Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 28

Сказать, что Надия была шокирована, значило бы сильно преуменьшить. Не сразу найдясь со словами, она дважды открывала и закрывала рот, будто рыба, пока наконец не смогла выдавить из себя:

— Ч-что? О ч-чём ты, Сильвия?

— Ты прекрасно знаешь, — хладнокровно ответила я. — Так как, Нади? Согласна перейти на мою сторону?

А вот такая формулировка была ошибкой. Следовало сказать «на сторону Блессвуда» или что-то похожее, тогда в «сестричке» не взыграл бы в кровь и плоть въевшийся дух противоречия.

— Я представления не имею, что за бред ты несёшь. — Надия гордо развернула плечи и вскинула подбородок. — Если это попытка очернить меня перед господином Файервиндом, то она откровенно жалка, Сильвия.

Опять не получилось. Я тихонько вздохнула: ну что же, Надия. Ты сама выбрала.

— И вообще, сколько можно тянуть время? — между тем продолжала «сестричка». — Скоро обед. Поэтому предлагаю больше не медлить и, наконец, распорядиться, чтобы сюда привели браконьеров.

Она потянулась к колокольчику, но так и не взяла его, остановленная моим спокойным, даже с нотой сожаления:

— Нет, Нади. Ты или со мной, или против меня. И если против, то ни при каком разговоре присутствовать не будешь.

Надия издала совершенно великолепное фырканье и обернулась к ревизору:

— Господин Файервинд, вы сами видите. Сильвия не способна быть беспристрастной, даже когда дело касается блага графства.

— Вижу, — подтвердил ревизор, всё это время наблюдавший за нами с интересом зрителя в театральной ложе, — однако не считаю нужным вмешиваться в ваши семейные дела.

Я негромко хмыкнула, а Надия яростно сверкнула глазами. Однако ей хватило благоразумия не высказывать Файервинду своё нелестное мнение, и она перевела пылающий взгляд на меня.

— Сильвия. Подумай хорошенько.

— Предлагаю тебе то же самое, — отбила я.

Несколько ударов сердца мы с «сестричкой» мерились взглядами, и она предсказуемо уступила. Высокомерно тряхнула головой, зло бросила:

— Ты ещё пожалеешь! — и вылетела из гостиной, как пробка из бутылки.

— Какая у вас любопытная родственница, — прокомментировал её демарш Файервинд. — Однако я приятно удивлён вашей попыткой: немногие способны протягивать руку сотрудничества столь недружелюбной особе.

— Она моя сестра, — хмуро отозвалась я. — Пусть и по воле батюшки, а не по крови. Я бы предпочла дружить с ней.

Потому что худой мир лучше доброй ссоры, а мне катастрофически не хватает союзников.

— А вот она явно нет, — констатировал ревизор и сделал приглашающий жест. — Зовите слуг, госпожа Блессвуд, пусть приводят браконьеров. Как верно заметила ваша вспыльчивая сестрица, скоро обед.

Мне его барственность не сильно понравилась, однако я без комментариев позвонила в колокольчик. А когда в гостиной объявился лакей, велела:

— Приведи сюда старшего из браконьеров.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонился слуга и отправился за пленником.

Я же посмотрела на ревизора и негромко спросила:

— Скажите, господин Файервинд, вы можете сделать так, чтобы предстоящий разговор нельзя было подслушать?

Ревизор приподнял бровь:

— Полагаете, это необходимо?

Я молча кивнула, и он, посерьёзнев, ответил:

— Разумеется, госпожа Блессвуд. Можете не волноваться о конфиденциальности.

***

— Как тебя зовут?

Браконьер засопел и отвёл глаза. Руки у него по-прежнему были связаны, а в гостиной присутствовал «великий и ужасный» Файервинд, поэтому я рискнула отпустить слугу.

Никаких лишних ушей.

— Послушай, — мой тон был рассудительно-спокоен, — если бы я собиралась вас пытать или казнить, то просто оставила бы на откуп барону Хантвуду. Однако вместо этого мы сейчас мирно разговариваем. Вывод очевиден, не так ли?

Тут браконьер засопел ещё громче (видимо, это сопровождало у него любое раздумье) и, наконец, сипло и с неохотой произнёс:

— Дольф я, ваш-сиятельность. Дольф с Кривого хутора.

Кривой хутор, хм. Я не припоминала такого названия на карте, но в любом случае это можно было выяснить позднее.

— А твои спутники?..

— Сын Харди, ваш-сиятельность. И племяш Брэди.

Я удовлетворённо кивнула:

— Прекрасно. А теперь расскажи мне свою версию случившегося.

Дольф снова засопел и, то и дело запинаясь, начал:

— Вы уж не особо серчайте, ваш-сиятельность. Сами понимаете, с деньгами худо, парни только-только из армии вернулись, им бы жениться… Короч, признаю: деревья рубили. И на доски их пилили — Харди у меня смышлёный, до войны у господина барона работал. Ну, он и надоумил, как лесопилку сделать. А вот то, что господин барон про нордов рассказывал, то неправда, чем хотите клянусь! Норды, они чужаков шибко не любят, а уж грузы возить ни в жизнь не станут!

— Тогда как вы переправляли доски на юг? — задала я очевидный вопрос, и Дольф мгновенно замкнулся.

— А вот это, ваш-сиятельность, не скажу. Хоть на кусочки режьте, а не скажу. И из моих никто не скажет — не наша это тайна. И не нам её разбалтывать.