Живой Журнал. Публикации 2007

История про разговоры DCCCLXXXIX

— Тут вот ведь, в чём дело с этим чешским мультипликационным кротом. Я когда его смотрел, дюже слезами обливался. Потому что это был крот с человеческим лицом развитого социализма — что-то вроде единорога или еврея в ОВИРе. Правда, был ещё другой фильм, про три банана — но этот-то был заведомо хуже книги.

— А я крота не любила. Он был известен вдоль и поперек — особенно надоел мультик с какой-то карнавальной маской, где он пугал бульдога (капиталистического, очевидно). И когда из трех мультфильмов, которые в воскресенье показывали после «Международной панорамы», один оказывался кротом, то мы расстраивались. Еще хуже был кукольный какой-нибудь про осклабившегося щенка со странной развратной улыбочкой и цыпленка с клювом-трубочкой. Но крот тоже достал, как пропаганда. А лучше всего была "Веселая карусель".

— Для меня это сентиментальный Швейк — вот представьте себе сюжет Швейка, вот его тащат и ставят перед судебными медиками, задают вопросы, а он им: «О-ох, ох-ох…», ну и там прочие междометия. Дело в том, что крота специально делали без слов, потому что он сразу стал популярен в других странах.

— Не поддамся. Буду читать Бл. Августина.

— Просто вы кротов готовить не умеете. В кроте — тайный знак, гармония дыры и норы, коннус и рыхлая поэтика почв и смертная тоска червяка. В кроте — смысл.

— Очень может быть. Верю всякому зверю. Но сердцу не прикажешь.

— Ну, Вы же, кажется, в Чехии… у Вас там кротусы вокруг с человеческими лицами ходят. Но я чур лучше с вами Августина почитаю.

Извините, если кого обидел.

21 сентября 2007