Блич: Целитель

Глава 74. Тренировка эффективности

Зеркальная поверхность тайной арены ещё хранила память о вчерашнем кошмаре. На полированном полу лежали широкие, бесформенные пятна тускло-серого пепла — следы Респиры, которая так и не была до конца убрана системами Гранца. Они напоминали тени гигантских, раздавленных насекомых. Воздух, обычно стерильный и пахнущий озоном, теперь отдавал слабым, едва уловимым запахом горелой пыли и чего-то древнего, тленного. Свет от голубых полос на стенах падал на эти пятна, не освещая, а лишь подчёркивая их чужеродную, мёртвую фактуру.

Масато стоял посреди одного из таких пятен, босыми ногами на холодном, не тронутом распадом краю. Его тело ныло глубокой, костной усталостью после вчерашних пыток у Баррагана. Мышцы дрожали мелкой дрожью, не от напряжения, а от истощения. Но в то же время, где-то в глубине души, тлел новый, непривычный уголёк — осознание, что он выжил. Что его пламя, смешанное с чем-то тёмным и жадным, смогло хоть на мгновение противостоять самому Времени. Эта мысль была и пугающей, и пьянящей.

Дверь в дальнем конце арены открылась беззвучно. Не было скрипа, не было гула механизмов — просто прямоугольник света, который впустил внутрь белую фигуру. Улькиорра Шиффер вошёл, и дверь так же бесшумно закрылась за ним. Его шаги по полированному полу не издавали ни единого звука. Он двигался с той же плавной, почти сонной неспешностью, но сегодня в его движениях не было и намёка на рассеянность. Каждый мускул, каждый поворот головы был выверен и осознан. Он был в своей обычной белой форме, одна рука, как всегда, лежала в кармане брюк. Его зелёные, бездонные глаза обвели арену, скользнули по пепельным пятнам и остановились на Масато.

— Ты выжил, — произнёс Улькиорра. Его голос был ровным, лишённым каких-либо интонаций — ни одобрения, ни разочарования. Констатация факта, как вывод системы мониторинга. — Это ожидаемо. Данные Гранца показывают ускорение клеточного метаболизма на 47 % и нестабильное, но заметное усиление фоновой регенерации в состоянии покоя. Биологический образец адаптируется.

Масато молча кивнул. Разговаривать с Улькиоррой было всё равно что разговаривать со стерильной стеной — ответа, кроме сухих данных, он не ожидал.

— Сегодняшний модуль — оптимизация, — продолжил Улькиорра, медленно приближаясь. Он остановился в трёх метрах от Масато. — Барраган-сан воздействовал на твою выносливость и способность к восстановлению на макроуровне. Моя задача — воздействовать на микроуровень. На эффективность.

Он медленно вынул руку из кармана. Длинные, тонкие пальцы были расслаблены.

— Ты полагаешься на свои странные глаза, — сказал он. — Это логично. Они дают тактическое преимущество, предвидение множества вариантов. Но против определённого класса противников это становится уязвимостью.

— Против Айзена? — тихо спросил Масато.

— В частности, — подтвердил Улькиорра. — Его способности искажают восприятие реальности на фундаментальном уровне. Ты можешь увидеть тысячу траекторий его атаки, и все они будут ложными. Или, что хуже, настоящими на одно мгновение, которое он тут же изменит. Опора на зрительный анализ в такой ситуации — гарантия смерти. Тебе необходимо развить иной навык. Чистый инстинкт. Ощущение потоков рэяцу в их первозданном, не интерпретированном виде. Умение читать намерение в микроколебаниях духовного давления, в едва уловимом сдвиге энергии в пространстве ещё до того, как движение началось.

Он сделал паузу, давая словам усвоиться.

— Мы начнём с медитативного боя. Я не буду пытаться победить тебя. Я буду создавать ситуации. Твоя задача — не контратаковать. Твоя задача — не быть застигнутым врасплох. Предвидеть. Уклоняться. Минимизировать контакт. Мы будем двигаться медленно. Очень медленно. Как в воде. Каждое твоё движение будет анализироваться. Цель — снизить энергозатраты на уклонение и оценку угрозы на минимум.

«Медитативный бой? Медленно? Звучит… спокойно. После Баррагана — просто подарок».

— Прими стойку, — скомандовал Улькиорра.

Масато встал в базовую стойку шинигами, слегка согнув колени, центр тяжести сместив вперёд.

— Неправильно, — тут же последовал холодный вердикт. — Ты готовишься к бою. К столкновению. Ты напрягаешь мускулы, готовишь рэяцу к выбросу. Это трата сил. Расслабься. Встань, как стоишь обычно. Дыши. Чувствуй пол под ногами, воздух на коже. Игнорируй меня как угрозу. Воспринимай как… часть окружающей среды, которая может внезапно прийти в движение.

Это было невероятно сложно. Расслабиться перед одним из самых опасных Эспад? Но Масато попытался. Он выпрямился, опустил плечи, сделал медленный, глубокий вдох. Закрыл глаза на секунду, отсекая визуальный образ Улькиорры. Попытался почувствовать его рэяцу. Оно было… холодным. Гладким. Совершенно непроницаемым, как поверхность озера в безветренный день. Ни всплесков, ни колебаний.

— Лучше, — произнёс голос Улькиорры. Он звучал так же близко. — Теперь открой глаза. Но не смотри на меня. Смотри сквозь меня. Расфокусируй зрение. Позволь периферийному зрению и другим чувствам работать.

Масато попытался. Это вызывало лёгкое головокружение.

— Я начну движение, — предупредил Улькиорра. — Очень медленно. Я подниму правую руку и сделаю тычковое движение в направлении твоего левого плеча. Скорость — как если бы я передавал тебе чашку чая. Твоя задача — сдвинуться ровно настолько, чтобы избежать контакта. Ни сантиметром больше. Используй минимально необходимое усилие.

И он начал двигаться. Действительно, с черепашьей скоростью. Его рука оторвалась от бедра и поплыла вперёд по прямой траектории. Это было настолько медленно, что казалось нелепым.

И всё же Масато почувствовал импульс отдернуться резко, отпрыгнуть. Он подавил его. Вместо этого он едва заметно перенёс вес на правую ногу и наклонил корпус вправо. Рука Улькиорры прошла в сантиметре от его плеча, даже не взметнув воздух.

— Приемлемо, — сказал Улькиорра, возвращая руку в исходное положение. — Однако ты совершил семь лишних микродвижений: напряжение в шее, подрагивание пальцев левой руки, смещение левой стопы на два миллиметра, изменение паттерна дыхания. Всё это — микроскопические траты энергии. В нормальных условиях они несущественны. В бою с существом, которое может сражаться часами или днями, а также способно использовать любую твою слабину, они складываются в критическую усталость. Одна капля силы, потраченная впустую, — это трещина в броне. Десять тысяч капель — это смерть от истощения, пока твой противник ещё полон сил.

«Дни? Он говорит о битве, которая может длиться днями? С Айзеном?»

— Повторим, — сказал Улькиорра. — То же движение. Сконцентрируйся на экономии. Представь, что каждое лишнее сокращение мышцы стоит тебе капли жизни.

Они повторяли это снова и снова. Движения Улькиорры постепенно становились чуть быстрее, траектории — чуть сложнее. Не прямые тычки, а плавные дуги, медленные, похожие на движения тайцзицюань. Масато учился. Он начинал замечать не движение руки, а подготовку к нему — микросмещение плеча Улькиорры, едва уловимое изменение распределения его веса за долю секунды до начала действия. Он учился реагировать не на саму атаку, а на её зарождение.

— Ты начинаешь видеть намерение, — констатировал Улькиорра в какой-то момент, остановившись. — Это основа. Теперь усложним. Я буду использовать оружие. Всего один клинок. Очень медленно. Твоя задача — не просто уклониться. Твоя задача — почувствовать поток рэяцу, концентрирующийся в лезвии, и движение воздуха, разрезаемого им. Избегай не только контакта с лезвием, но также избегай зоны его наибольшего давления. Скользи по краю.

Он не произнёс команды освобождения. Его дзампакто просто материализовался в его руке из вспышки зелёного света — длинный, прямой клинок без какой-либо эмблемы. Он держал его легко, почти небрежно.

Первый удар был таким же медленным, как и движения рук. Горизонтальный разрез на уровне живота. Масато отступил на шаг, чувствуя, как холодное, острое давление лезвия проходит в сантиметре от его тела. Он почувствовал не только движение металла, но и тонкий, разрезающий поток рэяцу, который шёл впереди лезвия, как предвестник.

— Хорошо, — сказал Улькиорра. — Ты почувствовал давление. Теперь постарайся не отступать. Сместись в сторону, внутри траектории. Позволь лезвию пройти рядом, но не трать силы на отдаление.

Это было психологически невыносимо. Добровольно подставить себя под проходящий клинок, даже медленный… Но Масато заставил себя. Следующий удар — вертикальный, сверху вниз. Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, Масато сделал короткий, чёткий шаг влево-вперёд, оказавшись почти рядом с Улькиоррой, когда лезвие со свистом рассекло воздух между ними.

— Оптимизация, — произнёс Улькиорра, и в его голосе прозвучала тень чего-то, что можно было принять за удовлетворение, если бы он был способен на эмоции. — Энергозатраты на уклонение снижены на 30 % по сравнению с первым подходом. Продолжаем.

Часы, проведённые на арене, слились в одно непрерывное, медитативное действо. Не было ярости, не было всплесков силы, не было боли. Была только холодная, расчётливая работа по шлифовке инстинктов до состояния рефлексов. Улькиорра был безжалостным зеркалом, отражающим каждую лишнюю трату энергии, каждую микроскопическую ошибку.

В какой-то момент, после особенно изящного уклонения от серии плавных, перетекающих друг в друга выпадов, Улькиорра опустил клинок.

— Достаточно, — сказал он. — Базовый паттерн усвоен. Данные показывают значительное улучшение нейромышечной эффективности и скорости обработки духовных сигналов. Ты научился читать бой не глазами, а кожей и духом. Это прогресс.

Он сделал паузу, его бездонный взгляд изучал Масато.

— Однако этого недостаточно. Ты всё ещё думаешь. Анализируешь. В реальном бою, против скорости, которую могу развить я или Айзен, у тебя не будет на это времени. Следующий этап — убрать мысль из уравнения. Довести реакцию до уровня спинномозгового рефлекса. Когда атака летит, твоё тело должно двигаться раньше, чем мозг успеет её осознать. Для этого потребуется… более интенсивный стимул.

Он не уточнил, что это будет. Но по тому, как он повернулся и направился к двери, Масато понял, что сегодняшняя, почти мирная тренировка была лишь прелюдией. Разминкой.

— Отдохни, — бросил Улькиорра через плечо, прежде чем дверь бесшумно поглотила его белую фигуру. — Завтра мы проверим твои новые навыки в условиях, приближенных к реальным. Скорость будет выше. Интенсивность — тоже.

Масато остался один в центре арены, среди серых пепельных пятен. Его тело не болело, как после Баррагана. Оно было… отточено. Чувствовалось лёгким, отзывчивым. Но в то же время в душе поселилась новая тревога. «Оптимизация образца». Он был для них экспериментом. Совершенствуемым инструментом. И следующий этап «оптимизации», судя по тону Улькиорры, будет куда менее медитативным.