Семейные тайны Армстронгов

55

Клара спустилась по лестнице и подошла к одному из буфетов в холле. Там она взяла утреннюю газету, затем прошла в малую гостиную и, сев там, стала читать про то, как войска копают окопы для обороны, чтобы сдержать продвижение немцев.

Когда вошла Пруденс, Клара испуганно смотрела на строчки, в шоке прижав ладонь к губам.

— Ты Феннела не видела?

— Нет… Пруденс, ты читала сегодняшнюю газету?

— Нет, не читала, зато читала вчерашнюю, как и позавчерашнюю. И догадываюсь, что там все одно и то же.

— Но я себе и представить не могла, что все может так сложиться.

— А как, по-твоему, должна выглядеть война — что-то вроде чая после обеда?

— Я очень переживаю за Пирса. Я не получила от него ни одной весточки.

— Неужели?

— Должно быть, почта с фронта просто не доходит.

— О, почта работает нормально. Я-то получаю письма от него.

— Ты? — Ошеломленная Клара выронила газету на кофейный столик.

— Да, уже три письма.

— Почему же ты мне ничего не сказала? Я же безумно нервничаю.

— Так ты не спрашивала. К тому же я не знала, что он тебе не пишет.

Клара взволнованно вскочила с дивана.

— Ладно — как он там? Что пишет? С ним все в порядке?

— Ну, он в порядке… насколько может быть в порядке человек, оказавшийся в окопах во время военных действий.

— Можно мне почитать его письма? — В глазах Клары вспыхнула искра надежды.

— Разумеется нет! Это очень личные письма брата к сестре, и они не предназначены для твоих глаз.

Разгневанная и униженная, Клара решительно направилась к выходу.

— Что ж, огромное тебе спасибо!

— Я попрошу его, чтобы он и тебе написал, — бросила ей вслед Пруденс.

Пруденс явилась в офис их семейного адвоката Рори Конуэя в Кастлуэсте.

— Ах, леди Пруденс, я, как всегда, очень рад вас видеть, — церемонно приветствовал он ее. Этот мужчина лет тридцати с небольшим каким-то образом умудрялся выглядеть одновременно и по-мальчишески энергично, и как оторванный от жизни книжный червь.

— Да что вы говорите, — сказала Пруденс, усаживаясь напротив него.

— Есть какие-то известия от лорда Армстронга с фронта?

— Да, он по-прежнему продолжает сражаться. Собственно говоря, именно поэтому я и хотела встретиться с вами, Конуэй.

— Правда?

— Эта война, похоже, оказывается гораздо более масштабной, чем представлялось вначале. Кто знает, к чему она может привести? Я хотела бы знать, что будет в том случае, если моего брата убьют.

Любезная улыбка мгновенно слетела с губ адвоката.

— Убьют?

— Давайте рассуждать прагматично, Конуэй, как это всегда делала я. Меня интересует, что будет с поместьем и со всем остальным в самом худшем случае из всех возможных.

Конуэя всегда удивляло, что Пруденс упорно продолжает называть их недвижимость поместьем, хотя в результате принятия правительством нескольких законов о землевладении сейчас она была урезана фактически до размеров фермы.

— Ну… хммм… — Конуэй облокотился о стол и положил руки перед собой, сплетя пальцы. — Лорд Армстронг не составил завещания.

— Это мне известно.

— При отсутствии завещания, в соответствии с обычаем первородства, титул, поместье и деньги должны перейти к ближайшему родственнику мужского пола из числа ваших кузенов в Лондоне и Дублине.

— У моих лондонских кузенов и так предостаточно титулов, а у дублинских — предостаточно денег. Если Пирса убьют, оставьте все это мне, я сумею этим распорядиться, а они не посмеют мне перечить. Но, если бы у жены моего брата был от него сын, тогда все перешло бы к нему, так?

— Разумеется. Кстати, я несколько раз встречал Клару — она совершенно очаровательная женщина.

— Я еще не видела ни одного мужчины, который считал бы по-другому. Но что насчет меня, мистер Конуэй, что достанется мне?

— Ах, это, так сказать, «нейтральная полоса», если использовать не вполне уместный термин, применяемый для обозначения земли между окопами немцев и союзников.

— Я так и думала… Мистер Конуэй, я бы хотела, чтобы вы подготовили проект документов на развод.

Лицо адвоката вытянулось.

— Документов на развод? На чей развод, собственно?

— Развод моего брата и его жены.

Конуэй растерялся.

— Но лорд Армстронг не давал мне никаких инструкций насчет своего развода.

— Эти инструкции даю вам сейчас я.

— Но почему он не написал непосредственно мне?

— Может быть, письмо просто еще не успело дойти с фронта? — сказала Пруденс, не сводя с него своего стального взгляда.

Конуэй опустил глаза. Он не собирался бросать вызов Пруденс Армстронг.

— А… а леди Армстронг уже знает о приближающемся разводе? — наконец спросил он.

— Еще нет, и пока что все это, разумеется, должно оставаться в тайне. Я уверена, что могу положиться на ваше абсолютное благоразумие. Не знаю, зачем мой брат женился на Кларе, но совершенно ясно, что произошло это не по любви. И я думаю, чем быстрее мы от нее избавимся, тем лучше. Потому что потом появится этот новый парламент в Дублине, и первое, что тогда сделает вся ваша братия, это отменит разводы. Тогда уж нам не отделаться от нее никогда.

Конуэй в замешательстве отрицательно замотал головой.

— Предоставьте все мне, Конуэй, и я все улажу. Когда мы уберем с нашего пути Клару, думаю, Пирсу будет очень важно оставить завещание на меня как на наследницу поместья, как того хотели наши родители.

Конуэй откинулся на спинку стула:

— Я буду ждать ваших инструкций.

Пруденс встала и кивнула ему.

— Спасибо, и доброго вам дня, мистер Конуэй. — Повернувшись, она направилась к выходу. Конуэй ей нравился. «Он всегда проявляет должное уважение к нам, Армстронгам, поскольку считает большой привилегией иметь среди своих клиентов настоящих аристократов», — подумала она.