Семейные тайны Армстронгов

21

Анна сидела на диване в библиотеке и читала. Решив, что пришла пора попить чаю, она встала и подергала шнур колокольчика, чтобы вызвать Бартона, после чего вернулась к чтению. Через несколько минут, когда никто так и не появился, она дернула за шнур снова. Прошло некоторое время, но Бартона по-прежнему не было. Раздраженно закрыв книгу, она вышла в коридор.

— Бартон! — громко позвала она.

В доме стояла полная тишина, и ей никто не ответил.

— Эй! Бартон! — крикнула она еще громче.

Ответа все равно не последовало. Она заглянула в разные комнаты, выходящие в холл, но нигде никого не обнаружила. Она обошла лестницу и, открыв двери, спустилась по ступенькам на половину для прислуги. К ее изумлению, везде было совершенно тихо. Даже кухня пугающим образом была пуста.

— Куда все подевались? — громко позвала она и направилась в коридор рядом с кухней, который вел к задним дверям.

Открыв их, она вышла по мощеной дорожке со ступеньками на большой двор позади дома. Слева находились обнесенные стеной огороды, а за ними — конюшни и каретный сарай.

— Есть здесь хоть кто-нибудь? — громко крикнула она.

Неожиданно из конюшни появился Шон, который вел под уздцы лошадь.

— Шон! А где все? Вообще нет никого из прислуги!

— Так они все ушли в Хантерс-фарм, леди Анна.

Анна взглянула на него недоверчиво.

— В Хантерс-фарм? И что они все там делают?

— Я не знаю. Мистер Синклер прислал за ними, и все ушли туда еще часа три назад.

Анна ошеломленно застыла на месте, не веря своим ушам.

— Шон, запрягай экипаж и немедленно подавай его к дому.

Когда ее карета остановилась перед Хантерс-фарм, Анна уже не знала, что ее одолевает больше — ярость или замешательство. Она вышла из экипажа, широким шагом подошла к двери и громко постучала.

Через минуту ей открыл Бартон.

— Бартон! — воскликнула она.

— Миледи! — откликнулся он, словно удивившись при виде ее.

— Что, черт возьми, происходит и почему ты открываешь двери здесь? — требовательным тоном спросила она.

Заглянув ему через плечо, она увидела нескольких своих слуг, занимавшихся работой по дому.

— Что тут все-таки происходит? — повторила она свой вопрос и, отодвинув Бартона в сторону, прошла внутрь.

Тут повсюду кипела работа. Ее слуги напряженно трудились, полируя, чистя и вытирая пыль. Через открытое окно кухни она увидела свою повариху и кухарок, которые были заняты приготовлением, похоже, роскошного обеда. Она ходила из комнаты в комнату, изумленно глядя по сторонам. Зайдя в небольшую столовую с полукруглыми окнами, она застала там Диану, которая приглядывала за слугами, накрывавшими стол приборами из столового серебра, поразительно похожими на серебро из столовой Армстронг-хауса.

— Диана? — только и смогла произнести Анна.

Диана беззаботно взглянула в ее сторону.

— О, привет, Анна. Ты пришла, чтобы помочь нам?

Анна прошла в центр комнаты.

— Диана, что тут происходит?

— Сегодня вечером мы принимаем графа Килронин и его окружение.

— Ну и что? Какое это имеет отношение к моим слугам? — Анна была возмущена.

— Ну, со своей прислугой я бы не управилась, вот и одолжила их.

— Ты одолжила их?

Выражение лица Дианы было удивленным, но скучающим.

— Ну да. А ты видишь в этом какую-то проблему?

Анна нашла в себе силы усмехнуться на такую наглость этой женщины.

— Конечно. Ты не имеешь права «одалживать» нашу прислугу без разрешения и заставлять их заниматься каким-то дурацким званым ужином.

— Это не какой-то дурацкий званый ужин. Принять у себя графа Килронин и его жену — большой успех. Я, например, заметила, что тебе никогда не удавалось усадить их к себе за стол.

— Ты меня путаешь с кем-то, кому до этого есть какое-то дело! — неожиданно закричала Анна.

Все слуги испуганно вздрогнули от этого крика и перестали работать.

Диана холодно взглянула на Анну.

И тут появился Синклер, который быстро вошел в комнату, заставив Анну вздрогнуть от неожиданности.

— Что значит этот крик? — спросил он.

— Это кузина Анна, — пояснила Диана. — Она, похоже, чем-то возмущена.

— Я тебе никакая не кузина, — отрезала Анна. — Ты замужем за кузеном моего мужа, на этом наши с тобой отношения начинаются и здесь же заканчиваются.

— В чем проблема, Анна? — сказал Синклер.

— Проблема в том, что вы взяли всех наших слуг, не удосужившись даже произнести что-нибудь вроде «пожалуйста» или «спасибо». Кем вы себя вообще считаете?

— Думаю, ты сама выяснишь, что разрешение взять их дал мне Эдвард, — сказал Синклер.

— Нет, он этого не делал! — с вызовом бросила ему Анна.

— Прости, не понял? — Глаза Синклера блеснули угрожающе.

— Эдвард не мог позволить тебе увести всех наших слуг до единого, оставив дом совершенно без присмотра, да еще и не сообщить об этом мне.

— Называя меня лжецом, ты наносишь мне серьезное оскорбление. — Голос Синклера звучал тихо, но твердо.

— Ты тоже сильно обидел меня, Синклер. И больше не бери моих слуг без моего ясно выраженного разрешения… Бартон!

В дверях появился дворецкий:

— Да, миледи.

— Бартон, вы и все остальные слуги немедленно возвращаетесь к выполнению своих обязанностей в Большом Доме.

— Да, миледи, — кивнул Бартон.

— Нет, Бартон! — Голос у Синклера был громкий и сильный. — Оставайтесь здесь и выполняйте работу, которую поручила вам миссис Армстронг.

Анна смотрела на Синклера, не веря своим ушам.

— Синклер! Это моя прислуга. И ты не можешь отменять мои приказания!

— Могу и сделаю это! Бартон и все остальные слуги останутся на своих постах здесь, — медленно произнес Синклер, сверля Анну взглядом своих черных глаз.

Анне стало страшно, но она твердо решила этого не показывать.

Все слуги теперь нервно переводили взгляд с нее на Синклера и обратно.

— Бартон, я не собираюсь повторять. Делайте то, что я вам сказала. Возвращайтесь в наш дом, — настойчиво заявила Анна, не сводя глаз с Синклера.

— Очень хорошо, мадам, — сказал Бартон.

Он щелкнул пальцами, и все слуги тут же бросили свои занятия и быстро вышли из комнаты. Бартон шел замыкающим. Анна слышала, как он в холле давал распоряжения всем остальным. Она почувствовала, как ее охватывает волна облегчения. На мгновение она засомневалась, что он выполнит ее приказ.

— Как ты смеешь врываться в мой дом и командовать здесь! — сердито прорычал Синклер.

— Твой дом? А я думала, ты в курсе, что Хантерс-фарм принадлежит моему мужу. Так что это наш дом. И это были наши слуги. — Она взяла вилку со стола. — А это столовое серебро, позаимствованное из нашей столовой, и снова без разрешения. И можно не сомневаться, что еда, которую наша повариха готовила для вашего уважаемого гостя, также прибыла сюда из наших кладовок!

— Ну и что из того? — спросил Синклер. — Эдвард не возражает.

— Что ж, зато возражаю я! И меня нельзя так неуважительно сбрасывать со счетов.

Синклер наклонился к ней, глаза его блестели.

— Эдвард ни в чем не откажет своему наследнику.

— Своему наследнику? — опешила Анна.

— Я наследник Эдварда, а после меня — мой сын… при отсутствии у Эдварда собственных детей.

— Ну, это мы еще посмотрим! — решительно сказала Анна.

— Таков естественный порядок преемственности, — сказала Диана; говорила она спокойно, хорошо контролируя себя. — Если с Эдвардом что-то случится, следующим идет Синклер. А после него — наш Гарри.

— Вы очень самонадеянны! — сказала Анна, часто моргая, чтобы скрыть слезы.

— Нет, я не самонадеянный. Это называется иначе — презумптивный, — сказал Синклер. — Потому что, если у вас с Эдвардом не будет сына, то есть наследника явного, презумптивным наследником буду я.

Анна направилась к выходу.

— О Синклер! — приторно-сладким голосом добавила Диана. — Мы должны быть к ней добрее и снисходительнее. Ведь это же не ее вина, что она… бесплодна.

Анна быстро вышла, напоследок несколько раз часто моргнув. Уже на улице она слышала, как Синклер и Диана демонстративно смеются у нее за спиной. Это был насмешливый, издевательский хохот.

Когда она стремительно садилась в карету, по щекам ее ручьем текли слезы.

— С вами все в порядке, леди Анна? — озабоченно спросил ее Шон.

— Поезжай скорее домой, — умоляющим тоном сказала она, закрывая лицо ладонями.

Вернувшись, Анна прямиком ушла в свою комнату и, упав на кровать, разрыдалась в голос. Сцена с Синклером и Дианой раз за разом прокручивалась у нее в голове. Она плакала, пока совсем не выбилась из сил, после чего заснула. Когда она проснулась, было уже темно, и она снова заплакала, только на этот раз уже потихоньку. Открылась дверь, и в комнату вошел Эдвард. Прежде чем присесть к ней на кровать, он осторожно обошел комнату, зажигая свечи.

— Не пытайся оправдывать их, Эдвард. С меня уже достаточно! — сквозь слезы сказала она.

— Я не собираюсь их защищать.

— Ты давал им разрешение увести всю нашу прислугу из дома ради какого-то их дурацкого званого ужина?

— Нет, разумеется, нет. Я не мог позволить бросить дом без присмотра подобным образом. И ты действительно имела право приказать всем вернуться.

— Да как они посмели! — Она села на кровати и заглянула ему в лицо. — Ты сам позволил им взять верх, Эдвард! Разве ты не видишь, что ты наделал? Это не может так продолжаться.

— Я строго поговорил с Синклером и сказал ему, что такое не должно повториться. Он заверил меня, что больше этого не будет.

— Они говорили со мной совершенно ужасно. Ты себе этого не представляешь. Я знаю, что он твой кузен, и не сомневаюсь, что он прекрасно управляет твоим поместьем. Но я очень хочу, чтобы их тут не было, Эдвард! Хочу, чтобы они выехали из Хантерс-фарм. Найди им какое-то место подальше от нашего поместья. Я просто не могу больше выносить их здесь!

— Я не могу этого сделать, дорогая.

— Но почему? — гневно спросила она.

В глазах его появилось выражение безысходности.

— Потому что Синклер — мой наследник. Синклер и его сын идут следующими по линии родства, если у нас с тобой не будет детей.

Анна уставилась на него неподвижным взглядом, а затем издала низкий звук, похожий на рычание раненого зверя, который исходил, казалось, откуда-то снизу, из ее живота.

— Ну почему это происходит с нами, Эдвард?

Он печально покачал головой:

— Не знаю.

— О, прости меня, Эдвард, мне так жаль! — Она прильнула к нему и крепко обняла.

— Собственно говоря, на прошлой неделе я встречался с нашими адвокатами, — сказал он, — желая уточнить, все ли в порядке с юридической точки зрения, чтобы поместье и титул перешли к Синклеру и его сыну в случае, если со мной что-то случится.