Живой Журнал. Публикации 2007

История про Иванова

Принялся с утра пораньше думать про писателя Иванова. Я не могу сказать, отчего он мне "немного против шерсти", но при этом абсолютно не кривя душой признаюсь во всяких интервью, что этто один из самых интересных писателей современной литературной обоймы. В чем феномен Иванова для меня — непонятно.

Во-первых, надо сказать два слова не о биографии автора, а о, так сказать, социальном функционировании текста.

Массовая культура устроена так, что всё время расставляет писателей по тематическим полкам. И у Иванова есть все шансы превратиться в такого уральского Маркеса. Он состарится, поседеет и станет таким пермским сказителем наподобие Бажова. Массовая культура очень любит географическую экзотику, соединённую с мудрыми рассуждениями.

Во-вторых, часто говорят именно феномене Иванова. Действительно, он ещё довольно молодой по писательским меркам человек, первая книга вышла относительно недавно — в 2003 году, хотя печататься он начал ещё в девяностом. При этом его имя сначала связывали с фантастикой (теперь это не свойство текста, а знак принадлежности к некоторой общности — как бы фантастику пишут все: Быков, Славникова, Толстая и Пелевин. Но Иванов сначала демонстративно открещивается от фантастов, а потом и от всякой групповой принадлежности. Но при этом есть грамотная PR кампания, есть фестиваль «Сердце пармы», и, главное, добротные тексты. Хорошая книга может кануть в забвение без рекламной поддержки, но вот бездарной ничего не поможет.

Как и с прочими книгами, его роман «Блуда и Мудо» будут объяснять через «это как у» — в данном случае это как у Гоголя: канцелярские души, бытописание Руси, но не чернозёмной провинции, а всё той же родной Иванову. Не хотел бы он подразнить читателя — не называл бы так текст.

В общем, никакого феномена нет. Есть нормальный, трудолюбивый писатель.

Но отчего он вщёлкивается мне в голову как бы насильно — я не могу разобраться.

Извините, если кого обидел.

22 августа 2007