Блич: Целитель

Глава 4. Пустой под луной

Ночь в Руконгае была странно тихой. Даже ветер словно избегал этого района, где покосившиеся хижины стояли, как старики, сгорбленные под грузом лет. Луна висела высоко, расплескав холодный свет по крышам, по узким улочкам, по одинокой фигуре, тащившей мешок трав и сушёных бобов.

Шинджи Масато зябко поёжился и пробормотал:

— Ненавижу ночи. В темноте всё выглядит подозрительно. Даже собственная тень.

На его плече сидела Коуки — золотошёрстая обезьянка, лениво грызущая сушёную фасоль. Время от времени она щёлкала хвостом по его уху, как будто подгоняя: «Шевелись, трус!»

— Да знаю я, — ворчал Шинджи, — но если я споткнусь, ты первая полетишь мордой в грязь.

Они сворачивали в переулок, где свет луны не проникал вовсе. Здесь воздух был другим — густым, будто насыщенным пеплом. Шинджи замер, подняв глаза. Мир вокруг словно дрогнул. Что-то большое двигалось вдалеке, скреблось по земле, словно когтями по кости.

— …Коуки, ты это слышала? — прошептал он.

Обезьянка насторожилась, шерсть на загривке поднялась дыбом. И тогда они услышали крик. Женский — короткий, отчаянный, оборвавшийся в одно мгновение.

Шинджи вздрогнул, зажал рот рукой, потом медленно выглянул из-за угла. В конце улицы, под разверзшейся луной, стояла тень. Огромная. С белой маской и пустыми глазницами. Пустой.

Оно рычало, словно из самого нутра земли, и двигалось к двум детям и старухе, прижавшимся к стене.

Шинджи отшатнулся, дыхание перехватило.

— Нет… нет-нет-нет, я сюда не для героизма пришёл, — прошептал он. — Пускай шинигами разбираются!

Он сделал шаг назад, ещё один — и споткнулся о камень. Звук отозвался эхом, и чудовище повернуло голову. Две пустые глазницы уставились прямо на него.

Холод пробежал по спине.

«Если я не умру сегодня — это уже успех», — мелькнула отчаянная мысль.

Но за спиной пустого послышались всхлипы. Дети. Они не успеют убежать. И вдруг страх, этот вечный спутник Шинджи, сделал нечто неожиданное: не заставил его бежать — а двигаться.

Он сжал зубы, выхватил из-за пояса свиток.

— Ладно, ладно, Масато, ты просто временно безумен. Это не героизм. Это… профилактика смерти.

Он шептал слова заклинаний, руки дрожали, но движения были точны — отточенные годами тайных тренировок.

— Бакудо № 9: Гэки!

Красное сияние охватило воздух, парализуя пространство перед ним. Пустой остановился на миг, издав глухой рык.

Шинджи вскрикнул:

— Хадо № 4: Бьякурай!

Белая молния вырвалась из его ладони и ударила в грудь чудовища, ослепив всех вокруг. Удар был слаб, но достаточно, чтобы отвлечь тварь. Шинджи рванул к детям.

— Бегите! — крикнул он, толкнув старуху к переулку. — Быстро!

Когда он повернулся, пустой уже рвал землю когтями, готовясь к прыжку.

Мир будто застыл. В это мгновение глаза Шинджи вспыхнули янтарно-золотым светом.

Он увидел.

Нити энергии, пульсирующие в воздухе.

Линии будущих движений.

Путь когтя, ещё не совершённого.

Он рухнул в сторону — и коготь прошёл в сантиметре от головы. Земля взорвалась пылью.

— О-о, прекрасно, теперь я ещё и ясновидящий! — выкрикнул он, отползая. — Следующий шаг — умру с предсказанием на устах!

Коуки запищала, бросившись ему на плечо. Масато выдохнул, нащупал другой свиток.

— Бакудо № 37: Тсурибоши!

Сеть из духовных частиц вспыхнула над пустым, и тяжёлая туша на мгновение замерла, будто повисла на невидимых нитях. Этого хватило.

Он вытащил второй свиток — Хадо № 33: Сокатсуй!

Синий огонь рванул из ладоней, ударив в маску. Треск. Пламя окутало монстра, и тот, взвыв, рухнул на землю.

Шинджи стоял, дрожа всем телом. Пот катился по лицу, руки ослабели. Он не чувствовал ног.

— Я жив… — прошептал он. — Я жив! Я — гений! Или просто идиот.

Из маски чудовища вырвался слабый треск — и тело пустого рассыпалось серым прахом, который унёс ветер. Луна вновь осветила улицу. Детей уже не было — их забрали соседи.

Остался только он, стоящий посреди разрушенного переулка, под луной, с глазами, которые всё ещё светились.

Тихий голос рядом:

— Неплохая работа для проблемного фокусника вроде тебя.

Шинджи резко обернулся. Перед ним стоял шинигами в стандартном чёрном хакама, с повязкой на лбу и мечом за спиной. Его взгляд был серьёзен, но доброжелателен.

— Я наблюдал за тобой, парень. Простые жители не должны владеть кидо так… искусно.

Он сделал шаг вперёд. — Как тебя зовут?

Масато сглотнул, отступая.

— Э-э… Никак и некуда меня не зовут! Я просто прохожий! Приятно познакомиться, не арестовывайте!

Шинигами улыбнулся.

— Расслабься. Я не собираюсь тебя арестовывать. Наоборот.

Он посмотрел на пепел, где исчез пустой. — Ты спас их. И сделал это без меча.

Он задумчиво добавил:

— В Академии Шинигами не хватает таких, как ты.

— Академии? — переспросил Шинджи, побледнев. — То есть… туда, где учат умирать раньше срока?

Шинигами усмехнулся, не ответил. Только хлопнул его по плечу и ушёл в тень улицы.

Когда всё стихло, Шинджи рухнул на землю, тяжело дыша.

Коуки уселась рядом, ткнула его мордочкой в щёку.

— Да, да, я знаю, — простонал он. — Это была катастрофа. Но… может быть… красивая катастрофа?

Он посмотрел на луну — холодную, равнодушную, но странно светлую. И впервые за долгое время улыбнулся.

— Что ж, я всё ещё жив… значит, всё не зря.

Ветер прошелестел в листве, унося пепел побеждённого пустого. И где-то далеко, на краю неба, вспыхнул слабый отблеск голубого света — как взмах крыльев феникса.