Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 15

«Почему он испугался ревизора?»

Обговорив то, что хотел, Хантвуд не стал задерживаться в замке и даже отказался от вежливого предложения разделить обеденную трапезу. Возможно, такое отношение должно было меня задеть, но я, наоборот, только ему порадовалась. Хотелось побыть одной и как следует всё обдумать, поэтому, проводив барона, я вернулась в садик. Спрятала голову под капюшон зимнего плаща, а руки — в меховую муфту, и под помогающее сосредоточиться поскрипывание снега побрела по дорожке.

Итак, почему Хантвуд испугался ревизора? Тоже получил грант на восстановление, но использовал его не по назначению? Или замешан ещё в каких-то махинациях и просто не хочет привлекать к себе внимание?

Почему Хендрик так настойчиво убеждал меня, что смерть графа — несчастный случай? Я бы, может, и поверила, но для этого рассказу об охоте не хватало подробностей. Конечно, ловчий мог запираться из-за того, что частично винил в случившемся себя, но всё равно его раздражение по поводу «бабьих россказней» выглядело неоправданно сильным.

И наконец Надия. Почему на ножах с Хантвудом? Что хочет найти в кабинете? Брачный договор она ведь читала. Гроссбух? Но «сестричка» и так в курсе печальных дел графства. Какие-то письма? От кого и кому? Или…

Я едва не хлопнула себя по лбу: точно! Завещание! Все, даже королевский гонец, как-то слишком легко приняли, что теперь Сильвия — графиня. Но разве это не должно подтверждаться специальным документом? И, может, Надия надеется, что он составлен в её пользу?

Я решительно повернула к выходу из сада. Хватит гулять, пора ещё раз осмотреть кабинет, каждую бумажку в нём, чтобы быть совершенно уверенной: кто бы сюда не забрался, ничего важного он не найдёт.

— Госпожа Силь, голубушка!

Вздрогнув, я подняла взгляд и увидела Нанну, выглядывающую из окна второго этажа.

— Обед, голубушка! Поспешите, пока горяченький!

На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, которую бабушка зовёт домой, но вместо раздражения, ностальгически улыбнулась. Звонко крикнула:

— Иду, нянюшка! — и, усмехаясь про себя, продолжила путь.

Похоже, «сестричке» придётся ещё подождать. Какая досада.

О реакции Надии на новую проволочку я так не узнала: обед она проигнорировала. Не скажу, что это меня огорчило: густая похлёбка и жаркое из перепелов были слишком вкусными, чтобы портить удовольствие от еды кислым лицом сотрапезницы.

— Хоть что-то хорошее, — сообщила я сама себе, отпивая из фарфоровой чашечки ароматный травяной отвар. Покачала медового цвета жидкость в тонких стенках и вспомнила, что хотела поговорить с Нанной.

— Совместим приятное с полезным, — с этими словами я поставила чашечку на стол и позвонила в колокольчик.

— Слушаю, госпожа! — не замедлила появиться служанка.

— Позови нянюшку, — велела я, и девица спешно вышла в коридор.

Нанна не заставила себя долго ждать. Я не успела справиться и с половиной кусочка грушевого пирога, как она появилась в столовой.

— Звали, голубушка?

— Да, садись. Скучно обедать одной, — и я указала ей на стул рядом. А когда старушка опустилась на его краешек, для порядка сделала глоток отвара и как можно непринуждённее спросила: — Нянюшка, а разве Нади и барон Хантвуд не ладят?

— Так завсегда ж не ладили, — удивилась Нанна. — Вы что ж, позабыли, как барон госпожу Надию «приживалкой» обозвал? А она о нём иначе как о «мужлане» и не говорила никогда.

— Я почему-то думала, они помирились, — промямлила я, стараясь исправить впечатление от своего ляпа.

— Да ну! — махнула рукой старушка. — То похороны были, там хошь не хошь, а вежество надо соблюдать. А больше им мириться не с чего.

Ответ был исчерпывающим, но пока я готовила переход к следующему интересовавшему меня вопросу, Нанна невольно подкинула мне новую пищу для размышлений.

— Ох, не знаю, — вздохнула она, — как госпожа Надия будет с бароном-то уживаться, когда он вашим мужем станет, голубушка. Вся надежда, что батюшка ваш о ней позаботился.

Так вот зачем Надии завещание! Хочет знать, сколько независимости ей по нему отмерено!

— Думаю, батюшка Нади не обидел, — дипломатично отозвалась я. Ковырнула пирог и начала: — Представляешь, нянюшка, я сегодня почему-то вспомнила ментора Колриджа. Не знаешь, что с ним сейчас?

— Да всё по-прежнему, небось, — махнула рукой Нанна. — Детишек в деревне учит.

Отличная новость! Сегодня я, конечно, туда не попаду, но завтра вполне смогу съездить и пообщаться с бывшим учителем Сильвии на тему экономики и управления графством. Возможно, даже поделюсь своей идеей насчёт лесопилки.

«Если, конечно, этот Колридж окажется нормальным человеком, — одёрнул меня внутренний голос. — Надо ещё поискать, что писала о нём Сильвия».

Однако эта поправка не охладил моего энтузиазма, и я спрятала за чашкой довольную улыбку. Ответ на вопрос: «Что делать?» — становился всё более явным.

— Спасибо за разговор и компанию, нянюшка, — искренне поблагодарила я. — Передай на кухню, что всё было очень вкусно.

— Передам, передам, — закивала Нанна. — Тине будет приятно.

Я постаралась запомнить имя кухарки и встала из-за стола.

— Пойду в батюшкин кабинет. А ты попроси, чтобы кто-нибудь пришёл разжечь там камин.

За ночь и половину дня комната должна была выстыть окончательно, а мёрзнуть мне не хотелось.

— Конечно, голубушка! — старушка тоже поднялась со стула. — Вот прям сейчас Горту и скажу.

Мы вышли из столовой, и Нанна, немного шаркая, заспешила на половину прислуги, а я отправилась на третий этаж — отпирать кабинет и искать завещание графа Блессвуда.