Блич: Целитель

Глава 30. Миссия: "Болотный корень"

День выдался влажный уже с самого утра.

Небо над Сейрейтей было серым, как не до конца выстиранная простыня, и от этого всё вокруг выглядело чуть уставшим — крыши блестели от ночного дождя, а дорожки между корпусами Четвёртого отряда хлюпали под ногами.

В воздухе стоял тот самый запах, который появляется только перед настоящими неприятностями — смесь мокрой травы, аптечных трав и чего-то болотного, словно сама природа заранее знала, куда им предстоит идти.

Шинджи Масато стоял во дворе у складов, держа в руках свиток с заданием и выражением лица человека, который уже заранее пожалел, что согласился его открыть.

Ханатаро рядом пытался застегнуть на себе плащ — он застрял на пуговице, и ткань натянулась так, что казалось, ещё чуть-чуть — и плащ расползётся по шву.

— Ну? — спросил Масато, не отрывая взгляда от свитка. — Ты уверен, что правильно понял, куда нас отправляют?

— Кажется, да, Масато-сан! — бодро ответил Ханатаро, одновременно натягивая рукава. — Там сказано: «за южной стеной Сейрейтей, участок номер сорок семь, болотистая местность, собрать корни кисейты».

— Кисейты, — повторил Масато сухо. — Отлично. Они, если не ошибаюсь, растут под водой и ядовиты, если их неправильно достать.

— Ядовиты?..

— Только слегка. Если вдохнуть пар от свежего сока — можно потерять память минут на двадцать.

— А если выпить?

— Тогда забудешь, как дышать.

Ханатаро побледнел.

— Может, всё-таки кто-то другой…

— Поздно, — сказал Масато, показывая свиток. — Здесь подпись капитана. Унохана решила, что «новички должны почувствовать природу».

Коуки в это время сидела на бочке и ела сушёное манго. Похоже, только она искренне радовалась предстоящему походу.

— Природу, значит, — пробормотал Масато, завязывая пояс. — Что ж, почувствуем. Если утонем, хотя бы с пользой.

Он закинул на плечо сумку с инструментами, в которой звякнули банки и склянки, и направился к воротам.

Ханатаро побежал следом, не забыв захватить ведёрко — на случай, если понадобится собрать образцы.

Небо низко нависало над стенами, капли дождя снова начали падать — редкие, но уверенные.

У ворот их встретил старший дозорный, хмурый мужчина в мокром плаще.

— Опять четвёртый отряд? — буркнул он. — Куда вас в этот раз несёт?

— Болота, участок сорок семь, — ответил Масато без особого энтузиазма.

— Болота?.. — дозорный поднял бровь. — Вы с ума сошли. Там комары размером с чайные чашки.

— Отлично, — сказал Масато. — Возьмём парочку для опытов.

Он прошёл через ворота, и Ханатаро, пригибаясь от ветра, поспешил за ним.

Дорога за стеной была узкой, уходящей между холмами, где редкая трава гнулась под ветром.

Первые шаги давались легко — воздух был свежий, прохладный, и даже комары пока не решались нападать.

Но чем дальше они шли, тем сильнее чувствовался запах — сперва просто сырость, потом — стойкая болотная тина, потом — что-то совсем нехорошее, вроде смеси тухлых листьев и мокрых бинтов.

— Масато-сан… — тихо сказал Ханатаро, когда впереди показались первые тёмные лужи. — А вы уверены, что это правильная дорога?

— Абсолютно. Я чувствую по запаху — это точно туда.

— А как вы вообще отличаете запах болот от запаха… ну, например, кухни?

— Кухня пахнет надеждой. Болото — её отсутствием.

Ханатаро тихо сглотнул.

Под ногами начало чавкать, ботинки тонули в грязи. Где-то справа раздалось кваканье — громкое, густое, как будто кто-то кашлял из ведра.

Коуки, сидевшая на плече Масато, настороженно повела ушами.

— Что это было?.. — прошептал Ханатаро.

— Квакушка болотная, — сказал Масато спокойно. — Если кричит — значит, ещё не голодна. Нам повезло.

Они подошли к границе болот — место, где земля превращалась в вязкую глину, а воздух стал плотнее.

Повсюду лежали бревна, заросшие мхом, а между ними тянулись тонкие струйки воды.

Деревья здесь были низкие, корявые, и между их ветвей свисали водоросли, похожие на мокрые верёвки.

Где-то вдалеке летали насекомые — целыми роями, звеня, как натянутые струны.

Ханатаро вытащил свиток, сверился с картой.

— Тут сказано, что корни кисейты растут у основания старых деревьев… под водой.

— Отлично. Значит, придётся нырять.

— Н-нырять?!

— Или ждать, пока само всплывёт. Но это займёт неделю. Выбирай.

Ханатаро уныло посмотрел на мутную воду.

Она была густой, почти непрозрачной, с редкими пузырями, поднимающимися со дна.

— Может… всё-таки подождём неделю?..

— Не переживай, — сказал Масато, закатывая штаны. — Главное — не вдыхай носом. Если вода попадёт в рот, будешь пахнуть рыбой до конца дня.

Он ступил в болото — вода мгновенно скрыла щиколотки.

Ханатаро стоял на берегу, переминаясь с ноги на ногу, и в отчаянии оглянулся на Коуки.

— Ты хоть не идёшь, да? — спросил он.

Коуки, наоборот, ловко спрыгнула с плеча Масато прямо на ближайший корень и с видом командира осмотрела болото.

— Видишь? Даже зверь идёт, — сказал Масато. — А ты — человек.

— Но она меньше!

— И умнее, — заметил Масато. — Ладно, за мной.

Ханатаро, скрипнув зубами, шагнул в воду.

Она оказалась холодной, липкой и глубже, чем казалось.

— Оооо… мерзость… — простонал он. — У меня ощущение, будто я стою в супе.

— Значит, привыкнешь. Мы же врачи.

Они продвигались всё дальше, оставляя позади кромку травы.

На каждом шаге из-под ног всплывали пузыри, воздух гудел от жуков.

Где-то вдалеке снова квакнула жаба — громко, почти возмущённо.

Масато остановился, огляделся и сказал:

— Отлично. Идеальное место для работы. Если не утонем, будет хороший день.

Ханатаро тяжело вздохнул, доставая блокнот.

— Масато-сан…

— Что?

— Я думаю, я уже ненавижу природу.

Масато усмехнулся, опустился на одно колено и сказал:

— Природа взаимна, Ямада. Так что будь осторожен.

_____________***______________

Дождь окончательно закончился к полудню, но болото будто не заметило.

Воздух остался влажным, тёплым и липким, а над лужами клубился пар, тонкими лентами поднимаясь к низкому небу.

Солнце где-то там, за тучами, всё же светило — не ярко, но достаточно, чтобы отразиться в каждой капле воды.

Болото казалось бесконечным: серо-зелёным, вязким, гулким от звуков.

С каждым шагом Масато всё больше убеждался, что земля под ними не заслуживает называться «землёй» — скорее, «неуверенной водой».

Ботинки липли к грязи, и каждый шаг сопровождался звуком, будто кто-то ел кашу через трубочку.

Ханатаро старательно шагал следом, держа над головой большой лист лотоса вместо зонта — дождя уже не было, но капли всё ещё падали с ветвей, прямо в лицо.

— Масато-сан, — сказал он с трудом, вытягивая ногу из грязи, — у меня ощущение, что мы уже три раза прошли одно и то же дерево.

— Почти угадал, — ответил Масато, разглядывая карту, на которой разводы влаги уже сделали половину отметок нечитабельными. — Мы прошли его пять раз. Просто каждый раз с другой стороны.

Он остановился, задумчиво посмотрел на кочки впереди и добавил:

— Зато теперь я уверен, что болото имеет чувство юмора.

Коуки в это время сидела на его плече, прижав уши — её пушистый хвост был взлохмачен от влажности, и она выглядела так, будто только что вышла из стирки.

Иногда она шевелилась, издавая недовольное «пии», словно жалуясь на условия труда.

— Ладно, — сказал Масато, — карта бесполезна. Будем искать визуально.

— Визуально?

— Да. Корни кисейты обычно торчат из воды как чёрные шнуры. Их трудно не заметить.

— А если это окажется змея?

— Тогда запишем новый вид лекарства — от укусов.

Ханатаро сглотнул и послушно пошёл следом.

Вода доходила уже до середины икры, грязь липла к штанам. Временами под ногами попадались ветки, и каждая из них заставляла сердце ёкать — слишком похоже на чью-то руку.

Воздух вокруг звенел от комаров. Те были огромные, наглые и, кажется, уверенные, что даже шинигами им не страшны.

Масато шёл молча, время от времени что-то помечая в блокноте.

Ханатаро пытался не думать о том, как глубоко под водой может быть дно — и есть ли оно вообще.

— Масато-сан…

— Ммм?

— Почему именно нас отправили? Здесь же можно было послать кого-нибудь посильнее.

— Потому что сильные бы сожгли болото дотла, — ответил Масато. — А мы — соберём и даже принесём обратно.

— А если утонем?

— Тогда капитан Унохана пришлёт следующую пару. Всё логично.

Ханатаро вздохнул.

Он уже перестал бояться — усталость взяла своё. Даже запах болота теперь казался привычным — тяжёлым, но не отвратительным.

Когда они добрались до небольшой прогалины с более плотной землёй, Масато сказал:

— Отдохнём.

Он снял обувь, поставил на кочку и сел прямо на бревно.

Болото тихо булькало где-то рядом, и из этого бульканья даже можно было выловить ритм — как будто сама земля дышала.

Ханатаро сел рядом, вытирая лоб.

— У вас… никогда не возникает желание просто бросить всё и вернуться в корпус?

— Возникает, — ответил Масато спокойно. — Но там ждёт капитан. А капитан хуже болота.

Коуки одобрительно пискнула.

Масато достал из сумки кружку, налил туда воды из фляги и глотнул.

— Тёплая. Как будто тоже из болота.

— Хотите я остужу?

— Нет, — сказал Масато. — Пускай будет по теме.

Он откинулся на бревно и закрыл глаза, слушая звуки вокруг.

Где-то вдалеке каркнула птица. Вода плеснула. Ветер шевельнул листья. Всё это создавало странное ощущение покоя — будто само болото приняло их как часть пейзажа.

Ханатаро тем временем заметил у корней дерева что-то тёмное, блестящее.

Он подполз, отодвинул мох — и увидел толстый, чёрно-зелёный корень, который уходит под воду.

— Масато-сан! Я… кажется, нашёл!

— Не «кажется», а точно, — лениво ответил Масато, приоткрывая один глаз. — Поздравляю, ты теперь специалист по болотам. Только не трогай руками — сок раздражает кожу.

Ханатаро уже держал корень двумя пальцами.

— Поздно… — сказал он с виноватым видом.

Масато вздохнул, подошёл и вынул из сумки нож для среза растений.

— Ладно, учись. Срез нужно делать под водой, иначе корень окислится. Держи под водой, вот так.

Он опустил руку в мутную жидкость и сделал плавное движение — тихий звук, словно болото вздохнуло.

Потом достал корень и показал.

— Видишь, сок сразу светится. Если оставить на воздухе, он потемнеет.

Действительно — в месте среза мягко тлело зелёным, будто изнутри шёл свет.

Ханатаро, несмотря на усталость, улыбнулся.

— Красиво…

— Угу. А теперь положи в банку, пока не взорвалась.

— Что?!

— Шучу, — сказал Масато. — Хотя… иногда бывает.

Ханатаро осторожно положил корень в банку, плотно закрыл крышку и обвязал верёвкой.

Масато записал что-то в блокнот, поставил рядом пометку «образец № 1».

Некоторое время они молча смотрели, как пузырьки воздуха поднимаются из воды.

Всё вокруг стало почти спокойно. Даже комары, похоже, улетели искать добычу посговорчивей.

Ханатаро облокотился на колено и сказал:

— А знаете, Масато-сан… если не считать запаха, насекомых и грязи — тут даже… тихо.

— Вот именно. Болото не шумит зря. Оно ждёт, пока кто-то сделает глупость.

Ханатаро не понял, это шутка или предупреждение, но кивнул серьёзно.

Масато между тем достал вторую банку.

— Ещё три образца — и пойдём обратно.

— Обратно?..

— Да. Главное — не потерять направление.

Он посмотрел на горизонт, где серое небо сливалось с водой.

— Хотя направление уже, кажется, потеряло нас.

Ханатаро устало рассмеялся.

Их смех быстро растворился в звуках болота, как будто это место умело впитывать всё — слова, шаги, даже мысли.

Они сидели ещё немного — под треск ветра и плеск воды, среди серо-зелёного мира, где ничего не происходило, но всё дышало.

А потом встали, собрали вещи и двинулись дальше, осторожно переступая с кочки на кочку, будто между ними пролегала тонкая грань между терпением и бедой.

Солнце, если можно было так назвать тот тусклый круг за облаками, уже клонилось к закату.

Небо стало тяжелым и низким, будто нависало над головой.

Вся болотная местность приобрела странный оттенок — зелёно-серебристый, в котором вода и воздух сливались в одно.

Туман полз между деревьев, цеплялся за кочки, окутывал ноги, и каждый шаг теперь сопровождался тихим «чвак» и долгим, сочным «плюх».

Масато и Ханатаро шли молча, уставшие и перепачканные, но довольные: в сумке лежало уже четыре банки с образцами.

Коуки сидела на Масато, дремая — её хвост чуть подрагивал, как маятник.

Пахло тиной, сырой корой и немного дымом — на случай, если болото вдруг решит напомнить о себе огнём.

— Ещё одну — и домой, — сказал Масато, глядя на список. — Капитан будет довольна.

— А если… — Ханатаро запнулся, — если всё-таки кто-то должен сторожить эти болота?

— Сторожить болото? — переспросил Масато. — Кому оно надо? Его и бесплатно никто не захочет.

Но не успел он сделать шаг, как под ногами раздался странный звук — не обычное «чвак», а глубокое «глуп-глуп», будто кто-то под водой тяжело вздохнул.

Земля под ногами чуть дрогнула, вода в лужах пошла мелкими кругами.

Коуки вскинула голову, шерсть на её хвосте встала дыбом.

— Э-э… Масато-сан… — начал Ханатаро дрожащим голосом. — У болота бывает дыхание?

— Не уверен, — ответил Масато, не меняя выражения лица. — Но если да — значит, у него и аппетит есть.

Земля дрогнула снова, на этот раз заметнее.

Вода рядом с их ногами зашевелилась, вспухла пузырями, и из неё медленно показалось… нечто.

Сначала — блестящие, как две масляные капли, глаза. Потом — широкая, плоская голова.

А за ней, с тяжёлым чавкающим звуком, из болота вылезла гигантская жаба.

Её кожа была болотного цвета, усыпанная наростами, как старое дерево.

Изо рта свисала длинная водоросль, похожая на язык.

Она посмотрела на них с безразличием существа, которое знает, что оно здесь главное.

— Я… я… — Ханатаро отступил на шаг. — Я, наверное, не подпишу отчёт об этом!

— Спокойно, — сказал Масато, поднимая руку. — Возможно, она просто хочет поговорить.

Жаба моргнула медленно, потом издала низкий звук, похожий на гудение огромного барабана.

Из воды рядом начали подниматься ещё две — поменьше, но не менее внушительные.

Три пары глаз уставились на них одновременно.

— Масато-сан…

— Что?

— Почему они смотрят именно на нас?..

— Потому что мы не местные, — ответил Масато спокойно. — Болото всегда чувствует чужих.

Главная жаба вдруг шевельнулась и приблизилась, вызывая волны, от которых вода забила по ногам.

Она остановилась всего в паре шагов. Из её пасти вырвался пузырь воздуха, лопнувший с влажным звуком.

Масато медленно достал блокнот.

— Так… внешние признаки: крупная, спокойная, возможно — альфа самка. Реакция на шинигами — настороженная.

— Вы что, записываете?! — пискнул Ханатаро.

— Конечно. Это редкий шанс.

Коуки, сидевшая на плече, тихо зашипела.

Жаба, услышав, подняла голову выше и… квакнула.

Громко. Так громко, что у Ханатаро заложило уши, а листья на ближайших ветках дрогнули.

— Она… — прошептал он, — она что-то сказала.

— Да. “Квак”. Вполне однозначно, — ответил Масато. — Значит, требует ответ.

— Какой ещё ответ?!

— На болотном это “Квак-обратно”. Протокол вежливости.

— Я не буду квакать!

— Тогда она решит, что ты груб.

Жаба тем временем сделала шаг ближе — тяжёлый, хлюпающий, с запахом тины и чего-то рыжего, как старые бинты.

Ханатаро, дрожа, всё-таки выдавил:

— …квак?..

Тишина.

Жаба моргнула.

Потом раздалось ещё одно «КВАААК!» — на этот раз громче, с брызгами и эхом.

Масато кивнул:

— Отлично. Теперь она точно знает, что ты понимаешь их язык.

— Я ничего не понимаю! — почти завопил Ханатаро. — Что нам делать?!

— Всё под контролем. Болота — они мирные… если не трогать их еду.

— А что у них считается едой?

— Всё, что двигается.

Жаба снова квакнула, и теперь из-за кустов вылезла четвёртая — совсем огромная, почти с Масато ростом, но в два раза шире.

Она выглядела недовольной.

Её глаза сузились, и она сделала глухое «блууууп», от которого земля под ногами задрожала.

— Это что значит? — спросил Ханатаро, прижимаясь к Масато.

— Судя по всему, ужин задерживается.

Жаба распахнула рот — огромный, влажный, блестящий, и вытянула язык.

Язык ударил по грязи, подняв фонтан болотной воды в сторону шинигами.

Масато успел прикрыться рукой, но его хаори теперь выглядел так, будто его вымочили в супе.

Ханатаро стоял, залитый с ног до головы, с куском мха в волосах.

— Замечательно, — сказал Масато, вытирая лицо. — Первый контакт состоялся.

Коуки громко пискнула — видимо, в знак протеста.

Масато вздохнул и достал из сумки небольшой стеклянный флакон.

— Ладно, попробуем по-хорошему.

Он метнул флакон в воду перед жабами.

Флакон упал с тихим «плюх», и вода тут же зашипела — из неё поднялся пар с лёгким ароматом ментола.

Жабы моргнули и отступили, недовольно гудя.

— Что это было? — спросил Ханатаро.

— Старый рецепт отпугивающего раствора. Работает на всё живое, включая меня.

Он чихнул.

— Видишь? Безотказно.

Главная жаба издала последнее «глум», обиженно хлюпнула лапой и ушла обратно в туман.

Остальные последовали за ней.

Через минуту болото снова стало тихим. Только комары лениво кружили, словно ничего не произошло.

Ханатаро стоял с открытым ртом.

— Мы… живы?..

— Похоже, да, — сказал Масато, глядя на мутную воду. — И даже не съедены. День удался.

Он снова достал блокнот, сделал пометку:

> “Духовные жабы. Социальные, неагрессивные при низком уровне угрозы. Коммуникация громкая. Не любят запах мяты.”

Ханатаро дрожащими руками выжал край плаща, и с него хлынула мутная вода.

— Масато-сан…

— Что?

— Я теперь официально ненавижу болота.

— Привыкай. В нашей профессии это называется “полевой опыт”.

Коуки, вся перепачканная, спрыгнула на кочку и начала вылизывать лапу.

Масато посмотрел на неё и тихо сказал:

— Знаешь, Ямада, возможно, капитан знала, что нас ждёт.

— Думаете, специально отправила?..

— Конечно. Кто же ещё проверит, как живут местные жабы.

Он взял банку с последним образцом, поднёс к свету — сок в ней мерцал ровно, без потемнения.

— Зато материал собрали. И это главное.

Ханатаро вздохнул, утирая лицо.

— Главное, чтобы никто не сказал, что мы получили лёгкое задание, и просто целый день бездельничали.

— Не скажут, — усмехнулся Масато. — У нас доказательства.

Он указал на огромный след лапы, оставшийся в грязи.

Тот был такой глубокий, что в него можно было посадить Ханатаро целиком.

К воротам Четвёртого отряда они добрались уже под вечер. Солнце пряталось за крышами, окрашивая белые стены Сейрейтей в лёгкий янтарный свет. В воздухе стоял аромат вечернего дыма — где-то неподалёку повара уже топили очаги, готовя рис и чай. Птицы, которых редко замечали днём, теперь сидели на крышах и переговаривались тихими, короткими звуками.

Всё вокруг выглядело спокойно.

Только вот два силуэта, приближавшихся к воротам, эту спокойную картину портили.

Хаори Масато был тёмно-зелёным от грязи и воды, воротник перекошен, а по рукавам — следы болотной травы. Волосы слиплись и местами топорщились, словно прошедшие через грозу. Коуки ехала на его плече, вся перепачканная и недовольная, как мокрый кот, с хвостом, прилипшим к боку.

Ханатаро шёл позади — его форма давно утратила всякий намёк на белизну, а в волосах всё ещё торчал кусок мха, который он не заметил. Из-под ног хлюпала грязь — казалось, она их преследует.

— …Ты уверен, что всё это стоило одной банки корней? — спросил Ханатаро, вытирая лоб рукавом.

— Конечно, — ответил Масато спокойно, даже не повернув головы. — Наука требует жертв.

— Тогда, может, в следующий раз наука потребует жертв кого-то другого?..

— У тебя талант к самокритике, Ямада. Это редкость.

Они остановились у порога лечебного корпуса. Внутри из окон лился тёплый свет — золотистый, домашний. Оттуда пахло кипячёной водой, чистыми бинтами и чуть-чуть — мятой, оставшейся после последнего дежурства.

Дежурная медсестра, увидев их, сначала моргнула, потом судорожно прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Э… вы, наверное, из выездной группы?..

— Именно, — кивнул Масато. — Миссия выполнена.

— Поздравляю… — сказала она, не сдержав улыбку. — Вы похожи на… э… на болотных духов.

Масато кивнул серьёзно:

— Мы ими, кажется, почти стали.

Он прошёл внутрь. За ним — Ханатаро, шлёпая мокрыми ботинками по чистому полу. Каждый шаг оставлял след.

Сестра обречённо вздохнула и протянула тряпку — даже не спрашивая.

— Спасибо, — сказал Ханатаро виновато и попытался вытереть за собой.

Тем временем Масато уже свернул в коридор, ведущий к кабинету Уноханы. Дверь была приоткрыта — изнутри доносился тихий шелест бумаги и ровное дыхание. Капитан, как всегда, сидела за низким столом, склонившись над отчетом. На её лице — ни тени удивления, будто она и ждала их в таком виде.

Она подняла глаза, как только они вошли.

— Возвращение прошло успешно? — спросила она ровно, откладывая кисть.

Масато поставил на стол банку с образцами — аккуратно, но при этом капля мутной воды всё же скатилась по крышке.

— Материал доставлен, капитан. Четыре банки, один живой ассистент и ноль потерь.

— “Ноль потерь”, — повторила она мягко, глядя на их одежду. — Это понятие, кажется, стало более гибким, чем раньше.

Она встала из-за стола и подошла ближе. Тихо. Её шаги не звучали, но воздух в комнате будто стал плотнее.

Она провела взглядом по их виду — с головы до ног, не говоря ни слова.

Потом, чуть склонив голову, произнесла:

— Пахнете болотом. Значит, работали честно.

Ханатаро мгновенно покраснел и выпрямился, будто это был комплимент века.

— С-спасибо, капитан!

Масато едва заметно усмехнулся.

— Мы старались передать атмосферу на практике.

Унохана посмотрела на них чуть дольше, чем обычно.

— Отправляйтесь в баню. И… — она на секунду задержала взгляд на Масато, — убедитесь, что Коуки не попытается вымыться в лаборатории. Последний раз она “очищала ауру” прямо в котле с антисептиком.

Коуки, услышав это, оскорблённо пискнула.

— Видите, капитан, она всё поняла, — сказал Масато спокойно. — Мы её перевоспитали.

— Надеюсь, не так же, как друг друга, — ответила Унохана. — Ступайте.

Когда дверь за ними закрылась, она посмотрела на банку, в которой покоился мутноватый корень, и тихо улыбнулась.

Запах болота ещё немного задержался в воздухе, но в этом запахе было что-то тёплое — живое.

Тем временем в дальнем конце коридора доносились голоса.

— Масато-сан, я, наверное, потерял левый ботинок.

— Не страшно. Главное, что ты не потерял уверенность.

— Но ботинок всё равно жалко…

— Тогда сделай вид, что так и задумано. “Мода болота” — звучит по-научному.

Тихий смех прокатился по пустому коридору, отражаясь от стен.

Снаружи за окнами медленно темнело, и Сейрейтей снова становился тем спокойным местом, где даже грязь и уставшие шаги могли быть частью чего-то правильного.

А где-то под окнами, вдалеке — будто откликом на их возвращение — в вечернем тумане коротко квакнула жаба.

Мягко. Почти одобрительно.