Живой Журнал. Публикации 2007

История про страшную месть Карлсона (VI)

…На эту вторую ночь Малыш начертил вокруг пюпитра Мелком Судьбы кривоватый эллипс, и надписал несколько слов из записной книжки вроде «Эргладор-Гладриэль», а потом спокойно, хоть и скороговоркой, не поднимая глаз, продолжал читать Великую Книгу. Бесовские герои уж давно плыли по горной реке, а меч и туника лежат на песке (Тут Малыш опять поднял глаза, и увидел, что труп в эльфийских одеждах из нейлона стоит перед ним на роковой черте). Уж вперила беспокойница в него мёртвые, позеленевшие глаза с потёками готической туши и страшно стучала зубами.

Фрекен Бок заметно сдала за сутки, и Малыш увидел, что мёртвая девушка не там ловила его, где он стоял, а совсем в ином месте. Видать, она не могла видеть Малыша — и тогда она начала глухо ворчать, и, ворочая мёртвыми губами, стала произносить гадкие слова. Хрипели и скрежетали они, как миргородская пилорама, и на всякий философский «Эргладор» находился у неё «Расвумчор», а на всякую «Гладриэль» обнаруживался «Миэль»,

Ветер пошёл от этих слов, бились странные существа крыльями в пластиковые окна, царапал кто-то по железу подоконника, но тут вновь закричал петух, и всё стихло.

Пришедши снова в столовую, он засосал добрую бутылку вискаря, и на все вопросы отвечал только:

— Много на свете всякой дряни случается. Шит, как известно, хепенд. А страхи такие случаются — ну… — при этом Малыш только махал рукою.

В этот момент проходила вчерашняя девка, и вдруг вскричала, глядя на Малыша:

— Ай-ай-ай! Да что это с тобою? Ты ведь поседел совсем!

— Да она правду говорит! — сказал охранник, всматриваясь в Малыша пристально.

Ужаснулся философ и понял, что Кроули с Фрэзером — это одно, а вот своя жизнь дороже. Пошёл он к господину фон Бок и стал проситься на волю. Но так посмотрел фон Бок на студента, что, будто галушкой, поперхнулся Малыш своими словами.

День уже погрузился в тёмный чулан, и страшная работа в третий раз ждала Малыша.

Он тайком перекрестился и почувствовал будто, что христианской веры в нём прибавилось. Но делать нечего — принялся он читать бесовскую английскую книгу.

Свечи трепетали, струили свои аптекарские ароматы, и, казалось, самые пальцы Малыша уже пахнут ладаном. До поры, до времени в ресницах молодой фрекен Бок спала печаль, но Малыш чувствовал, что это спокойствие временное.

Но вот с треском лопнула железная крышка гроба, и поднялся мертвец. Еще страшнее был он, чем в первый раз. Зубы его страшно ударялись ряд о ряд, в судорогах задергались его губы, и, дико взвизгивая, понеслись заклинания. Вихорь поднялся по комнате, упал портрет Профессора со стены, полетели сверху вниз разбитые стекла окошек.

И снова мёртвая девушка забормотала свои заклинания, и верно — вызвала множество страшных существ.

Впрочем, первым явился и сам господин фон Бок. Был он призрачен, просвечивали сквозь него детали мебелировки.

— Покайся, отец! — грозила ему дочь. — Не страшно ли, что после каждого убийства твоего мертвецы поднимаются из могил?

— Ты опять за старое! — грозно прервал её душа олигарха. — Я поставлю на своем, я заставлю сделать, что мне хочется.

— О, ты чудовище, а не отец мой! — простонала фрекен Бок. — Нет, не будет по-твоему! Правда, ты взял нечистыми чарами твоими мирскую власть; но один только Японский Бог помог бы тебе удержать народное богатство в руках. Отец, близок Верховный суд! Если б ты и не отец мой был, и тогда бы не заставил меня изменить моей эльфийской вере. Если б и была моя вера дурна, и тогда бы не изменила ему, потому что Профессор не любит клятвопреступных и неверных душ.

Махнула мёртвая девушка рукой, и упал отец её на колени, схватился за горло и повалился на бок. Долго боролся с невидимой удавкой тот, стараясь сорвать её с шеи. Наконец, было сорвал — взмахнул рукой, но захрипел и вытянулся — и совершилось страшное дело: безумная дочь убила отца своего.

Холодный пот заструился по спине Малыша, но не прервал он чтения…

Извините, если кого обидел.

21 декабря 2007