Блич: Целитель

Глава 6. Добро пожаловать в кошмар

Ворота Академии Шинигами казались живыми.

Белый камень, из которого они были высечены, словно дышал — то поглощая свет, то отражая его обратно в глаза, заставляя щуриться. Они тянулись вверх, выше деревьев, выше даже самого представления о разумной архитектуре, будто построены не людьми, а существами, для которых понятие “удобства” не имело смысла.

Перед этими воротами стоял один человек.

Небольшой, хрупкий, с небрежно завязанным хвостом волос и лицом, на котором отражалось самое искреннее чувство, какое только способна испытать душа, попавшая в вечность.

Отчаяние.

— Ну… по крайней мере, здесь не пахнет тухлой рыбой, — выдохнул Шинджи Масато, глядя вверх, словно надеясь, что ворота вдруг закроются сами собой, решив, что он пришёл по ошибке.

Но ворота молчали.

Они просто стояли, белые, монументальные, совершенно равнодушные.

Рядом на плече у Шинджи сидела Коуки — его золотошёрстая обезьянка, сияющая как утренняя искра в сером мире дисциплины. Она что-то жевала. Судя по довольному выражению мордочки, это были его последние сушёные бобы.

— Знаешь, Коуки, — тихо сказал он, тронув зверушку за ухо, — у меня такое чувство, что мы только что добровольно записались в преисподнюю.

— Ки-и! — согласилась Коуки, хлопнув хвостом по его щеке.

— Вот и я так думаю.

Он шагнул вперёд.

Камни под ногами были слишком чистыми — ни пылинки, ни пятнышка. Даже ветер здесь, казалось, дул по расписанию.

Не место для таких, как я, — подумал он. Тут каждый камень, наверное, знает кидо лучше меня.

В воздухе витал запах ладана и чернил, перемешанный с еле уловимым ароматом нагретого солнцем дерева.

Мир будто был нарисован заново — слишком правильный, слишком аккуратный. Даже облака шли ровными рядами, как в параде.

Масато поёжился.

Он достал из-за спины свой потёртый чемодан — старый, со сбитыми углами, перевязанный бечёвкой. Чемодан жалобно скрипнул, как будто тоже осознал, куда его привезли.

— Не бойся, старина, — пробормотал он. — Я тоже не знаю, как мы сюда попали. Но, возможно, у них есть кухня.

Он шагнул под ворота.

Внутри всё оказалось ещё хуже.

Длинные, идеально прямые дорожки тянулись между садами, подстриженными до безупречности. Каждое дерево стояло как солдат на посту, ни один лист не позволял себе шевельнуться без разрешения начальства.

На дальнем фоне сияли здания — белые, строгие, и такие чистые, что их было страшно трогать взглядом.

Повсюду шинигами — новички, старшекурсники, офицеры, преподаватели.

Все двигались с целью, с уверенностью, с каким-то внутренним спокойствием, которое сразу вызывало у Масато то самое чувство, что он называл “началом панической атаки”.

Он стоял на краю дорожки, сжимая чемодан.

Так… хорошо. Просто сделай вид, что ты здесь случайно. Что ты уборщик. Или доставщик. Или труп, которого перепутали с абитуриентом.

Он сделал шаг вперёд — и чемодан предательски разошёлся по швам.

Хлопок, звон, и вся его жизнь — в виде свитков, пузырьков с травами и непонятных самодельных амулетов — разлетелась по камням.

— …

— Идеально. Просто идеально.

Он наклонился, собирая вещи.

Один из пузырьков покатился в сторону. Шинджи потянулся за ним, наступил на другой, поскользнулся и едва не упал, удержав равновесие на каком-то чуде.

Если я сейчас выживу — это уже экзамен сдан, — подумал он, засовывая обратно свиток с пометкой «не взрывать без крайней необходимости».

Он поднял глаза… и заметил, что неподалёку на него смотрят трое студентов.

И смеются.

Один из них ткнул пальцем:

— Смотри, какой-то чудик приехал!

— Эй, парень, ты тут чтобы учиться или ремонтировать стены?

Шинджи натянуто улыбнулся, пытаясь изобразить равнодушие.

— Просто провожу эксперимент по проверке устойчивости гравитации, — ответил он. — Работает, как видите.

И в этот момент один из его свитков дрогнул.

Голубая искра пробежала по бумаге.

— Нет-нет-нет-нет… — прошептал он.

Вспышка.

Воздух окутался ярким светом, и раздался мягкий, но очень отчётливый бух.

Когда дым рассеялся, на безупречной стене Академии чернел идеальный след от взрыва. К счастью, стена не пострадала.

Тишина. Даже птицы, кажется, перестали петь.

А потом…

Хохот.

— Ха! Вот это взрыв! — звонко раздалось за спиной.

Он обернулся.

Перед ним стояла девушка с короткими каштановыми волосами и лицом, на котором отражалась смесь веселья и абсолютной уверенности. В руке — деревянный меч. На губах — улыбка человека, который живёт ради приключений, желательно взрывоопасных.

— Саэ Амацука, — представилась она, легко опершись на меч. — Твоя будущая однокурсница. Или… причина твоих синяков, если продолжишь кидаться фейерверками.

— Э-э… Шинджи Масато, — пробормотал он, кланяясь. — Я не кидаюсь. Это… научный эксперимент.

— Ага. Научный пожар. — Девушка ухмыльнулась. — Добро пожаловать в Академию, дурачок.

Прекрасно, — подумал он. Пять минут в Академии, и я уже обрёл репутацию. Осталось только умереть героически — от стыда.

Позже, когда всё утихло (и на лице наконец не осталось копоти), Шинджи стоял во дворе Академии.

Он пытался не выделяться, но выделялся буквально всем. Даже его тень, казалось, стояла как-то виновато.

Двор был огромен. Белый песок под ногами скрипел как свежий снег, солнечные лучи падали через ветви сакуры, и даже звук ветра казался здесь воспитанным.

Новые студенты стояли рядами — ровными, будто их вычертили по линейке.

Каждый держался прямо, спокойно, уверенно.

Шинджи — чуть сбоку, ссутулившись, с комком тревоги в животе.

Все такие серьёзные… Наверное, уже знают хадо уровня девяносто девятого. Или, как минимум, умеют не ронять свои чемоданы. А я… я просто хотел дожить до завтра.

Он украдкой посмотрел по сторонам. Везде — глаза, взгляды, ожидание.

Не смотрите на меня. Не смотрите на меня. Я просто воздух. Воздух не поступает в Академию.

— Эй, — тихий голос вывел его из оцепенения. — Ты тот парень, что устроил вспышку у ворот?

Шинджи повернулся. Перед ним стоял высокий парень с прямыми тёмными волосами, спокойным лицом и выражением, которое нельзя было назвать насмешливым.

— Рё Хидэми, — представился он. — Слышал, ты недавно устроил переполох. Так ещё и прибыл сюда с кучей артефактов, трав и свитков. Обычно, новички предпочитают мечи и грубую силу. Но ты, кажется, больше предпочитаешь иные методы. Ты похож на меня. Ты тоже увлекаешься травами?

— Ну что ты, — смущённо сказал Шинджи. — Я просто люблю подобные штучки… травки и всё такое…

— Хм. Значит, ты явно необычный человек, — без тени иронии ответил тот.

— Или просто дурак, — буркнул Масато про себя.

Солнце медленно ползло к зениту. В воздухе стоял аромат чая, ладана и прогретых камней.

Шинджи смотрел на огромный зал, куда их звали на первое занятие, и всё внутри него кричало:

Нет. Нет. Нет. Это ловушка.

Он глубоко вдохнул.

Ладно. Просто представь, что ты во сне. Если что — проснёшься. Если нет — значит, заснул навсегда.

Он шагнул внутрь.

Аудитория Академии Шинигами была величественна — и пугающа, как храм.

Огромные колонны уходили вверх, скрываясь в тенях потолка, а пол сверкал так, что в нём отражались лица студентов — бледные, напряжённые, решительные.

На стенах висели свитки с именами великих выпускников, и каждый из них будто напоминал: “ты ничто, но можешь умереть, пытаясь стать кем-то.”

Шинджи занял место где-то в последнем ряду — ближе к двери, естественно.

Путь к отступлению должен быть заранее продуман, — рассуждал он, пряча глаза от взгляда стоявшего впереди инструктора.

Инструктор выглядел… как человек, у которого не бывает выходных.

Широкоплечий, сухой, с лицом, будто высеченным из скалы, и голосом, способным согнать облака с неба. Он шагнул на кафедру и рявкнул:

— Добро пожаловать, новобранцы! Сегодня вы вступили на путь смерти!

Шинджи почти подавился воздухом.

Путь чего?.. Может, я ослышался? Путь духовного совершенства? Или он сказал “путь смелости”? Пожалуйста, пусть это было “смелости”.

Он оглянулся. Никого, кроме него, фраза не смутила. Все, как один, стояли прямо, будто эта перспектива им даже льстила.

— Отныне вы — часть Готэй.

— Нет, нет, нет, я просто хотел немного подучиться алхимии, — мысленно простонал Шинджи.

— Здесь вы познаете дисциплину, искусство и честь Шинигами.

— Или смерть, да? Я всё понял. Всё честно, по крайней мере.

Он склонил голову, стараясь не выделяться.

Главное — не привлекать внимания. Просто сиди. Не двигайся. Стань мебелью. Пусть подумают, что ты табуретка.

Коуки, сидевшая у него под воротником, вылезла наружу и тихо щёлкнула зубами.

— Ки-и?

— Тише, — прошептал он. — Сейчас не время. Мы уже и так на волоске.

Инструктор тем временем достал жезл и начертил в воздухе светящуюся линию.

— Первое правило Академии, — произнёс он гулко. — Уважай силу, что течёт внутри тебя. Первое заклинание кидо — хадо номер четыре: Бьякурай.

Он поднял руку.

Белая молния ударила в воздух, оставив запах озона и лёгкий гул в ушах.

Вся аудитория ахнула. Даже Шинджи почувствовал лёгкий трепет — смесь страха и восторга.

Вот это… красиво. И смертельно. Как всё, что я не должен трогать.

Инструктор обвёл взглядом аудиторию.

— Теперь вы.

Шинджи чуть не поперхнулся.

Подождите, что — “вы”? Все сразу? Я не готов морально, духовно и физически! У меня даже рука дрожит, как у старика после трёх литров кофе!

Один за другим новобранцы поднимались и пробовали произнести заклинание. Кто-то делал это идеально, у кого-то вспыхивал слабый свет, кто-то просто махал рукой, изображая уверенность.

Потом очередь дошла до него.

Шинджи вышел вперёд, будто шёл на казнь.

Каждый шаг отзывался в ушах.

Так, спокойно. Это просто хадо. Простое заклинание. Даже дети бросались им ради забавы. Только не забудь слова… Не забудь слова…

Он поднял руку.

— Хадо номер четыре… — начал он тихо. — Бьяку… —

И тут Коуки, устроившаяся у него на плече, громко чихнула.

— …рай! — выкрикнул он, вздрогнув.

Молния вспыхнула.

Но не вперёд.

А вниз.

Прямо под ноги инструктора.

Вспышка света ослепила всех. Гул, запах гари, и в следующую секунду из-под кафедры вылетела волна пара — а за ней, слегка обугленный, но живой преподаватель, рухнувший прямо в пруд за окном.

Тишина.

И где-то вдали крик цапли.

А потом — смех.

— Отлично! — захохотала Саэ, хлопая его по спине. — Первое занятие — и ты уже легенда!

Шинджи стоял посреди зала, медленно осознавая происходящее.

Легенда. Да. Только не уточняйте, какого рода.

Инструктор, выбравшийся из пруда, выглядел как человек, переживший внутреннее перерождение.

Он подошёл, вода капала с рукавов, глаза сверкали.

— Масато, — процедил он сквозь зубы. — Теперь я понимаю, почему вас называют Трусливым алхимиком. Вы даже боитесь следовать инструкции!

— Э-э… благодарю? — неуверенно ответил Шинджи.

Зал разразился смехом. Кто-то хлопал, кто-то повторял фразу инструктора.

Вот и всё. Теперь я официально позор Академии. Следующий этап — изгнание. Или памятная доска “самый неудачный студент десятилетия”.

Он вернулся на место, спрятав лицо в ладонях.

— Коуки, если ты ещё раз чихнёшь во время заклинания, я тебя запишу в ингредиенты для зелий.

— Ки-и! — возмущённо пискнула обезьянка.

— Да, я тоже думаю, что это моя вина.

Вечером Академия опустела.

Солнце клонилось к закату, и белые стены, словно напитавшись дневным светом, отливали золотом.

Шинджи сидел в своей комнате общежития. Она была крошечной — кровать, стол, две свечи, и окно, из которого открывался вид на внутренний сад.

Воздух пах бумагой, сушёными травами и чем-то старым, что даже не имело названия.

Коуки дремала на подушке, свернувшись клубком.

Масато лежал на спине, глядя в потолок.

Вот и всё. Первый день. Один шаг — и уже катастрофа. Может, я просто не создан для этого? Может, травникам не место среди воинов?

Он перевернулся на бок.

Но если уйду… Тогда зачем я вообще пришёл сюда? Ради кого? Ради чего?

Тишина.

Он посмотрел на спящую Коуки.

— Добро пожаловать в кошмар, Масато, — тихо сказал он. — Твоя жизнь только начинается.

Он закрыл глаза.

Мир медленно растворялся в темноте, оставляя после себя только гул далёких голосов и тихий треск свечи.