Семейные тайны Армстронгов

34

Взглянув на себя в зеркало, Анна увидела, что пугающе побледнела. До конца дня она заперлась у себя в комнате, чтобы попытаться все хорошенько обдумать.

Она никогда не позволяла себе думать о Шоне как об отце своего ребенка, потому что боялась всего, что из этого вытекало. Она могла вечно лгать себе, не прислушиваясь к тому, что говорило ее сердце. Но теперь, когда Шон в гневе пригрозил обо всем рассказать, он стал непредсказуем. В реальности же, если бы он даже раскрыл всю правду, никто бы ему не поверил. Для любого здравомыслящего человека это было бы немыслимо. Однако опасность для нее заключалась в том, что и Джорджина знала об этом. И если ее двоюродная сестра подтвердит, что Шон не врет, Анна будет уничтожена, как будут уничтожены ее муж и сын. Джорджина превратилась из бывшего союзника в заклятого врага.

Человека, от которого можно ожидать всего чего угодно, нельзя оставлять без контроля. Ее также испугало то, что Шон проникал в детскую и брал Лоренса на руки. Если Шон настолько уверен, что это его сын, что может помешать ему однажды попытаться похитить ребенка? Она больше не могла ему доверять. Нужно было изгнать его из поместья, чтобы он больше никогда не мог добраться ни до ее сына, ни до нее самой. Она знала, что должна сделать. Она избавится от Шона, и тогда она, Эдвард и Лоренс смогут жить счастливой жизнью, не зная страха.

Она сняла с шеи медальон с часами и крепко зажала его в кулаке.

Анна скакала на лошади через все поместье в район Кокмора, где расположился домик Шона. Дело было днем, и он сейчас работал на конюшне. На подъезде к его дому она огляделась по сторонам, желая убедиться, что поблизости никого нет, после чего спрыгнула с лошади на землю и взошла на крыльцо. Толкнув дверь, она проникла в дом.

— Эй, есть кто-нибудь? — громко позвала она.

Когда ответа не последовало, она закрыла за собой дверь и быстро нашла подходящее место, где можно было бы что-то спрятать. Подвинув стул, она встала на него и, дотянувшись до верхнего края комода, положила свой медальон туда. Затем она быстро покинула домик, вскочила на лошадь и поскакала обратно в Армстронг-хаус.

— С тобой все в порядке, дорогая? Сегодня вечером ты выглядишь какой-то притихшей, — озабоченно спросил Эдвард, когда они сидели в гостиной.

— Да… то есть нет. Я такая глупая — похоже, я потеряла свой золотой медальон. Тот медальон с часами, из России, который ты мне подарил.

— Чтобы ты и потеряла свой медальон? Или вообще потеряла хоть что-нибудь? Сомневаюсь! — встревоженно сказал Эдвард. Он не помнил такого, чтобы его жена что-либо клала не на свое место. Она была для этого слишком аккуратна.

— И тем не менее! Я уже везде искала, — с несчастным видом заявила Анна.

Лицо Эдварда стало хмурым, он встал и дернул за шнурок колокольчика.

Через минуту появился Бартон.

— Бартон, леди Анна потеряла свой золотой медальон-часы. Я хочу, чтобы ты организовал поиск во всем доме — включая комнаты слуг в мансарде.

На лице Бартона появилось озабоченное выражение.

— Разумеется, сэр! Займусь этим прямо сейчас.

— Давай с тобой еще раз поищем в нашей комнате, — предложил Эдвард, беря Анну за руку.

— Боюсь, лорд Армстронг, что мы обыскали уже все, но этого медальона нигде нет, — доложил Бартон

— Вы обыскали комнаты слуг? — спросил Эдвард.

— Да.

— Я очень рад, что там вы ничего не обнаружили. Мне ненавистна мысль, что кто-то из домашних слуг, которым мы доверяем, мог что-то взять. Но сейчас наступили тяжелые времена, и никогда не знаешь, чего можно ждать от людей.

— Вполне возможно, что кто-то из них уже вынес эту вещь из дома, — предположил Бартон.

Эдвард обернулся к жене:

— Анна, подумай хорошенько. Когда ты видела медальон в последний раз? И где ты после этого находилась?

Анна встала и нервно заходила по комнате.

— Вчера он точно был на месте, потому что я помню, как утром надевала его… После обеда я писала здесь письма… — Внезапно лицо Анны озарила догадка. — Теперь я припоминаю! Я сняла его и положила перед собой на письменный стол, чтобы можно было следить за временем, пока я пишу письма.

Эдвард бросился к письменному столу:

— Тогда он должен быть где-то тут.

— Но я уже смотрела здесь, Эдвард.

Тем не менее он тщательно осмотрел письменный стол и пол вокруг него, пока Бартон проверял складки портьер на соседнем окне.

— Ну хорошо, Бартон, кто заходил в эту комнату со вчерашнего дня? — спросил Эдвард, начиная злиться. Его бесила мысль, что в его доме кто-то мог поступить бесчестным образом. — Не могла же эта вещица просто растаять в воздухе!

— Здесь не было никого — только обычная прислуга. Был я, потом горничная из малой гостиной разводила здесь огонь — очень надежная девушка, с моей точки зрения, — затем…

— Да, совсем забыла! — воскликнула Анна. — Здесь еще был Шон Хегарти!

— Шон Хегарти? — переспросил Эдвард. — А он какого черта здесь делал? Он ведь сейчас работает на конюшнях!

— Он приехал, устроил шум, настаивая на том, чтобы увидеть леди Анну, — сказал Бартон.

— Анна? — Эдвард вопросительно обернулся к жене.

— Как уже сказал Бартон… он настаивал на том, чтобы увидеть меня, и я решила принять его в гостиной.

— А что он хотел? Вернуться на свою прежнюю должность?

— Нет… Он рассказал мне, что проигрался, что у него долги, а из-за неурожая он не может их погасить. Он просил и даже требовал одолжить ему денег, чтобы он мог расплатиться по долгам.

— Я не верю, что он способен на такое! — взорвался Эдвард. — Почему ты мне об этом ничего не сказала, Анна?

— Не хотела тебя беспокоить. Я просто отказала ему и потребовала, чтобы он уходил.

— Это надо же — прийти сюда и просить денег! — не мог успокоиться Эдвард.

— А была у него возможность взять ваш медальон? — спросил Бартон.

Анна подошла к письменному столу.

— Он лежал на столе вот здесь. Выходит… да, он мог его взять, когда я отвернулась. На самом деле я была так обескуражена его вторжением… наверное, поэтому и не заметила пропажу сразу.

— Если вы позволите мне высказать свое мнение, милорд, я думаю, что мы обнаружили злоумышленника. У него было все — и возможность, и причина, и повод, — заключил Бартон.

— Только не Шон! — в ужасе воскликнул Эдвард. — Никогда не поверю, что это сделал он!

— Тогда мы должны это проверить, — сказала Анна.

— Разумеется. Бартон, пошлите немедленно за Синклером.

Вечером Шон сидел в своем домике и в задумчивости смотрел на языки пляшущего в камине пламени. Внезапно дверь распахнулась и в дом ворвались Синклер и несколько его людей.

— Что за?.. — вскочил на ноги ошеломленный Шон.

— Оставайся на месте и не шуми, — скомандовал ему Синклер, после чего повернулся к своим людям: — Обыщите здесь все!

— Зачем вы это делаете? — спросил Шон, пока мужчины переворачивали в комнате все вверх дном.

— У тебя и без того достаточно большие проблемы, так что разумнее тебе держать язык за зубами, — заявил Синклер.

Когда опрокинули комод, с него в воздух полетел золотой медальон; Синклер сделал шаг вперед и поймал его на лету.

Синклер выразительно поводил им перед носом Шона:

— Ты попался на горячем!

Синклер широким шагом вошел в гостиную, где его с нетерпением дожидались Эдвард и Анна.

— Твой, надо полагать, — сказал Синклер, протягивая медальон Анне. — Как мы и предполагали, он оказался в доме Шона Хегарти. Сверху, на комоде.

— Не могу поверить в это! — сокрушенно сказал Эдвард, садясь на диван; на лице его застыла маска разочарования.

— А я могу! Вся страна с ума сходит из-за этого неурожая. И из-за денег творят все, что угодно, — сказал Синклер.

— Но Шон! — возразил Эдвард. — Где он сейчас?

— Мои люди заперли его в одной из конюшен. Оттуда ему не выбраться. Продержим его там до утра, а потом отвезем в магистрат.

— В магистрат? Ты хочешь сказать, что его будут судить? — с тревогой спросила Анна.

— Конечно! А ты что думала? Его сошлют в Австралию или на Землю Ван-Димена[3], — сказал Эдвард.

Анна слыхала множество жутких историй о заключенных и тех ужасах, которые ожидали их в каторжных поселениях. Она полагала, что, когда медальон буден найден, Шона просто вышвырнут из поместья и на этом все закончится. Она рассчитывала, что доброта Эдварда и его привязанность к Шону удержат мужа от дальнейших жестких мер.

— О нет! Я вовсе не хочу этого! — воскликнула Анна.

— Ну, выбора у тебя нет. Правосудие должно свершиться, — ответил Синклер.

— У нас есть выбор! — настойчиво заявила Анна. — Не нужно заявлять о краже. Просто возьмите его завтра и выселите за пределы поместья. Очевидно, он был в полном отчаянии, когда брал этот медальон. Потеря работы и дома и так будут для него достаточным наказанием!

— Вовсе нет! Если бы украли что-нибудь у моей Дианы… — начал было Синклер.

— Я не Диана! — резко оборвала его Анна. — К счастью! А сейчас я хотела бы поговорить со своим мужем наедине. Синклер, пожалуйста, оставь нас.

Синклер учтиво кивнул и вышел.

Анна бросилась к мужу:

— Эдвард! Прошу тебя! Тебе ведь Шон нравился! Прояви к нему милосердие!

Эдвард со вздохом кивнул:

— Мы не повезем его в магистрат. Просто выселим отсюда завтра же. Но почему Шон мог сделать это?

Анна задумчиво смотрела в огонь.

— Он был в отчаянии. В таком состоянии мы все можем сделать все, что угодно, — если отчаяние достаточно сильное.

Шон просидел в темноте конюшни всю ночь. Он хорошо помнил, как Анна протягивала ему этот медальон, пытаясь подкупить его, чтобы он уехал из поместья.

Он понимал, что это она подставила его.

Внезапно ворота конюшни распахнулись и внутрь вошел Синклер со своими людьми.

— Тебе повезло, Хегарти, — сказал он. — У лорда Армстронга доброе сердце, а у его жены — и того добрее.

— Что происходит? — спросил Шон.

— Тебя выселят из поместья. Будь моя воля, тебя вышвырнули бы из страны на каторжное поселение. Поднимайся!

Несколько мужчин схватили его и посадили на лошадь. Ему было позволено заехать в свой домик и взять кое-что из пожитков, после чего они быстро доскакали до границы поместья, где Шона выбросили на обочине дороги.

— Как тебе известно, мои люди постоянно патрулируют территорию поместья, и если я когда-нибудь поймаю тебя здесь, ты так легко уже не отделаешься! Больше тебе так не повезет! — предупредил его Синклер, прежде чем ускакать вместе со своими людьми.

Взглянув на имевшиеся у него небольшие деньги и скромные пожитки, Шон еще раз оглянулся на остающийся за спиной неприветливый пейзаж и побрел в сторону Кастлуэста, вовсе не чувствуя, что ему повезло.

После этого Анна испытала громадное облегчение. Она освободилась от Шона и от угрозы разоблачения. Шона выселили за пределы поместья, и ему больше никогда не позволят приблизиться к ее ребенку.

Все летние месяцы люди с нетерпением и надеждой ожидали, каким будет урожай картофеля. Когда же он оказался еще хуже, чем в прошлом году, страну охватили отчаяние и паника.