Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 49

Мы с ревизором переглянулись, и я однозначно ответила:

— В замок.

А затем уточнила:

— Только в каком смысле вы ему хозяин?

— В таком, — хитро прищурился дворк, — что камни для него из моих гор вытесаны. Иначе сумел бы я этих, — он через плечо ткнул большим пальцем на скалу, в которой исчезли браконьеры, — из темницы вытащить?

Новость меня не очень порадовала, однако нельзя было отрицать: благодаря этому обстоятельству нам с Файервиндом не придётся топать через лес по сугробам. Потому я откликнулась:

— Понятно, — и машинально сцепила руки: — Мы готовы.

Дворк кивнул и, поманив нас за собой, двинулся между скал.

«Как здесь всё у него устроено, — думала я, шагая следом. — Этакая пещера переходов. Но тогда получается, каждый из камней куда-то ведёт?»

— Господин дворк!

Может, я зря расслабилась, однако мне захотелось спросить.

— Чего? — буркнул дворк, не оборачиваясь.

— А в каждой горе живёт кто-то из ваших кузенов?

Файервинд недовольно цыкнул, но я и без этого уже поняла, что зря спросила. Очень уж закаменевшей сразу сделалась спина дворка. И всё же он ответил.

— Нет уже. Как и не в каждом лесу живёт ши, а в каждом водоёме — русалка.

«Почему?» — хотела спросить я, однако благоразумие удержало меня от вопроса. Слишком уж болезненной была тема для нашего провожатого.

Но дворк отчего-то решил пояснить.

— Люди, — уронил он. — Тяжело рядом с ними — больно уж суетливые, шумные, бестолковые. Даже те, кто вроде бы маги.

Вот он что. Время людей…

Меня кольнуло сожаление: слова дворка означали, что рано или поздно и из этого мира уйдёт волшебство, и он станет совсем как мой.

Как мой?

Однако поймать за хвост новое воспоминание о своём прошлом мне не дали. Дворк остановился у одному ему приметной скалы, и она послушно замерцала холодной зеленью прохода.

— Ну, топайте! — повторил дворк совсем недавно сказанное Дольфу с родственниками. И добавил, глядя на Файервинда: — Помни об обещании, дракон!

Ревизор закатил глаза: сколько можно повторять! Уверенно взял меня за руку, шагнул к скале и, вдруг остановившись, небрежно спросил у дворка:

— Кстати, не знаешь, кому родня знахарка из Силлурского леса?

Не ожидавший вопроса дворк немного растерялся.

— Не знаю, — ответил он, — не видал её ни разу. А зачем тебе?

— Так, — повёл рукой Файервинд. И склонил голову: — Спасибо. Бесценная помощь.

— Огромное спасибо! — подхватила я. — Слов нет, как мы вам благодарны!

Дворк буквально раздулся от гордости.

— А то! Наш род ежели помогает, так по-настоящему! Чай, не какие-то там… — Он покрутил рукой. — …Сильфы! — И уже без пафоса продолжил: — Вы только лишнего об этом не болтайте. Вон, можете на драконью магию всё списать: люди нынче неграмотные, любую чушь за правду примут.

— Почему не болтать? — удивилась я. — Дольф ведь, наоборот, вас чествовать будет.

— Так они ж какая-никакая родня, — пояснил дворк. — Им помочь незазорно. А вот дракону, особливо из такого рода, — он вновь со значением посмотрел на Файервинда, — или маленькой ши, только-только услышавшей голос леса, — уже плохо на репутации скажется. Станут болтать, что сердце мягкое, как глина, на возраст намекать… Надо оно мне? Правильно, не надо. Понятно вам?

— Да, — неуверенно кивнула я. По большому счёту, мне было без разницы, какую версию нашего спасения рассказывать в замке. Но от этого отношение горного народа к помощи чужакам не выглядело менее странным.

— Ну, долго я ещё буду вас ждать? — между тем с наигранным недовольством поинтересовался дворк.

— Ой! Простите! — немедленно выдала я.

А Файервинд, подавив вздох, бросил:

— Не прощаюсь, — и шагнул в портал, увлекая меня за собой.

На этот раз переход длился дольше, и на несколько мгновений у меня возникло неприятное ощущение вмурованности. Но не успела я по этому поводу впасть в панику, как мы с Файервиндом шагнули из стены замка прямо во двор. Под ясное небо и яркое солнце.

От света (а может, ещё по какой-то причине) глаза немедленно заслезились, и, смаргивая и глубоко дыша безумно вкусным морозным воздухом, я не сдержала широкую улыбку, слушая изумлённые и радостные голоса сбежавшихся к нам людей.

— Ваши светлости! Да как, да откуда?

— Госпожа, госпожа вернулась! И господин Файервинд тоже!

— Ох, радость-то, ох, услышал Создатель!

— Кати, Кати, беги, скажи тётушке Нанне!..

— Но как? Неужто магия?

— Разумеется, магия! — звонко ответила я, и шум мгновенно притих. — Разве у кого-то были сомнения в искусстве господина Файервинда?

Тут я поняла, что мы с ревизором до сих пор держимся за руки, и постаралась как можно естественнее высвободиться. Получилось это неожиданно с заминкой, будто Файервинд не сразу сообразил, что от него хотят.

А затем через вновь зашумевшую вокруг нас толпу пробилась Нанна и сначала обняла меня с неожиданной для её возраста силой, а затем обрушила целый водопад оханий, причитаний и нравоучений.

— Ох, госпожа Силь, бедненькая, да как же?.. Ох, исхудали да побледнели! Ручки-то, ручки совсем ледяные! А ведь я говорила: не ходите никуда сами! Вот не послушались, и что вышло? Ох, господин Файервинд! — Здесь она отвесила ревизору поклон чуть ли не до земли. — Век Создателя за вас просить буду! За то, что спасли мою голубушку!

— Не надо преувеличивать. — Впервые неловкость ревизора была столь заметной. — Я всего лишь выполнил свой долг мужчины и мага. Никакие особенные благодарности здесь не нужны.

Судя по лицу, Нанна собиралась горячо возразить, однако ей помешал раздавшийся рядом возглас:

— Сильвия? Это вправду ты? Вернулась?

Обернувшись, я увидела не на шутку растерянную «сестричку» и с достоинством кивнула ей:

— Я, Нади. Уверена, ты рада моему возвращению.

На бледных щеках Надии вспыхнули два ярких мазка, и гомон вдруг снова стих.

«Что за?..» — успела подумать я.

А «сестричка», горделиво расправив плечи, с нескрываемым торжеством произнесла:

— Конечно, рада, Силь. Но вот обрадуешься ли ты? Ведь пока тебя не было, нашлось завещание отца. И по нему хозяйка Блессвуда теперь я!