Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 18

На следующий день у меня с самого утра была запланирована поездка в деревню для встречи с ментором Колриджем, и несмотря на ночные события, я не стала ничего отменять. Только попросила Нанну присматривать за моими комнатами — на всякий случай.

— Не извольте беспокоиться, голубушка! — уверила старая нянька, и я с более или менее лёгким сердцем начала собираться.

В качестве предлога, а также средства расположить бывшего учителя Сильвии, было решено использовать десять серебряных, взятых из королевских денег. А поскольку я имела весьма смутное представление, много это или мало, то заранее придумала извинение насчёт скудости суммы, уместное в любой ситуации. И после завтрака, страшно волнуясь, но стараясь сохранять внешнее спокойствие, я, как капуста, закутанная в платки и меха, уселась в широкие сани. Нанна лично поставила мне в ноги медную жаровенку с углями, благословила «милостью Создателя», и кучер Филипп с лихим посвистом пустил вскачь двойку лошадей.

Сани легко скользили по наезженной дороге. Позвякивали бубенцы, мелькали по сторонам принарядившиеся ели, колола щёки снежная пыль. А в памяти в такт поскрипыванию снега сами собой всплывали строчки:

Скользя по утреннему снегу,

Друг милый, предадимся бегу

Нетерпеливого коня

И навестим поля пустые,

Леса, недавно столь густые…

«Откуда, откуда?» — тщетно теребила я память, но увы, ничего, кроме красивых мелодичных стихов ко мне не приходило.

Между тем дорога вела нас всё дальше. Над головой высилось ярко-синее небо, и солнце рассыпало по сугробам мириады весёлых зайчиков. Наконец, сани выехали из леса, начался затяжной спуск, а впереди уже можно было различить похожие на игрушки избы, над крышами которых вились белые дымки. Мы миновали мосток через замёрзшую речку, и женщины, стиравшие в проруби бельё, проводили нас поклонами и любопытствующими взглядами.

Сани въехали в деревню, называвшуюся, если верить карте, Снориджем, и здесь тоже каждый встречный считал своим долгом снять шапку перед новоиспечённой графиней. Филипп уверенно провёз меня по единственной улице до центра деревни, где на небольшой площади стояли богато украшенный резьбой дом (должно быть, старосты), что-то вроде трактира, на вывеске которого была грубо намалёвана кружка с пивом, и вытянутое одноэтажное строение. В последнем легко угадывалась школа, и большая её часть, судя по не успевшему потемнеть дереву, была пристроена недавно. Кучер остановил упряжку перед низким крыльцом, и не успела я выбраться из саней, как простая, но добротная дверь открылась. Из неё вышел сухощавый человек среднего роста, одетый в коричневый сюртук. Его лоб казался ещё выше из-за сильных залысин, на носу гордо восседали круглые очки в толстой оправе, и всё это, вкупе с выглядывавшими из-за спины ребятишками, создавало образ типичного учителя.

— Здравствуйте, ментор Колридж! — улыбнулась я, и человек ответил неожиданно красивым и звучным голосом:

— Здравствуйте, ваше сиятельство! Рад вас видеть. Прошу, входите.

Он посторонился, и ребятня за его спиной мигом исчезла. Я вошла, на ходу скидывая капюшон плаща, и вслед за Колриджем двинулась по узкому коридору в глубину школы.

— Вы ведь ещё не были здесь после перестройки? — говорил учитель, одну за другой открывая передо мной двери. — Господин граф, светлая ему память, очень помог: если бы не он, мы бы так и ютились в единственном классе. А теперь, взгляните, есть и комната для отдыха, и для занятий, и обучения основам ремёсел…

Я слушала, кивала, улыбалась глазевшей на меня детворе, а в душе чувствовала нарастающее уважение к отцу Сильвии. Вопреки всем финансовым трудностям найти средства на школу для крестьянских ребятишек было очень показательно.

— Сейчас, пока работы мало, к нам ходят дети из Локриджа и Ашвуда, — идя между рядами парт, Колридж указал на двух девчушек лет семи, судя по схожести, сестёр и трёх мальчишек постарше.

— Ходят? — царапнуло меня слово. — В снег и мороз?

Учитель развёл руками:

— Когда есть возможность, их подвозят, но, сами понимаете, далеко не всегда. Если же днём разыгрывается метель, дети остаются здесь. По распоряжению господина графа у нас на такой случай куплены тюфяки и одеяла.

А если метель застаёт детей в пути? Тюфяки, это, конечно, хорошо, но решение задачи должно быть принципиально иным.

— Не желаете проверить, как дети читают, считают и пишут? — между тем спросил учитель.

Я окинула детвору взглядом и про себя улыбнулась тому, как многие из них тут же втянули головы в плечи. Мягко ответила:

— Спасибо, ментор Колридж, но не думаю, что сегодня у вас была запланирована контрольная. — И продолжила, переходя к цели своего визита: — Если вы не против, я бы предложила отпустить ваших учеников на перемену. Мне бы хотелось кое о чём с вами поговорить.

При слове «перемена» ребятишки немедленно оживились и устремили на учителя две дюжины умоляющих взглядов. А тот выдержал задумчивую паузу и махнул рукой:

— Хорошо. Ступайте в комнату отдыха, можете взять с собой перекус.

Ученики радостно загалдели, вытаскивая из котомок узелки с едой, и шумной толпой вывалились из класса, оставив на столах восковые дощечки, листы серой бумаги, чернильницы и прочие школьные принадлежности.

— Они едят своё? — спросила я, провожая детей взглядом. — У вас нет горячих обедов?

— Я договаривался с хозяйкой «Кружки», — неловко начал Колридж, — и, пока мог, платил ей за обеды. Но школа бесплатная, и хотя родители помогают по мере сил… — Он замолчал и после короткой паузы закончил: — Сейчас кормить получается только тех детей, кто вынужден ночевать здесь.

— Понятно. — Момент подходил идеально, и я достала из складок плаща мешочек с серебром. — Ментор Колридж, здесь немного, но, надеюсь, хватит, чтобы какое-то время обеспечивать детей горячей едой. Позже мы с вами обговорим, сколько нужно в месяц, чтобы школа ни в чём не нуждалась…

Учитель развязал мешочек, заглянул и низко мне поклонился:

— От души благодарю, ваше сиятельство! Этого вполне хватит до Новогодья — занятия ведь не каждый день.

— Прекрасно, — улыбнулась я. — И, думаю, надо найти кого-то, кто согласится объезжать все деревни, утром забирая учеников, а вечером развозя по домам.

— О, это будет замечательно! — просиял Колридж. — Вы очень щедры, ваше сиятельство! И я рад, что положение Блессвуда не так печально, как говорят, коль можно тратиться на школу.

— Увы, положение Блессвуда именно печально, — невесело отозвалась я. Опустилась на ближайшую лавку и посмотрела на Колриджа снизу вверх: — И это, ментор, вторая причина, почему я здесь.