Блич: Целитель

Глава 8. Экзамен страха

Утро в Сейрейтей выдалось на редкость ясным — слишком ясным, чтобы сулить что-то хорошее.

Воздух был холоден и чист, будто кто-то только что вымыл небо до скрипа, и теперь каждый луч солнца отражался от белых плит Академии, ослепляя не хуже хадо.

Шинджи Масато стоял у самых ворот тренировочного двора, щурился, словно от слишком сильного света, и выглядел человеком, который уже мысленно написал себе посмертное письмо.

— Вот она, — пробормотал он трагическим голосом. — Последняя ступень моей короткой, но насыщенной жизни.

Пауза.

— Может, если я притворюсь камнем, меня никто не заметит?

Коуки, его золотошёрстая обезьянка, в это время сидела на его плече и задумчиво ковырялась в его волосах. Кажется, она уже смирилась с тем, что хозяин вечно ноет перед каждым событием, где есть хоть малейший шанс умереть.

Масато вздохнул, поправляя пояс, который опять перекрутился, и уставился на небесно-синие ворота Академии, будто надеялся, что они внезапно исчезнут.

«Зачем вообще придумали экзамены на открытом воздухе?» — мысленно рассуждал он. — «Можно же было просто решить письменный тест… или заварить чай. Я бы, честное слово, выжил в чайном бою. Я даже умею дышать спокойно, если рядом кипяток, а не монстр!»

Он попытался сосредоточиться на дыхании, как учили на медитации, но каждый вдох превращался в нервное икание. Воздух пах чем-то свежим — смесью росы, травы и полировки деревянных мечей. Этот запах обычно успокаивал, но сегодня действовал на нервы. Всё казалось слишком реальным. Слишком… живым.

Из тени зданий начали выходить другие студенты. Некоторые выглядели вдохновлёнными, словно вот-вот совершат подвиг, другие — сконцентрированными и серьёзными. Масато же выглядел так, будто идёт не на экзамен, а на казнь.

— Эй, Масато! — крикнул знакомый голос. — Опять мрачнеешь?

Он повернулся. Саэ Амацука, его сокурсница, стояла, опершись на меч, и улыбалась до ушей. У неё всегда была эта улыбка — сияющая, громкая, дерзкая. Как будто она родилась, чтобы раздражать тех, кто боится всего на свете.

— Я не мрачнею, — возразил он, глядя в землю. — Я… готовлюсь морально.

— К чему?

— К гибели.

Саэ рассмеялась. Рядом стоял Рё Хидэми, тихий парень с вечно усталым взглядом и аккуратно уложенными волосами. Он молча поправил очки и заметил:

— Если ты собираешься умереть, Масато, хотя бы постарайся умереть с пользой. Например, напугай пустого своей паникой.

Масато мрачно посмотрел на него:

— Очень смешно. Я вообще-то планировал выжить. Хотя бы до обеда.

На помосте перед студентами появился инструктор — высокий мужчина с тенью усталости под глазами и голосом, в котором слышалось «я уже видел сотни таких, как вы».

— Сегодня, — начал он, — вы пройдёте практическое испытание. Цель — зачистить тренировочный лес от слабых духовных существ. Используйте свои знания по кидо и действуйте в командах. Помните: дисциплина и взаимодействие важнее показного героизма.

При слове «духовные существа» Масато почувствовал, как у него по спине пробежала дрожь. Он даже не слушал остальное — внутренний голос уже закричал:

Лес? Пустые? Конечно, почему бы и нет! Почему бы просто не бросить нас в Преисподнюю сразу?!

Инструктор что-то ещё добавил про безопасность, но Масато услышал лишь слово «проверка на выживание» и мысленно попрощался с жизнью.

Когда отряды начали формироваться, Саэ радостно хлопнула его по плечу:

— Мы с тобой и Рё в одной группе!

— Прекрасно, — вздохнул Масато. — Если я погибну, то хотя бы рядом будут свидетели.

Они двинулись к лесу — тройка студентов и одна обезьянка, которая, как ни странно, выглядела самым спокойным членом команды.

Путь занимал всего несколько минут, но для Масато это был целый час внутреннего ужаса. Каждый шаг отдавался эхом в голове.

А вдруг там не слабые? Вдруг это ловушка для сокращения числа студентов? Это ведь гениально — все думают, что экзамен, а на деле… чистка! Лес полон пустых, и только лучшие выживут!

Он представил, как инструктор записывает в журнал: «Масато Шинджи — погиб в панике».

Даже эпитафию будет стыдно написать, — подумал он. — ‘Он умер, потому что слишком боялся умереть’. Замкнутый круг, вот что это.

Впереди показалась зелёная стена деревьев. Лес Академии — место, где проводили практику старшие курсы. Днём он выглядел спокойно: высокие стволы, мягкий мох под ногами, воздух пах хвоей и солнцем. Но стоило войти — и всё менялось. Свет гас, тени сгущались, а звуки словно тонули в глухом дыхании ветра.

Шинджи почувствовал, как поджилки дрожат. Он поймал себя на мысли, что считает шаги. Раз, два, три, четыре… Если считать, то страшно чуть меньше. Хотя бы кажется, что контролируешь хаос.

Саэ оглянулась:

— Не отставай!

— Я не отстаю, я просто проверяю почву, — буркнул он. — Вдруг здесь трещины. Или ямы. Или ад.

Коуки тихо взвизгнула, перепрыгивая с его плеча на ветку.

Рё осмотрелся и кивнул:

— Энергия здесь нестабильна. Похоже, недавно проводили очистку. Но остатки духовной материи ещё остались.

Масато покосился на него.

— Переведи: это значит, что кто-то всё-таки может нас сожрать?

— Теоретически, да.

— Отлично. Теория, практика… как будто я на лекции по собственной гибели.

Он глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух давит на грудь. Казалось, даже дыхание становится тяжелее, когда рядом невидимо шевелится духовная энергия.

Главное — не паниковать. Паника — враг. Паника — как чайник без крышки: закипит, и всё разлетится. Спокойно. Я — студент Академии Шинигами. Я умею… что я умею?.. Ах да. Бояться профессионально.

Он прижал руку к поясу, где висел его занпакто, а точнее, асаучи. Обычный меч, которому он до сих пор не доверял. Ему всегда казалось, что мечи предназначены для людей с волей, а не для тех, кто готов убежать при первом шорохе.

Но, несмотря на страх, где-то глубоко внутри Шинджи ощущал странное волнение. Лёгкое, почти приятное — как у человека, который понимает, что вот-вот произойдёт что-то важное. Он не знал, откуда это чувство. Может, от леса, а может, от того, что внутри него уже шевелилось нечто большее — Глаза, что видят путь.

Пока группа продвигалась вглубь, лес будто становился всё плотнее, темнее. Ветви переплетались над головами, как потолок из тьмы, и только редкие лучи солнца пробивались сквозь листву, падая на землю тонкими полосами света.

Масато невольно остановился и смотрел, как частицы пыли медленно кружатся в этих лучах. Они напоминали духовные частицы — крошечные, живые.

Интересно, если дух умирает, остаётся ли от него пыль? Или просто исчезает? И если я умру, останется ли от меня хоть немного света?..

Он покачал головой, отгоняя мысли.

— Что за депрессия с самого утра, Масато, — прошептал он сам себе. — Ты ещё не умер. Хотя, учитывая скорость, с которой мы идём в чащу, это лишь вопрос времени.

Лес жил своей странной, вязкой жизнью. Казалось, воздух здесь стал гуще, чем снаружи, будто кто-то растворил в нём сон. Даже шаги отдавались приглушённо, словно под ногами не земля, а мягкий мох, впитавший все звуки.

Каждый вдох отдавался холодом в груди. Сначала это было приятно — освежающе, но спустя пару минут начало казаться, будто сам воздух следит за ними.

Шинджи шёл осторожно, стараясь ставить ноги точно в след Саэ, хотя она явно не беспокоилась о скрытности. Её меч позвякивал при каждом движении, и этот металлический звук был единственным, что напоминало о реальности.

Он то и дело оглядывался.

Каждая ветка, каждый шорох, каждая соринка, пролетевшая мимо глаза, казались предвестием чего-то ужасного.

Зачем вообще деревьям нужен этот жуткий туман? — ворчал он про себя. — Он лезет в нос, в рот, в глаза. Как будто лес специально создан, чтобы пугать студентов. А вдруг этот туман — живой? А вдруг он впитывает страх? Отлично, тогда я — его любимое блюдо.

Вдалеке прокричала птица.

Глухо, с хрипотцой, будто кто-то выдавил звук из чужого горла.

Масато вздрогнул и тут же мысленно отругал себя:

Это просто птица. Просто звук. Просто воздух, вибрирующий в пространстве. Ничего страшного. Абсолютно ничего… хотя если это не птица, а…

— Масато, — прервала его Саэ, — перестань дышать так громко, а то я подумаю, что за нами идёт стадо быков.

— Я просто стараюсь не умереть, — выдохнул он. — Это требует концентрации.

Рё шёл позади, молча наблюдая за изменениями в энергетическом фоне. Его рука была поднята, пальцы чуть дрожали — он, похоже, что-то ощущал.

— Энергия становится плотнее, — произнёс он негромко. — Это зона, где чаще всего появляются пустые.

Масато побледнел.

— Может, тогда просто… вернёмся? Проверим всё снаружи? Например, есть ли там чайная…

— Экзамен, — отрезала Саэ. — Мы должны пройти его.

— Да, но ведь никто не сказал, что пройти — это обязательно возвращаться живым!

Он нервно усмехнулся, но никто не ответил. Только листья шевельнулись, словно вздохнули от скуки.

Они остановились на небольшой поляне, где свет всё ещё пробивался через листву. Тут, под этим тихим сиянием, казалось, что всё спокойно. Даже Масато немного расслабился.

Птицы пели — тонко, неуверенно, будто боялись нарушить покой. Воздух был пропитан запахом мха и влажной земли. Где-то рядом журчал ручей, едва слышно, словно говорил: «Всё хорошо. Всё спокойно».

Шинджи позволил себе вдохнуть глубже, опустил плечи.

— Видите? — сказал он, осторожно. — Может, всё не так уж плохо. Может, этот участок уже очищен.

Саэ фыркнула:

— Если ты начнёшь надеяться, нас точно найдёт кто-нибудь страшный.

— Спасибо, утешила, — ответил он.

Он огляделся внимательнее.

Туман внизу двигался плавно, почти лениво, словно подчинялся дыханию леса. Ветки высоких деревьев тянулись друг к другу, будто сплетаясь в купол. Иногда между ними пролетала тонкая пыльца, сверкая золотыми искрами.

Масато смотрел на неё и подумал:

Интересно… почему, когда мир выглядит таким красивым, мне всё равно страшно? Может, красота — это маска перед ужасом. Как улыбка перед ударом.

Он уселся на корень дерева, чтобы передохнуть. Саэ и Рё обсуждали стратегию: кто первым применит хадо, кто будет прикрывать.

Шинджи же уставился в землю, где капли росы сверкали, как крошечные зеркала.

Он видел своё отражение в них — испуганное лицо, чуть прищуренные глаза. И вдруг ему показалось, что отражение моргнуло не так, как он. На долю секунды — чуть позже, чуть медленнее.

Он вздрогнул.

Спокойно. Просто нервы. Просто усталость. Или я начинаю видеть то, чего нет.

Но в глубине души он знал — что-то изменилось. С каждым шагом в этот лес будто соскальзывал слой привычной реальности.

Он начал чувствовать то, чего раньше не чувствовал: лёгкое покалывание под кожей, как если бы воздух сам касался его сознания. В каждой тени, в каждом движении ветра — что-то присутствовало. Невидимое, но настоящее.

Коуки вдруг прижалась к его шее, шерсть встала дыбом.

Шинджи замер.

— Саэ… — прошептал он. — Тебе не кажется, что стало… тише?

Она обернулась, нахмурившись.

Действительно, звуки исчезли. Ни птиц, ни ветра, ни даже шума листьев. Всё вокруг застыло в странной, липкой тишине.

Рё нахмурился, сделал шаг вперёд, вслушиваясь.

— Это не просто тишина, — сказал он глухо. — Это подавление звука. Духовная вибрация смещена.

— Переведи на человеческий, — попросил Масато.

— Что-то здесь нас слушает.

Сердце Шинджи ударило где-то у самого горла. Он сжал рукоять меча, хотя рука дрожала.

Нет, нет, нет, только не сейчас. Я не готов. Я вообще никогда не готов. Может, если я буду стоять неподвижно, оно подумает, что я дерево?

Он заставил себя вдохнуть. Один, два, три. Дыхание сбилось. Лоб вспотел.

Свет вокруг стал тусклее, словно солнце внезапно устало светить.

И тогда, в самой глубине тумана, что-то зашевелилось.

Тень.

Сначала — просто лёгкий силуэт, расплывчатый, без формы. Но потом — движение, как будто кто-то крадётся на четырёх лапах.

Глухое, влажное дыхание.

Масато почувствовал его, как удар в живот.

Он хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

— Саэ… — наконец выдохнул он. — Мне кажется… или…

— Тихо, — прошипела она. — Я тоже вижу.

Пустой ещё не показался, но его присутствие уже чувствовалось, как давление в ушах. Воздух сгустился, и даже Коуки, обычно неугомонная, вцепилась когтями в его плечо и больше не двигалась.

Время будто остановилось.

Сердце билось громче, чем шаги. Каждый вдох отдавался гулом в голове.

Шинджи понимал — всё, что он чувствует сейчас, это не просто страх. Это предчувствие.

И где-то глубоко внутри, в самой тьме сознания, что-то ответило ему — холодный, чужой голос, тихий, как дыхание ветра:

Ты видишь… больше, чем другие. Просто боишься открыть глаза.

Он не знал, чей это был голос — свой, чужой, или самого страха. Но на секунду ему показалось, что мир вокруг действительно стал иным.

Словно кто-то повернул невидимую ручку восприятия — и всё засияло чуть ярче, чуть глубже, чуть страшнее.

И тогда, из густого тумана, впервые показались глаза. Белые, без зрачков. Гладкие, пустые.

Пустой прибыл.

Туман дрожал.

Не колыхался, не рассеивался — именно дрожал, будто лес сам боялся дышать.

Всё вокруг застыло в сером безмолвии, где даже дыхание казалось криком.

Из этой неподвижности вырос силуэт.

Сначала расплывчатый, будто часть тумана просто решила стать плотнее. Потом — более чёткий: длинные конечности, сутулая спина, маска с узкими щелями глаз.

Пустой вышел из белесой мглы так, будто вынырнул из самого сна.

Масато отшатнулся.

Ему показалось, что даже земля под ногами дрогнула, но, возможно, это просто его колени отказались держать тело.

Он сглотнул, но во рту было сухо.

Так. Так, спокойно. Это не кошмар. Это реальность. Что хуже. Прекрасно. Великолепно. Именно этого я всегда хотел — умереть в учебных целях.

Пустой остановился в нескольких шагах. Его дыхание было неровным, хриплым — каждое вдыхание звучало, как треск ломающихся веток. Из прорезей маски струился пар, словно из-под шлема чудовища вырывалось само дыхание тумана.

Он чуть повернул голову, и Масато понял, что существо их рассматривает.

Не глазами — чем-то другим.

Саэ шагнула вперёд.

— Осторожно. Это не тренировочная иллюзия. Реальный экземпляр.

Голос её дрогнул, хоть она и пыталась казаться уверенной.

Рё поднял руку, концентрируя духовную энергию.

— Я накрою его Гэки. Масато, прикрой нас, если…

— Если что? — выпалил тот. — Если оно решит перекусить мной между заклинаниями?

— Если оно двинется, — спокойно ответил Рё.

Всё происходило медленно, слишком медленно — будто само время стало вязким.

Каждый звук был громче обычного: потрескивание ветки под ногой, шорох ткани, тихое биение сердца.

Пустой двинулся.

Не рывком, а плавно — с той ужасающей уверенностью, с какой движется хищник, знающий, что добыча всё равно не уйдёт.

Масато хотел сделать шаг назад, но ноги не слушались.

Он чувствовал, как пот холодными ручьями стекает по спине.

Почему я не могу бежать?.. Почему всегда, когда надо бежать, тело решает подумать о философии?!

Саэ выкрикнула заклинание:

— Хадо № 31 — Шаккахо!

Красный шар вспыхнул в её ладони и полетел вперёд.

Свет ударил по маске Пустого — вспышка, дым, запах жжёной плоти.

Но тварь не отступила. Она лишь отшатнулась, взревев так, что воздух завибрировал.

И в тот же миг ринулась вперёд.

— Рё! — закричала Саэ.

— Бакудо № 9 — Гэки!

Красные линии заклинания вспыхнули в воздухе, переплетаясь, но Пустой прорвал их, как паутину. Вспышка — и Рё отлетел в сторону, ударившись о ствол дерева.

— Рё! — вскрикнула Саэ.

Масато стоял, не двигаясь, словно все звуки проходили сквозь него.

Мир вокруг сжался до одного образа — Пустого, приближающегося шаг за шагом.

Он чувствовал, как его дыхание превращается в судорожное хрипение.

Руки дрожали.

Меч в ладони казался чужим, тяжёлым, ледяным.

Всё тело кричало: «Беги!»

Но что-то внутри шептало: «Смотри».

Он поднял взгляд — и увидел.

Не самими глазами, а будто другим чувством.

Потоки энергии, тонкие нити, струящиеся в воздухе. Движения Пустого, предсказанные заранее, как следы в песке до того, как нога их коснулась.

Мир вдруг стал медленным, понятным, почти прозрачным.

Что… это? — промелькнула мысль. — Это страх? Или… наоборот?

Он видел, как когти Пустого поднимаются.

Видел, как Саэ делает шаг в сторону, чтобы прикрыть Рё.

Видел, как Коуки сжимает его плечо.

И в этом мелькании будущего почувствовал что-то вроде щелчка — будто замок открылся.

— Назад! — выкрикнул он. — Оба! Сейчас!

Саэ и Рё, не задавая вопросов, послушались.

Пустой ринулся вперёд, когти пронеслись по воздуху, рассекая место, где секунду назад стояли они. Воздух загудел, словно жалуясь.

Масато инстинктивно выставил руки.

Он не думал. Не вспоминал формулы. Просто… говорил.

— Бакудо № 26 — Кёкко!

Воздух дрогнул, свет исказился.

Мир стал мутным, словно пространство покрылось пленкой воды.

Они исчезли из виду Пустого.

Шинджи тяжело дышал.

Получилось?.. Серьёзно?.. Я не умер? Нет, подожди, может, я умер, а просто ещё не понял?

Он слышал, как где-то рядом Саэ шепчет:

— Это… ты сейчас сделал?

— Похоже… — выдохнул он. — Или это просто галлюцинация от паники.

Тварь рыскала взглядом по сторонам, не видя их. Масато ощущал каждое её движение, как дрожь в воздухе.

Всё его тело было на пределе. Он чувствовал мир слишком ясно — каждую вибрацию, каждый вдох.

Что со мной происходит?.. Почему я вижу всё наперёд?.. Это ведь невозможно…

Но внутри, за страхом, за адреналином, пробивалось странное чувство уверенности.

Будто его страх стал компасом, указывающим путь.

Пустой снова зарычал, и звук этого рыка заставил листья дрожать.

Он взмахнул когтями — в воздухе разошлась волна энергии. Заклинание маскировки дрогнуло.

Масато понял: они не смогут долго скрываться.

Он взглянул на Саэ. Та, стискивая меч, кивнула.

— Если не атакуем — он найдёт нас сам.

Он сглотнул.

— Значит… атакуем. Прекрасно. Просто замечательно.

Сердце билось, как барабан.

Он медленно поднял руку, чувствуя, как в ладони собирается энергия.

Пальцы дрожали, но в дрожи была какая-то ритмичность — как будто сам страх подсказывал, как направить силу.

— Хадо № 33 — Сокатсуй! — выкрикнул он.

Из ладоней сорвалась синяя вспышка — пламя, сжатое до предела. Оно ударило прямо в землю перед Пустым, взорвавшись всполохом света.

Глухой грохот отразился от стволов, ослепив всех.

Пустой отступил, закрывая лицо руками. Его рев стал ещё громче.

Масато упал на колени, тяжело дыша.

Руки горели — от напряжения или от избытка реяцу, он не понял.

Получилось… получилось?…

Он поднял взгляд — и увидел, как существо снова выпрямляется, пар из его маски струится вверх, как дым из жерла вулкана.

Пустой был ранен, но не повержен.

Его маска треснула, но глаза, эти белые бездны, светились ещё ярче.

Он злится… — понял Масато. — Он сейчас пойдёт за мной. Именно за мной»

И впервые за всё время он ощутил не просто страх.

Он ощутил холодное понимание: вся их группа — цель не леса, не судьбы, не экзамена.

Цель — он.

Пустой снова поднялся.

Его силуэт будто вырос — стал плотнее, темнее, страшнее. Туман вокруг клубился, реагируя на его движения, словно сам воздух боялся приблизиться.

Из-под треснувшей маски вырывался низкий вой — не крик, не рык, а гул, похожий на ржавую сирену, пробуждающую в теле первобытный ужас.

Саэ сделала шаг вперёд, но Масато остановил её рукой.

— Нет… — прошептал он. — Это бесполезно. Он видит нас. Он чувствует нас.

Он видел — прямо видел, как от Пустого исходят волны энергии, как в каждой из них дрожит нечто живое, безымянное. Потоки света и тьмы сплетались перед его глазами в линии, словно кто-то нарисовал саму структуру боя.

Эти нити… они ведут к его центру… к маске… если ударить туда…

Но голос страха внутри тут же возразил:

Ты не выживешь. Даже если попадёшь, даже если уничтожишь его — он всё равно коснётся тебя. И ты исчезнешь вместе с ним.

— Замолчи… — выдохнул он вслух, не замечая, что сказал это. — Замолчи, я не…

— Что? — не поняла Саэ.

— Ничего, — поспешно ответил он. — Просто разговариваю со своим страхом. Старое хобби.

Пустой двинулся.

Медленно. Давя. Каждое его движение сопровождалось звуком, похожим на гул костей, что ломаются под водой.

Масато чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Рё стоял позади, пытаясь восстановить концентрацию, но тело его дрожало — он был истощён.

Саэ подняла меч.

— Если что, я прикрою…

— Нет, — твёрдо сказал Масато, и сам удивился, как спокойно прозвучал его голос. — Если кто и должен бояться — так это я.

Он шагнул вперёд.

Каждый шаг отдавался эхом — будто лес слушал.

Туман расступался медленно, открывая пространство, где столкнулись два дыхания — человеческое и чудовищное.

Пустой зарычал, выбрасывая когти. Воздух разрезало, как нож. Масато прыгнул в сторону, и когти вонзились в землю, разбрасывая комья мха.

Всё вокруг будто замерло.

В этот момент он ощутил странное спокойствие. Не отсутствие страха — наоборот, его вершину. Полное, чистое осознание, что страх есть, но он принадлежит ему.

— Ладно… — прошептал он. — Если боишься — бойся с пользой.

Он поднял руки.

Реяцу хлынула, словно поток воды из прорванной плотины. Воздух задрожал, волосы встали дыбом, и даже туман на мгновение отступил.

— Бакудо № 26 — Кёкко!

Мир вокруг изогнулся. Свет исчез, границы растаяли. Они снова стали невидимыми.

Пустой повернул голову, зарычал, выискивая добычу.

— Хадо № 33 — Сокатсуй! — крикнул он, направив ладонь вниз.

Голубое пламя сорвалось с руки, ударило в землю, ослепив Пустого вспышкой. Тот взвыл, инстинктивно закрываясь. Свет окрасил туман в синий, словно всё пространство стало одним сплошным заклинанием.

Но Масато не остановился.

Он чувствовал, как энергия внутри всё ещё бьётся, как сердце.

— Бакудо № 37 — Тсурибоши!

Над тварью раскрылась сеть — огромная, светящаяся, сотканная из реяцу. Она спустилась вниз, как небесная ловушка, охватывая Пустого со всех сторон.

Тот метнулся, пытаясь вырваться, но сеть затянулась сильнее.

Три заклинания.

Три импульса.

Три страха, сросшиеся в один миг.

Свет, звук и тьма столкнулись.

Всё вокруг дрогнуло. Лес озарился слепящим сиянием — настолько ярким, что даже Саэ и Рё зажмурились.

Пустой завопил. Маска треснула — на этот раз до конца. Изнутри вырвался поток серого дыма, распадаясь на пепел.

Тело чудовища обмякло и исчезло, рассыпаясь на крошечные частицы света, которые медленно упали на землю, как пыль из чужого сна.

И только тогда Масато понял, что не дышит.

Он стоял, застыв, с вытянутыми руками, и воздух наконец прорвался в лёгкие.

— Я… — выдохнул он, тяжело оседая на колени. — Я жив?..

Саэ подбежала к нему.

— Жив, идиот. Хотя, честно, я сама не уверена, как ты это сделал.

Рё подошёл следом, вытирая кровь из уголка губ.

— Три кидо… одновременно. Без ошибок. Без чтения заклинания. Без подготовки. Это невозможно, — сказал он почти шёпотом.

Масато смотрел на свои руки. Они дрожали. Пальцы были обожжены светом реяцу, но боли он не чувствовал — только слабость, как будто в нём выжгли всё, кроме пустоты.

— Наверное… просто повезло, — выдохнул он, пытаясь улыбнуться.

— Повезло? — Саэ вскинула бровь. — Если это везение, то я хочу, чтобы мне хотя бы раз повезло так же эффективно.

Они рассмеялись — тихо, нервно, с облегчением. Смех разлился по лесу, как слабый отблеск жизни после долгой ночи.

Масато поднял взгляд.

Туман снова стал мягким, спокойным. Где-то в ветвях пели птицы.

Он вздохнул, впервые за долгое время спокойно.

Страх… он ведь не враг, — подумал он. — Он просто… предупреждение. Сигнал. И если прислушаться, можно услышать не только опасность, но и силу.

Коуки спрыгнула с его плеча, села на землю перед ним и ткнулась мордочкой в руку.

Он улыбнулся.

— Видишь, Коуки… я ведь говорил, что умирать рано.

Обезьянка что-то тихо пропищала в ответ, и он не понял — это было согласие или сарказм.

Он посмотрел в сторону рассеянного света — туда, где исчез Пустой.

На мгновение ему показалось, что издалека, сквозь остатки тумана, на него кто-то смотрит.

Глаза. Чужие. Но не злые. Просто… наблюдающие.

Он моргнул — и видение исчезло.

Но где-то внутри, глубоко, всё ещё звенел тихий голос, тот самый, что он слышал перед боем:

Ты видишь больше, чем другие. Просто боишься открыть глаза.

Масато опустил голову и улыбнулся.

— Может быть, — сказал он себе тихо. — Но, знаешь, иногда бояться — это лучший способ не ослепнуть.

Когда они вернулись в Академию, инструктор долго молчал, слушая их отчёт.

Потом сказал коротко:

— Миссия выполнена. Без потерь. Результат… удивительный.

Масато хотел было что-то ответить, но Саэ с Рё переглянулись и синхронно пихнули его локтями.

— Просто прими похвалу, герой, — сказала Саэ.

— Герой? — он нахмурился. — Я предпочёл бы "выживший". Это звучит реалистичнее.

Позже, уже вечером, он сидел у окна своей комнаты.

Солнце садилось, окрашивая Сейрейтей в янтарь.

В отражении стекла его глаза на секунду вспыхнули тем же золотистым цветом.

Он коснулся их пальцами.

— “Видишь больше, чем другие”… — прошептал он. — Да ну, я и так вижу слишком много.

Коуки зевнула, свернувшись клубком рядом.

Масато тихо улыбнулся.

— Ладно… хватит думать о пустых. Завтра экзамен по истории. А он, как известно, куда страшнее.

За окном легонько шелестели листья, и в этом шелесте было нечто похожее на смех.

Мир снова дышал спокойно.

А вместе с ним — и Масато.