Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 24

Ночь я провела в «увлекательном» изучении забранных из кабинета бухгалтерских документов, и то, что узнала, подтвердило худшие опасения.

Арендаторы графа в большинстве своём сидели без денег: многим из них уже дважды давалась отсрочка квартальных выплат. Сам граф с трудом балансировал на грани банкротства: пока ему удавалось платить по счетам, но, судя по записям, на это уходили средства из «неприкосновенного запаса». То есть тех восьми сотен золотом, которые я планировала до весны как-нибудь пополнить и пустить на откуп от брачных притязаний барона.

А теперь выходило, что мне тоже придётся «лезть в кубышку», иначе у жителей графства будут проблемы: как минимум три его области были дотационными.

Я вздохнула на новое сложное слово и захлопнула гроссбух. Что мне завтра отвечать на расспросы ревизора? Как я собираюсь возрождать Блессвуд?

«А может, задать этот вопрос ему? Он ведь советник, вот пусть и присоветует».

Я усмехнулась пришедшей мысли, положила гроссбух на прикроватную тумбочку и задула свечу.

Надо с этим переспать.

Как и ожидалось, на завтрак Файервинд спустился, причём даже без папки. И хотя вид у него до сих пор был бледноватый, острый полуночно-тёмный взгляд не предвещал мне ни малейших поблажек.

«Надеюсь, он не начнёт допрос прямо за столом», — мрачно подумала я, изображая радушную улыбку. Не менее гостеприимно улыбалась и Надия, которая, разумеется, больше не пропускала совместных трапез. Она вообще раскрылась для меня с другой стороны: так вдохновенно и непринуждённо вела застольную беседу, что, казалось, это не сестра Сильвии, а какой-то двойник.

Впрочем, Файервинд реагировал на её пассажи постольку-поскольку — видимо, был закалён подобными светскими разговорами. И наоборот, почти не спускал глаз с меня, хотя я лишь изредка разбавляла замечаниями болтовню Надии. Не знаю, чего он хотел этим добиться, но в итоге лишь разбудил во мне дух упрямства. Я тоже принялась изучать ревизора с холодным интересом учёного. Объективно отметила и его аристократическую породистость, и несомненную мужественность, и строгую красоту. А ещё Файервинд наверняка отличался недюжинным умом и был горд, как Разрушитель. И если учесть, насколько его гордость задело вчерашнее происшествие, снисходительности при проверке мне можно было не ждать.

«Но хотя бы на справедливость я могу рассчитывать?» — хмуро поинтересовалась я непонятно у кого.

И внутренний голос пророчески шепнул: вряд ли.

***

К счастью, после завтрака Файервинд изъявил желание сначала съездить к месту вчерашнего происшествия. Мы выдвинулись из замка небольшим отрядом и вскоре добрались до перевёрнутых ревизорских саней. Здесь Файервинд строго велел мне и слугам держаться в стороне и тщательнейшим образом осмотрел все кусты, деревья и снег вокруг. Наконец, с пасмурным видом махнул нам: мол, принимайтесь за работу, и я велела слугам заняться санями. Пока они их переворачивали, выметали снег, складывали багаж и впрягали запасную лошадь, я поинтересовалась у погружённого в свои мысли Файервинда:

— Вы что-то нашли?

— Ничего особенного, — буркнул тот. Немного помолчал и без желания прибавил: — Только то, что преступник подвесил заклятие между вон теми деревьями, — он указал на стоявшие по обе стороны дороги осинки. — Оно должно было сработать на первого проезжающего, и я бы очень хотел выяснить, откуда злоумышленник знал, что им буду я.

«А может, и не знал, — догадка холодком пробежала у меня по спине. — Может, он рассчитывал, что, кроме меня, здесь больше некому ехать».

Однако делиться соображением я не стала: улик в пользу этой теории не было, а смутные предчувствия таковыми считать нельзя. И потому всего лишь уточнила:

— Скажите, а это очень сложно? Я имею в виду, подвесить заклятие?

— Средний уровень, — рассеянно отозвался ревизор, и больше мы темы не касались.

***

— Госпожа Блессвуд, прежде всего я обязан извиниться за вчерашнее недоразумение.

После возвращения в замок я предложила гостю немного пройтись по саду, желая ещё оттянуть разговор с пристрастием, однако Файервинд не поддался. Поэтому пришлось вести его в графский кабинет, усаживать в кресло и приклеивать на лицо маску вежливого внимания.

— Право же, забудем, господин Файервинд. Здесь не за что извиняться.

Я видела, с каким трудом он выдавливает из себя необходимые фразы, и заранее тосковала при мысли о том, как отыграется вынужденность их произнести.

Ревизор отрывисто кивнул и перешёл на деловой тон:

— Насколько мне известно, вы получили титул графини совсем недавно и, если не ошибаюсь, обручены. Возможно, мне следует вести этот разговор с вашим будущим мужем?

Моя и без того прямая спина буквально окаменела.

— Нет, господин Файервинд. Делами графства Блессвуд ныне и впредь ведаю только я.

Взгляд ревизора стал неприятно оценивающим.

— Вы уверены?

— Полностью.

Наедине с ним мне не нужно было разыгрывать Сильвию — вряд ли Файервинд знал, каким был её характер. И потому я позволила себе вложить в этот короткий ответ всю стужу, на какую была способна.

С видом «что же, сами напросились» ревизор склонил голову и ровно произнёс:

— Полагаю, вы читали послание его величества, которое доставил господин Фастер, и отдаёте себе отчёт, что от вас требуется?

— Да. — Лишние слова — лишняя возможность зацепиться.

Файервинд откинулся на спинку кресла и сплёл пальцы в замок.

— И каковы же ваши планы по восстановлению графства?

Я отзеркалила его позу и хладнокровно ответила:

— Пока никаких.

Между бровей ревизора залегла тонкая морщинка.

— Никаких?

Я повела рукой.

— Я ещё не успела полностью вникнуть в дела графства: батюшка предпочитал оберегать нас сестрой от серьёзных разговоров.

Файервинд говоряще поморщился: «Именно поэтому я и предлагал вести дела с вашим женихом», — и с нажимом произнёс:

— Но хотя бы намётки у вас имеются? Всё-таки его величество безвозмездно прислал вам тысячу золотом — на такую сумму вполне можно планировать, пусть и в общих чертах.

— Тысячу золотом? — от неожиданности моё самообладание дало трещину. — Какую тысячу, если там было всего пять сотен серебром?