Живой Журнал. Публикации 2009

История про разные перми

Живо откликнулся на обсуждение давнего романа Иванова "Сердце Пармы". Началось всё с рецензии roman_shmarakov (раз, два), хотя я бы не назвал это рецензией. Это довольно редкий и ценный нынче жанр рассуждения. То есть, рецензия сейчас вещь актуальная, а уж коли читатель захочет сообщить миру своё мнение о книге "Москва — Петушки" (она-то актуальна всегда — но поди, объясни это редакторам), к примеру, то это выходит совсем непохоже на то, как нам сообщают в журнале "Афиша" о новой книге писателя Синдерюшкина.

Меж тем от этого текста пошли круги по воде — там даже Маша Звездецкая присутствует (ну это для тех, кто понимает).

Но дело ещё вот в чём — у меня есть давнее наблюдение за особой формацией экзотического писателя. Есть в мировой литературе такой типаж: писатель из не просто провинции, а писатель — певец небольшого, может быть, на колоритного народа. Павич — смутной Сербии, Памук — европиезированного Стамбула, и прочее, прочее.

У нас был покойный Рытхэу и очень показательная фигура Чингиза Айтматова, которого, кстати, переводчики потом перегоняли обратно на киршизский.

Успешный певец экхотики стоит как бы между экзотикой (африканскими масками и плясками) и читателем из большого, денационализированного мегаполиса. То есть, это такой писатель-этнограф, а в идеале — писатель-самоэтнограф. Понятно, что даже туризм в область масок и плясок небезопасен, не то что проживание. Да и то — уедешь десять километров за Пермь, посадишь городскую машину защитой двигателя на колдобину — и вся радость кончится.

Да и все эти путешествия вынуждают скорее стать писателем, чем читателем.

А тут ты сидишь в сравнительном тепле своего городского жилья и читаешь об экзотике, причём, олбычно с тонким налётом мистики. Успешен был бы, я думаю, роман о магии Владивостока, объединяющей китайские ароматы, мыслящих тигров и историю ДВР. Можно написать что-то о религи и приключениях придуманных ненцев (ох, я, кажется — уже).

Поэтому писатель-самоэтнограф что-то вроде гидроэлектростанции, использующей энергию падающей воды. Только использует он неиссякаемую энергию любопытства, тягу к экзотике. Не надо путать с ним писателя-сенкевича, такого шального журналиста, что на деньги глянцевых журналов объехал весь мир.

Но в большом мире есть даже целая индустрия нобелевских этнографов — правда, иногда им нужно получить некоторых пиздюлей от собственного правительства. Впрочем, это не всегда обязательно — европейцы добры к экзотике, и могут признать и без отсидки.

Кстати, это вовсе не значит, что на этом пути создаётся именно дрянная коньюнктурная литература (Я люблю Павича и Памука) — речь идёт о различающихся конструкциях, как отличается атомная станция от ГЭС.

Собственно, рассуждение Р.Ш., тем ещё ценно, что является поводом к разговорам о том,

— как работает стиль общения и аргументация принятая в узком круге на площади, когда позволено задавать вопросы стороннему человеку;

— каковы ожидания людей от художественного текста и что от него можно ожидать, а что — упрёк незаконный;

— как устроена конструкция о…

Нет, мне стало однако, лень и пойду, пожалуй, погляжу на природные просторы.

Извините, если кого обидел.

14 сентября 2009