Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 13

Графа убили? Навострив уши, я подалась вперёд, чтобы не упустить ни одного слова, и случайно толкнула дверь. Служанки, естественно, тут же замолчали, а мне пришлось судорожно придумывать какой-то предлог и входить.

— Доброго утра, госпожа! — девицы присели в книксенах.

— Доброе, — кивнула я. — Нади сюда не заходила?

Служанки переглянулись, и та из них, что высказывала предположение о смерти графа, ответила:

— Нет, госпожа Сильвия.

— Понятно, — я даже не сомневалась в этом. — Что же, продолжайте работать.

Вышла из комнаты и зашагала дальше к столовой, обдумывая полученные сведения.

Но ничего путного, кроме пункта «поговорить с ловчими», на ум мне не пришло.

«Может, спросить у Надии?» — мелькнула шальная мысль. Увы, и здесь меня ждало разочарование: несмотря на обещание, сестричка на завтраке не появилась. Компанию мне составлял один Фастерс, из которого я, пользуясь моментом, попыталась вытянуть дополнительную информацию о грядущем ревизоре.

— К сожалению, не могу знать, кого отправит его величество, — развёл руками гонец. — Возможно, приедет сам герцог Файервинд, хотя обычно у него много дел.

— Герцог Файервинд? — мне даже не пришлось изображать недоумение.

Фастер посмотрел на меня, как на глубокую, нет, глубочайшую провинциалку.

— Господин Рой Файервинд, герцог Скайшира, правая рука его величества и герой войны. Неужели вы совсем ничего о нём не слышали?

Я густо покраснела и проблеяла:

— Слышала, конечно, просто не сообразила… Понимаете, смерть батюшки стала для меня таким ударом…

— Конечно, понимаю! — гонец принял объяснение без вопросов. — Прошу простить, не подумал.

Я бледно улыбнулась ему в ответ и на всякий случай перевела тему на погоду, дороги и предстоящий отъезд сотрапезника.

Как и планировал, Фастер отбыл сразу после завтрака. Провожали его мы с Надией вместе — «сестричка» объяснила своё отсутствие в столовой не слишком хорошим самочувствием. А после того как крепкая мохнатая лошадка гонца исчезла за воротами замка, Надия едва ли не с ножом к горлу пристала ко мне:

— Сильвия, открой кабинет!

«Как же ты надоела!» — сердито подумала я, а вслух ответила:

— Конечно-конечно, сейчас. Только совсем чуточку поговорю с Хендриком, ладно?

«Сестричка» возмущённо засопела.

— И о чём же?

— О последней охоте батюшки.

Я внимательно следила за реакцией собеседницы и потому сумела заметить мелькнувшую на её лице растерянность.

— Зачем тебе?

И я решила рискнуть.

— Нади, я думаю, батюшку убили, — понизив голос, сказала с убийственной прямотой. — Заманили в чащу колдовской обманкой и убили.

«Сестричка» оторопела, но почти сразу взяла себя в руки.

— Силь, что ты несёшь? Какое убийство? Отец неудачно упал с лошади и сломал шею! Я своими руками обмывала его, я точно знаю!

Так-так, новая крупица полезной информации.

— И всё-таки, Нади, я хочу поговорить с ловчим, — упрямо ответила я. — Ты, кстати, не знаешь, где он сейчас?

Надия приосанилась и подчёркнуто усталым тоном заметила:

— Не понимаю, как ты собираешься быть хозяйкой Блессвуда, если понятия не имеешь, где искать слуг?

Я пропустила подколку мимо ушей, и «сестричка», поняв, что реакции не дождётся, без охоты добавила:

— Наверное, он на псарне.

Псарня. Я воскресила в памяти план замка — ага, вроде бы понятно, куда идти, — и растянула губы в подобии благодарной улыбки:

— Спасибо, Нади.

Но только повернулась, чтобы уйти, как «сестричка» выпалила:

— Подожди! Я тоже хочу послушать, что скажет Хендрик.

«Только тебя не хватало», — мысленно скривилась я. Однако отказать ей я не могла, и потому пришлось идти на псарню в компании.

Здесь было тепло и шумно — охотничьи псы порядком переполошились при нашем появлении. Остро пахло собачьей шерстью, сеном и опилками. Первым заметивший нас молодой псарь неловко поклонился и спросил «чего их сиятельствам надоть».

— Хендрик здесь? — вопросом на вопрос ответила я, напрягая связки, чтобы меня услышали за собачьим гвалтом.

— Ага! — отозвался псарь и указал куда-то в полутёмную глубину длинного помещения. — Он со старой Лайлой возится: та вчера ощенилась.

Я кивнула, давая понять, что услышала, и двинулась в ту сторону мимо вольеров с симпатичными бело-рыже-чёрными собаками, приветливо махавшими нам пушистыми хвостами. Надия шла за мной молчаливой тенью, однако я чувствовала исходившие от неё волны раздражения.

«Злись, злись», — усмехнулась я про себя и наконец добралась до дальнего вольера, рядом с которым стояли двое мужчин. Один из них, в охотничьей куртке, сухопарый и вислоусый, с заплетёнными в косицу рыжеватыми волосами, в которых поблёскивало серебро, держал на ладони отчаянно пищавшего слепого щенка и показывал его второму. Тот был одет так же, но по возрасту годился первому мужчине в сыновья и, судя по почтительному и сосредоточенному виду, являлся кем-то вроде ученика.

— Здравствуйте, Хендрик! — звонко обратилась я к вислоусому, ни на миг не усомнившись, кого вижу перед собой и как к нему обращаться.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — поклонился тот, и ученик торопливо последовал его примеру. — Желаете взглянуть на новый помёт нашей Лайлы?

— Конечно! — улыбнулась я, откуда-то зная, что правильнее будет начать с приятной собеседнику темы. — Какой милашка!

Хотела протянуть руку, чтобы коснуться, но вдруг вспомнила (не знаю, чьей памятью): новорождённых щенков лучше не трогать.

— Боюсь, это её последний помёт. Жаль, хорошая кровь, — вздохнул Хендрик, возвращая щенка матери. Та немедленно принялась вылизывать малыша, а вокруг неё копошились ещё трое его сестёр и братьев.

— Лайла умница, — улыбнулась я. — Батюшка её очень любил. Ах, если бы она была на той охоте…

Ловчий заметно помрачнел, но ничего не ответил. А я перевела взгляд с собачьего семейства на него и, наконец, перешла к тому, ради чего сюда пришла:

— Хендрик, мне нужно поговорить с вами. О батюшке.

Хмурое выражение на лице ловчего сделалось совсем уж мрачным. Однако мой статус графини не предусматривал отказа, и Хендрику оставалось лишь знаком отпустить развесившего уши ученика и сухо сказать мне:

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Скажите, — я смотрела на него почти не мигая, боясь пропустить какую-нибудь реакцию, — вам ничего странным в той охоте не показалось?

— Нет, — лаконично ответил Хендрик. Лицо его было совершенно непроницаемо.

— В дичи, например? — не отступала я. — Этот олень, которого преследовал батюшка, он был обычным?

У ловчего вздулись желваки.

— И до вас бабьи сплетни дошли? — сердито спросил он. — Не слушайте их, ваше сиятельство! Так уж вышло, на охоте бывает. Всё-таки это не пустая прогулка.

«Да-да, и потому ты с таким нажимом об этом говоришь», — хмыкнула я мысленно.

И мягко попросила:

— Но, может, вы расскажете мне об охоте? Как всё случилось?

— Нечего рассказывать, — буркнул Хендрик. — Нам не везло: следов было много, а ни одного зверя поднять не получалось. Потом тот олень, господин граф погнался за ним, мы отстали. Потеряли его, долго искали, пришлось возвращаться за помощью. Утром… утром нашли. Коня задрали волки. Господина графа не тронули, даже мёртвого побоялись.

«Побоялись?» — удивилась я, однако не переспросила. А ловчий между тем закончил:

— Вот и всё, ваше сиятельство. Я же сказал: всякое бывает. И нечего искать виноватых.