Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 75

Этот и следующие дни были полны хлопот. Организация поминок Хантвуда — как ни крути, он был аристократом, а значит, даже скромные похороны требовали соблюдения кучи неписаных правил. Вникание в дела баронства — да, формально это полностью лежало на Файервинде, однако я не теряла надежды вернуть владения Хантвудов графам Блессвуд. И потому не только разбирала бумаги вместе с ревизором (тот, кстати, и намёком не возражал против моего участия), но и ездила с ним по арендаторам, а главное — на лесопилку. Её управляющий, Коннор Майлз, мне не особенно понравился: пускай он был вежлив и без вопросов всё показывал и рассказывал, бегающий взгляд и безуспешные попытки успокоить нервные руки говорили, что не так уж он безгрешен.

— Ворует? — спросила я у Файервинда на обратном пути.

— Почти наверняка, — подтвердил тот. — Вопрос в том, сколько.

— Думаю, приемлемо, — усмехнулась я. — Иначе уже давно был бы покойником, а не управляющим — Хантвуд милосердием не отличался.

Ревизор ответил зеркальной усмешкой, а я шутливо добавила:

— Кстати, вы заметили? Такое впечатление, что вас он боится больше, чем прежнего хозяина.

— И правильно делает, — с достоинством согласился Файервинд.

Я вопросительно приподняла брови, вынудив его расшифровать:

— Репутация, госпожа Блессвуд. Принято считать, что от королевского советника невозможно утаить что-либо. И, говоря между нами, так оно и есть: огонь безжалостно освещает самые тёмные закоулки просто в силу своей природы.

Ну да, меня ведь он в итоге раскрыл. И Хендрика вывел на чистую воду. И насчёт пропавшего золота не сказать, чтобы сильно кошмарил. Вот только почему Волк с Зайцем решили, будто ему не совладать с Тенью?

Я слегка тряхнула головой, возвращая себя к разговору, и поинтересовалась:

— А как бы вы поступили, получив доказательства нечистоплотности Майлза?

— Заставил бы компенсировать ущерб, — спокойно ответил ревизор. — Вряд ли он тратит всё, что присваивает. И, разумеется, нашёл бы замену. Например…

Он со значением посмотрел на меня, ожидая вариант, и я в тон подхватила:

— Например, Харди с Кривого хутора.

Файервинд довольно улыбнулся: наши мысли совпали. А я вдруг осознала, насколько хорошо в последнее время мы понимали друг друга. Управленческие дела не были связаны с рискованными мероприятиями, а значит, не давали повода для споров. К тому же Файервинд знал мой секрет, отчего с ним можно было вести себя естественно. И это дорогого стоило: быть полностью собой хотя бы рядом с кем-то. Я могла задать ему любой вопрос, могла разговаривать на равных и не прятать ни ум, ни характер. Так что, пожалуй, стоило сказать Зайцу спасибо за совет быть искренней.

Пускай и намёк он при этом сделал крайне дурацкий.

***

Хантвуда хоронили в закрытом гробу, и, к счастью, мне не потребовалось произносить речей о покойном — эту миссию благородно взял на себя Файервинд. Я же высидела поминальную трапезу и мысленно поставила галочку напротив соответствующего пункта дел.

На следующей строчке стояло «Дождаться ответа короля по баронству», и здесь от меня уже ничего не зависело. Потому я продолжала вникать в бизнес (а заодно расставлять пометки, кого из работников Хантвуда уволить при первой же возможности, а кого, наоборот, повысить) и фактически приезжала в Блессвуд только переночевать. Тем не менее старалась заглядывать к Надии и регулярно выслушивала доклад о Хендрике. Новостей ни у той ни у другого, по понятным причинам, не было, и лично меня это устраивало полностью.

Течение жизни (наконец-то) перестало скакать по порогам приключений, таинственных происшествий и интриг и разлилось спокойной рекой деловой рутины. Но выдохнуть всё равно не получалось. Во-первых, несколько напрягала неопределённость с тем, получу я лесопилку или нет. А во-вторых, однажды вечером Нанна заметила:

— Скоро Зимогодье, голубушка. Готовиться надо, — и я поняла, что на меня легла ещё одна обязанность: устроить в замке праздник.

Зимогодье было здешним Новым годом, и, следовательно, к нему требовалось всё нарядить, всех пригласить и наготовить гору вкусной еды. К счастью, для первого и последнего пунктов у графини Блессвуд были слуги. К несчастью, это никоим образом не отменяло необходимость организовывать и контролировать.

— Ужасно, — на следующий вечер жаловалась я Файервинду за ужином. — Составить меню, провести ревизию кладовых, написать письма… Пятнадцать пригласительных, двадцать просто поздравительных и десять — с заказами для праздника. Честное слово, я после Изнанки себя бодрее чувствовала!

— Сочувствую. — Ревизор был искренен, будто ему самому приходилось со всем этим сталкиваться. — Обычно подобным начинают заниматься за месяц до праздника, и тогда всё проходит, скажем так, безболезненнее.

— Обычно да, — со вздохом согласилась я. — Но у нас здесь то похороны, то браконьеры, то Тень, то ещё какая-нибудь напасть. Хорошо ещё, что Нанна не в последний день напомнила.

— Вы со всем справитесь, — утешил ревизор. — И коль уж мы заговорили о Зимогодьи, у меня есть для вас ранний подарок.

С этими словами он протянул мне конверт, запечатанный оттиском королевской печати.

— Решение по баронству! — ахнула я, торопливо беря письмо. — И что там?

— Взгляните сами. — Файервинд хранил невозмутимый вид, однако глаза его смеялись, выдавая, что содержание послания ему прекрасно известно.

Я быстро сломала печать, развернула послание и заскользила взглядом по строчкам. Слова, слова, где же главное? Вот, наконец-то!

«Сим поручаю графине Блессвуд взять под свою руку управление землями покойного барона Хантвуда, как и полагается доброму сюзерену. Жду от графини каждые три месяца доклад о делах баронства и рассчитываю на процветание всех вверенных ей земель».

— Чудесный подарок! — Я подняла на Файервинда сияющий взгляд. — Спасибо большое!

— Я всего лишь выполнил миссию посыльного, — улыбнулся тот.

И хотя я, разумеется, не поверила — наверняка король опирался на доклад своего советника о делах в графстве, — выпытывать у ревизора правду не стала.

Пусть скромничает, если ему так хочется. Мою благодарность это не уменьшит.