Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 2

Удивлённая Нанна сначала вытаращилась на меня, а затем горестно закачала головой:

— Бедняжечка госпожа Силь! Вы что же, совсем не помните?

Я печально вздохнула, позволив трактовать этот вздох, как собеседнице угодно.

— Вы сегодня батюшку вашего хоронили, — скорбно начала Нанна. — От переживаний с утра ничего не евши, да ещё Надия как обычно… Словом, с похорон вернулись сама не своя. И, видать, когда по лестнице поднимались, оступились. Ну, и упали-то. Хвала Создателю, живы остались.

Оступилась. Здесь крылся какой-то подвох, но какой, я не могла вспомнить.

— А ты видела, как я падала?

— Нет, голубушка, — развела руками Нанна. — Мы с этой дурындой Микой как раз рядом были и на шум прибежали.

То есть никто ничего не видел. И уж тем более вряд ли кто-то сможет сказать, откуда у меня чувство, будто я сплю и вижу ужасно реалистичный, но всё-таки сон.

— Нянюшка…

Я начала, не имея понятия, как закончу фразу, о чём попрошу. И так и не узнала, потому что дверь в гостиную резко распахнулась, и внутрь ворвалась невысокая девица — жгучая белокожая брюнетка в элегантном траурном платье. Прожгла меня взглядом угольно-чёрных глаз и возмутилась:

— Сильвия! Опять разыгрываешь драму? Неужели после того, как ты стала хозяйкой Блессвуда, не можешь вести себя более достойно?

— Тише, госпожа Надия! — почти прикрикнула на неё Нанна. — Не видите, госпоже Силь дурно!

— Это ты тише, Нанна! — отрезала Надия. — Привыкла, что отец тебя защищал? Так вот, теперь отвыкай.

Сестра? Эта голосистая девица — моя сестра? Но у меня же нет ни сестёр, ни братьев!

Между тем Надия подскочила ко мне и, беззастенчиво схватив за руку, потянула за собой:

— Ну же, Сильвия, там поминальная трапеза, гости… Ты и так всех оскорбила, ни с того ни с сего выбежав из столовой. Давай, не порти впечатление окончательно!

И снова у меня возникло ощущение подвоха. Возможно, поэтому я с неожиданной силой вырвала запястье из хватки Надии.

— Мне дурно, Нади. — Ух, сколько стали получилось добавить в голос! — Извинись за меня перед гостями, уверена, они поймут. И побудь немного за хозяйку, ты ведь это так любишь.

Вновь слова сорвались по наитию и попали точно в цель. На миловидном личике Надии сначала отразилось удивление, словно забитая собачонка вдруг показала ей зубы, а затем оно некрасиво исказилось от злости.

— Ладно, — выплюнула она, — так и быть, вытащу нас всех сама. Снова. А ты продолжай страдать, графиня Блессвуд.

И в точности, как ворвалась в гостиную, она вылетела из комнаты прочь.

— Бессовестная, — припечатала вслед Нанна и повернулась ко мне, мгновенно сменив осуждение на ласку: — Не слушайте её, госпожа Силь. Нет бы благодарной быть, что батюшка ваш её приютил да воспитание дал, как родной дочери. А она ишь! Дерзит здесь да вас шпыняет.

Ещё один кусочек головоломки. Жаль только, что голова моя, похоже, в прямом смысле решила сломаться тянущей болью в затылке и висках.

— Нянюшка, — мне надо побыть одной, но не в гостиной, куда может кто угодно вломиться, — отведи меня в спальню.

Нанна окинула меня взглядом и попыталась предложить:

— Мож, ещё полежите чуток?

Однако верно поняв возникшее на моём лице упрямое выражение, вздохнула и наклонилась ко мне:

— Ну-ка, хватайтесь за шею. А теперь не спешуйте.

Общими усилиями мы подняли меня с софы и всё так же медленно побрели из гостиной.

— Без свечечки оно, — пыхтела Нанна, ведя меня по коридору, — труднее, конечно. Но ничего, добредём.

И мы брели: через холл, вверх по лестнице, которая едва не стала (или стала?) для меня роковой, снова по полутёмным, стылым коридорам (на освещении и отоплении здесь явно экономили).

Наконец, моя провожатая толкнула одну из дверей, и мы вошли в тепло уютной спальни. Здесь Нанна уложила меня на постель под белым газовым балдахином, разула, ослабила шнурки корсета и укрыла широченным пуховым одеялом.

— Я вам супчик принесу? — предложила она. — Кати сказала, вы на поминальной трапезе тоже крошки в рот не брали.

От напоминания о еде замутило, и я поспешила отказаться:

— Нет, нянюшка, обойдусь.

— Тогда хотя бы медового взвара попить надо, — не допускающим возражений тоном постановила Нанна. — А то опять свалитесь с голоду. Сейчас кружечку свеженького принесу.

И не слушая моих слабых протестов, она подкинула дров в разожжённый камин и вышла из комнаты.

Наконец-то одна.

Я повернулась на бок, и пластина корсета неудачно впилась под рёбра.

«Всё-таки надо раздеться. Вот только пусть Нанна вернётся, поможет».

Нанна. Нянюшка «госпожи Сильвии», новоиспечённой графини Блессвуд. Которая едва (или не едва) не погибла, упав с лестницы. И у которой есть приёмная сестра Надия, та ещё стерва по первому впечатлению.

— И это я?

Чужой голос. Чужое тело. Сон? Безумие?

— Ничего не помню.

Я со вздохом запустила руку под подушку, чтобы устроиться поудобнее, и вздрогнула, когда мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Без промедления вытащила это «что-то» на свет: тетрадь? Да, толстая тетрадь в кожаной обложке и с позолоченной застёжкой, запетой на маленький замочек.

— Дневник?

Догадка пришла как будто ниоткуда, а вместе с ней я внезапно ощутила цепочку на шее.

Однако достать её из-под воротника мне не дали. Дверная ручка мягко повернулась, и не успела я сунуть тетрадь обратно под подушку, как в спальню вошёл высокий широкоплечий мужчина.