Живой Журнал. Публикации 2009

История про всяких барсов

Собственно, это разговоры с автором детективов Петром Катериничевым в апреле 2000 года. Он был (и сейчас есть) вполне успешным автором. Сейчас, кажется, по его книге сняли фильм "Медвежья охота", который что-то там получил на фестивале патриотического кино. А тогда, девять лет назад, ничего из его книг даже не было экранизировано — к его героям только подбиралось сериальное телевидение. Вполне себе успешный детективщик, я считаю. только демонстративно непубличный. Мы сидели с ним в кафе неподалёку от Литературного института — этого кафе уже нет, как и самого времени рубежа нулевых с их странным окрасом.

— Как всё-таки получилось, что вы начали писать романы, да ещё приключенческие, да ещё со своими же стихами внутри?

— Я в Калуге родился, там и учился. Закончил историко-английский факультет. Тогда увлекался наукой. Тема такая у меня была: "Молодежное движение в странах Южной Азии". А потом работал по распределению, ездил в археологические экспедиции, я писал какие-то статьи, куда-то их сдавал. Потом я переехал в Киев, женился потому что. Работал преподавателем года два, потом стал работать в журнале "Радуга". Рассказы писал, стихи, песни… У меня мечта была такая — соединить жанры.

— А по гитару не пробовали? Я, правда, это говорю как человек, который как корью переболел гитарным пристрастием и сейчас относится к этому движению несколько скептически…

— Ну я сразу отнесся к этому критично, но если есть песни, то нужно их где-то петь… Хотя КСП уже был в периоде загнивания.

— А выступать не пробовали?

— Да пробовал. Выступал на всяких слётах, но в этом мире существует не менее жесткая, чем в толстых журналах система очередности — а я решил: в очереди стоять не буду. То есть можно стоять в очереди, а можно сходить конем — ведь на самом деле никто никому не мешает. Не в песнях ни в литературе.

— А что был за первый напечатанный текст?

— Самый первый? А, это стишок был — в газете "Молодой ленинец". Это такая калужская молодежная областная газета. Мне было лет двадцать шесть, и в то утро как раз вышел из запоя, а тут эта газета….

— Да… Выйти утром за пивом, а там газета на стенде висит…

— Маленькая повесть была напечатана в "Радуге", потом рассказы в "Смене" и "Авроре" и еще что… А вот книжку я очень хорошо помню — первую "Редкую птицу".

Я как раз заканчивал Литинститут. Я помню, что когда я закончил в восемьдесят втором истфак, и передо мной стал выбор — заниматься наукой или литературой. Но на дворе стояла галимая Советская власть, и той наукой, что мне предлагали, заниматься не хотелось.

А от литературы было совершенно страшное впечатление — все поделились на школы и жанры — либо элитарная литература, либо "Наш Современник".

— А как получился этот тип героя? Такое впечатление, что в нем есть автобиографические черты.

— Тут вот в чем дело — когда появились на нашем рынке многочисленные западные детективы, то я понял, что герой, который только и делает, что морды бьёт должен скоро всем наскучить. Реальное и понятное желание — это же сделать лучше. И вот я попытался.

— Вторая и третья книги как бы уже привязаны сюжетом, влекутся им. В этом смысле первая книга всегда несколько тяжелее…

— Тут был соблазн, когда вышла первая книга, погнать сериал. Но я сделал вторую книгу в совершенно другом стиле, чем первую. С другими задачами типа "Делай дело хорошо и не делай плохо".

— У вас делается ставка на героя-интеллектуала…

— Ну "интеллектуал" — слово довольно бездушное. Вот Джеймс Бонд, надо сказать, не интеллектуал. Он человек с юмором, весьма обаятельный, безусловно сообразительный и светский персонаж, но — не интеллектуал.

— Ну не бывает идеального героя, как не бывает идеального стрелкового оружия. Либо он бегает по крышам с пистолетом, либо решает аналитические задачи с трубкой в зубах.

— Причем если написать роман о настоящем аналитике, то это будет довольно скучный роман. Но если это будет роман о настоящем действительно настоящем аналитике, то это тоже будет скучно.

— Роман о настоящем оперативнике будет ещё скучнее…

— Главное умение оперативника — умение ждать.

— Ну, главное умение оперативника много и хорошо писать. Я все-таки вернусь к герою. Мне было интересно читать эти книги потому что во-первых, они не косноязычны, во-вторых, в них динамичный сюжет, и, наконец, попытка создания интеллектуального героя. Дело в том, что я очень редко встречаю боевики с внятной речью. Детективы — дело другое, там была старая школа, новая… Был и есть английский уютный детектив с гигиеническими трупами… Но при всех претензиях к милицейскому роману надо сказать, что люди, которые его создавали, просто-ки хорошо писали.

— Да, они давали второй план, который хорошо читался. Да, в общем, что говорить, они хорошо писали.

— Вы дали ему защитится как историку, потом призвали на флот, а потом зачислили в неясную спецслужбу. Потом герой вплывает в повествование как отставник. Это всегда так бывает. Желательно, чтобы он был с похмелья, машина у него была бы разбита, жена ушла… И вот он, Брюс Уиллис, спаситель человечества.

— Похмельный Брюс Уиллис русскому человеку понятен… Ну у американцев есть пунктик по поводу спасения человечества, и желательно, чтобы всё время на экране показывали бы таймер с обратным отсчетом.

— Ну что касается русского человека, то ему-то похмельный герой — как родной, а для американца это зрелище экзотическое. Типа — каждый святой должен быть в рубище.

— По натуре мой герой — романтик. Он, конечно, не ставит перед собой задач спасения человечества, он решает конкретные задачи — этого спасти, того, самому спастись. Ну и у него есть то качество, которое сейчас часто теряется — когда честь превыше целесообразности.

Это, конечно, романтическое и идеалистическое восприятие мира, но без этого ничего не двигается.

— Честь понятие корпоративное. Была честь купеческая, была честь офицерская… И Толстой писал о том, что Вронский мог не заплатить портному, но считал своим долгом платить карточные долги. А теперь в понятие чести входят новые вещи — убивать пленного или не убивать пленного. Убивать женщину или не убивать…

— Наверное… Но я имею в виду, что "Редкая птица" это роман о человеке, который в наше сложное время пытается не поступиться тем, что у него есть — понятиями долга и чести. Второй роман — это гротескный роман о пружинах теневой власти, третий… Такое размышление о России в стиле экшен. Там мой герой запутался, он ощущает себя в своей стране как на чужом пространстве и ищет свое место.

— Мне эта книга вообще больше других нравится, потому что с одной стороны, это гораздо более условное повествование, такая сказка странствий… Герой — одиночка, одиночный боец. Джеймс Бонд все-таки выполняет задания разведслужбы, корпоративные задания. У вас — герой — настоящий одиночка.

— Я думаю, мой герой исполняет тот самый закон — "делай что должен и будь что будет".

— Массовая литература всегда индикатор состояния общества, его настроений и желаний.

— Есть "Тропа барса" и "Банкир, впрочем "Банкир" уже переиздавался несколько раз. "Банкир" вообще довольно необычная книга — в ней есть эссе, два рассказа, стихов штук пятнадцать, но все это скомпоновано, чтобы получился роман. Его авторское название — "Хроники русского барокко". Это написано еще в 1997 году. Еще любопытно то, что события, излагавшиеся эзоповым языком, начали сбываться потом наяву.

Надо сказать, что из всего лоточного расклада романы пишу только я один. Остальное — повести. А у меня — именно романы, то есть несколько развивающихся сюжетов, психологическая загрузка и прочее. Сделать так, чтобы все это стало интересно читателю — самая сложная задача, и я перед собой ставлю. Описать бой совершенно невозможно.

— А есть ли у вас какая-то публичная жизнь помимо литературы? То есть какая-нибудь публичная деятельность? Может в Калуге там какие-нибудь интересные писатели собираются?

— У меня постоянно болит голова. Спазм сосудов, поэтому просто очень болит голова. Поэтому мне тяжело заниматься такими вещами. К сожалению никакой другой деятельности нет. К сожалению потому что, для того чтобы написать роман, выкладываешься, а обратной связи нет. То есть я знаю о тираже, знаю, сколько человек эту книжку прочитало, а вот обратной подпитки нет. То есть это не как у актера, который чувствует зал… И вот уже нужно писать следующую книжку.

А калужские писатели… Есть их там человек тридцать — из тех, кто лет пять обдумывает роман и еще лет пять его пишет… Это отдельная песня, про то как они издают это при помощи спонсора, а потом пожизненно гордятся тем, что они писатели.

— А откуда берется материал? То, что есть фактура боевика? Есть с этим проблемы?

— Да берётся откуда-то. Мне труднее другое. Мне труднее найти тему, выстроить это всё… А ведь все темы — из классики. Чуть ли не большинство из них — шекспировские. И часто их хотят переписать. Вот американцы имеют мужество приписывать классическим произведениям хорошие концы, потому что дети это любят.

— Но у вас-то концы счастливые.

— Как сказать. Герой не побеждает до конца. Где он — он не понимает, может и не понимает — победил ли он.

— А не хотелось ли написать мелодраму? Ведь удельный вес любовной интриги в этих романах ничтожно мал.

— Конечно да. Как получится. Ведь в какой-то момент роман начинает расти сам. Это как у Шекспира, который выращивал свои вещи как дерево….

— А откуда такая любовь к Шекспиру? Ведь многие ваши герои не только носят псевдонимы по именам шекспировских героев, но много отсылок к знаменитому англичанину и в самих текстах. Были какие-то особые обстоятельства эту любовь вызвавшие?

— Никаких особых обстоятельств не было. Просто я совершенно четко считаю, что было среди прочих гениев два особенных — это Шекспир и Пушкин. И что он совершенно недооценен, его профессионализм в делании сюжета. И он создал новый жанр, вернее, преломил законы жанра, и получил в рамках жанра сказать что-то от себя.

_{Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.}

Извините, если кого обидел.

12 января 2009