав всех на прощанье, она побежала вниз ловить такси. Через час Кейт подъехала к штаб-квартире открытого акционерного общества «Чартерс Чоколет», расположенной в здании из красного кирпича в викторианском стиле. Ранее она выяснила, что на фабрике имеется музей и информационный центр для посетителей, и сразу же направилась туда. Навстречу ей вышел целый автобус школьников и еще один автобус японских туристов, так что ко времени, когда Кейт оказалась в музее, там было уже относительно пустынно.

Разгуливая по залу, она рассматривала на стендах копии образцов продукции, выпускавшейся за долгие годы существования фирмы, древние медные машины начала девятнадцатого века, делавшие в те времена конфеты и шоколад, манекены рабочих в одежде разных эпох. Но больше всего ее интересовали развешанные на стенах фотографии, большинство из которых было снято на фабрике во время визитов высокопоставленных лиц или членов королевской семьи.

— Добрый день, — сказал добродушного вида мужчина лет шестидесяти, которого она приняла за куратора музея.

— О, здравствуйте… Все это выглядит захватывающе. Такое ощущение, будто попала на шоколадную фабрику Вонка[26].

— Да. Меня всегда удивлял интерес людей к истории этого места.

— Насколько я понимаю, семейство Чартеров здесь уже не хозяева?

— Верно, — улыбнулся он. — Они продали фабрику в 1920 году. С тех пор это открытое акционерное общество с акциями, которые котируются на бирже.

— А кто-нибудь из членов семьи участвует в этом бизнесе?

— Боюсь, что нет.

— Господи, — тяжело вздохнула она. — Похоже, моя поездка сюда оказалась напрасной.

— Простите?

— Видите ли, я пытаюсь найти одного человека, женщину. Собственно, она уже умерла, но тогда хотя бы ее родственников. У меня есть несколько принадлежавших ей вещей, и я бы очень хотела вернуть их ее близким. — Заметив смущенное выражение на лице мужчины, она добавила: — Я купила дом, в котором жила эта женщина из семьи Чартеров, и обнаружила в нем кое-какие старые фотографии и другие предметы.

— Понятно. — Он явно был заинтригован.

— Может быть, вы что-то о ней слышали? Клара Чартер, жена лорда Армстронга.

— Я работаю здесь сорок лет, а до этого здесь работал мой отец, — ответил мужчина. — У Чартеров была довольно большая семья. Про Клару мне ничего не известно, хотя имя кажется знакомым. Однако пойдемте со мной и попробуем что-то выяснить.

Он привел ее в помещение архива, где принялся вытаскивать фотоальбомы и просматривать фотографии.

— Ага! Не зря мне казалось, что я помню это имя. Вот она! — Он указал на снимок с пометкой «1913» и подписью: «Миссис Луиза Чартер со своим сыном Теренсом и внучкой Кларой во время их визита на фабрику в мае 1913 года».

— Да, это она! — возбужденно воскликнула Кейт.

— Точно. Выходит, Луиза была ее бабушкой. Фабрика принадлежала мужу Луизы и его братьям, а Теренс в деле не участвовал. Насколько я знаю, он был банкиром, причем весьма успешным. Теперь я вспоминаю, что одна из его дочерей вышла замуж за ирландского лорда. Там было еще какое-то грязное дело с разводом, но это последнее, что мы об этом слышали.

— Какая жалость! — Кейт была разочарована.

— Сдается мне, что одна женщина из семьи Чартеров входит в совет по сбору благотворительных взносов для Красного Креста. Если хотите, я мог бы найти для вас ее координаты.

— Благодарю вас, это было бы просто замечательно. Сейчас, впрочем, я должна возвращаться домой в Ирландию. Можно я оставлю вам свою визитку?

— Разумеется. Я сообщу вам, что удалось узнать.