Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 58

Лес был тих, но умиротворения в этой тишине я не чувствовала. Может, из-за того, что она была чересчур полной: ни треньканья птички, ни шума снега, упавшего с дрогнувшей под беличьими лапками ветки. А может, я сама себя накручивала, стараясь различить за шорохом полозьев и позвякиванием сбруи иные звуки и беспокойно крутя головой по сторонам. И на самом деле в окутывавшем лес безмолвии не было никакой настороженности к вновь заехавшим под его сень чужакам.

Сани выехали на знакомую поляну и остановились. Я немного помедлила, оглядываясь: нет, никого, кроме укутанных снегом деревьев. Тогда с помощью Филиппа выбралась из саней и вполголоса (говорить громко казалось неправильным) сказала ему:

— Смотри в оба. Если что, немедленно уезжаем.

Кучер кивнул, крепче сжимая рукоятку кнута, который при желании мог стать неплохим оружием. А я подошла к ели-великанше и, как и в прошлый раз сняв варежки, положила ладони на колючие холодные лапы. Закрыла глаза и постаралась расслабиться, вновь ощутить в себе чужую «древесность».

И это получилось, причём так быстро, словно разговора со мной ждали.

Дурное, толкнулось в виски не моё чувство. Что-то дурное. Лес спал, но не своим сном. Кто-то убаюкал его, позволил твориться непотребству. Плохо, очень плохо.

«Кто?» — всем существом выдохнула я.

Оно скрывается. Ускользает.

«Делия? Знахарка?»

Лес дозволил ей жить здесь. Она не враждовала, пряталась.

«От кого?»

От людей, носящих смерть.

«А где она сейчас?»

Где всегда.

Я закусила губу и спросила: «А где дурное?»

Оно ускользает. Но оно в лесу.

«А люди? Где всадники, которые въехали в лес недавно?»

Не было людей. Был огонь и кто-то странный.

Я шумно втянула носом воздух: не было людей? Ладно, потом.

«Где они сейчас? Мне надо оказаться рядом как можно скорее».

Лес проведёт. Но только зелёную кровь.

Я открыла глаза и медленно опустила руки. Запрокинула голову к острой верхушке необычной собеседницы: готова ли я остаться посреди чащи одна, зимой? Готова ли довериться лесу и своей едва-едва пробудившейся магии?

Страшно.

Но враг близко, и ель просит о помощи. И Файервинд — зачем, ну зачем он попёрся сюда? Да ещё и в компании… Кого-то странного.

— Хорошо, мать-ель, — тихо произнесла я и повернулась к саням, у которых стоял настороженно озиравшийся кучер. — Филипп!

— Да, госпожа? — Он немедленно подошёл ко мне.

— Лес просит о помощи. — Я понимала, что нужно оставить как можно больше сведений. — Но помочь ему могу только я одна. Поэтому поезжай обратно…

Филипп переменился в лице.

— Да как так, госпожа?! Как же я вас брошу-то?

— Ты не бросаешь. — Я успокаивающе коснулась его руки. — Ты будешь ждать меня на опушке, а в случае чего даже отъедешь подальше. Ждёшь до восхода луны: если к тому времени не вернусь, возвращайся в замок, хорошо? Не геройствуй: важнее, чтобы ты смог обо всём рассказать и привести сюда людей. Понятно?

Вид у кучера был точь-в-точь как у Нанны перед моим отъездом. Откровенно несчастный.

— Госпожа, да не могу я. Я ж себе не прощу никогда…

— Всё будет хорошо. — Я сказала это с уверенностью, какой сама не чувствовала. — Лес всегда защищал род Блессвуд, защитит и сейчас.

Вид у Филиппа стал крайне недоверчивым: должно быть, кучер вспомнил о кончине прежнего графа. И я, добавив в голос стали, чётко повторила:

— Езжай на опушку, Филипп. Смотри и слушай, и в случае чего приведи помощь из замка. Это приказ.

Широкие плечи кучера поникли.

— Слушаюсь, госпожа.

Он немного потоптался передо мной, затем обречённо махнул рукой и поволок ноги к саням. Забрался на козлы, в последний раз посмотрел на меня (я успокаивающе улыбнулась) и щёлкнул кнутом. Заметно нервничавшие кони с радостью сорвались с места, и вскоре я осталась на поляне одна. Немного постояла, вслушиваясь в затихавшие звуки, и когда совсем перестала различать что-либо, повернулась к ели. Глубоко вдохнула, выдохнула и решительно шагнула между раздвинувшимися передо мной ветками.

«Словно объятие».

Доверяясь ассоциации, я сама обняла смолистый, приятно пахнущий ствол и прижалась щекой к бугристой коре.

«Я готова, мать-ель».

Густые лапы сомкнулись за моей спиной, от усилившегося запаха хвои закружилась голова. Я невольно зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, шестым чувством поняла, что нахожусь уже где-то в другом месте. Только собралась отпустить ель и выйти из-под шатра её ветвей, как до меня донёсся голос Файервинда:

— И всё же я хотел бы услышать, что связывает вас с бароном Хантвудом.

И я замерла, почти перестав дышать.