Живой Журнал. Публикации 2007

История про разговоры CMXVI

— Угадай, про кого писал Евтушенко?

— Державин, как живой

— Там есть ещё подсказка:

— Хм. Это в каком же смысле, дрочил?! Или всё под себя грёб? И про кого это?

— Про Того, у которого Руки не Пусты. Известная фигура, да. Многорук, клыкаст.

— Сдаюсь. Я даже не догадываюсь, о ком это. Зато стих Евтушенки прямо державинский.

— Гаврилроманыча не трожьте. Он в гроб сходя. А Евтушенко это про Ломоносова написал.

— Гаврилроманыч замысловато подпустить любил, за что над ним в его время весьма часто посмеивались. Хотя, нет, не в его, он тогда уже был в гроб сходя. Про Ломоносова мысль была, но соавторство с Лобачевским меня смутило, я только про Лавуазье помню, и то очень смутно.

— Посмеивались-то посмеивались, но "Фелицу"-то написал, а потом в министрах походил. Вы себе представляете Евтушенко в качестве министра юстиции?

— Ну, что вы! Я их не пыталась сравнивать. Просто четверостишие напомнило своим замысловатым ритмом. Хотя, я сейчас перечитала, мой дядя самых честных правил получился.

— Я, кстати, совершенно не могу понять, каким размером пишет Евтушенко.

— Не знаю, наверное, разными.

Извините, если кого обидел.

30 декабря 2007