Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 65

Разлепить глаза было ужас как тяжело. На каждом веке будто лежало по свинцовому кругляшку, однако я всё-таки сумела их поднять. Невольно сощурилась, чтобы сфокусировать зрение, и бледное пятно надо мной превратилось в лицо Файервинда. Наши взгляды встретились, и в его чертах отразилась такая глубокая радость, что у меня защемило в груди.

— Вернулась.

То ли слово, то ли выдох. А затем глаза ревизора закатились, и он мягко осел на пол.

— Господин Файервинд! — Пусть меня предупреждали, что так и случится, приступ тревоги менее острым не стал. — Нанна! Нанна!

Увы, мой голос был так же слаб, как и тело — мышцы словно превратились в желе, отчего с трудом получалось даже приподняться на локте. Однако я это сделала, а сделав, дотянулась до стоявшего на тумбочке колокольчика и отчаянно зазвонила.

Вот теперь ответ не заставил себя долго ждать.

— Господин Файервинд! Что слу… Голубушка! Вы очнулись!

— Да, нянюшка. — Я слабо улыбнулась бросившейся ко мне Нанне. — Нянюшка, нужны люди. Господин Файервинд…

— Ох! — Старушка и сама увидела ревизора. — Таперича он! Ох, беда-беда!

— Нянюшка, его надо перенести в комнату, — настойчиво продолжила я. — Как Хендрика. И чтобы полный покой.

— Поняла, поняла, — закивала Нанна. — Сейчас, голубушка.

Торопливо подошла к двери и крикнула в коридор:

— Эрик! Возьми кого-нить из парней, да живо сюда!

Отдав это немудрёное распоряжение, нянька вернулась ко мне и заботливо сообщила:

— Сейчас всё сделаем, голубушка. А вы пока… Погодьте, вы чегой-то удумали?

— Нянюшка, помоги сесть. — Я и впрямь пыталась усесться на кровати.

— Зачем, голубушка? — Было бы странно, если бы Нанна согласилась сразу. — Вам отдыхать надоть! Лежите, лежите!

Но несмотря на слова, она поддержала меня, помогая принять сидячее положение. Голова немедленно закружилась, и я зажмурилась, пережидая неприятные ощущения. Но без промедления открыла глаза, когда в спальню шумно вошли двое слуг, и уже гораздо громче и твёрже сказала:

— Господин Файервинд получил сильное магическое истощение. Поднимите его и аккуратно перенесите в спальню.

Слуги бросились выполнять приказание, а я обратилась к Нанне:

— Нянюшка, помоги мне встать.

Нянька всплеснула руками.

— Опять что-то удумали! Голубушка, вам лежать надоть! Давайте лучше я вам в сорочку переодеться помогу!

— Поможешь, — успокоила я её. — Но сначала позаботимся о господине Файервинде. Помогай!

И охающая Нанна подставила мне плечо.

Всё-таки хорошо, что гостевые комнаты, где разместили ревизора, находилась на одном этаже с моими покоями. Потому что подняться даже на один лестничный пролёт я бы точно не смогла. А так, поддерживаемая нянькой, доковыляла следом за слугами до спальни Файервинда и лично проследила, чтобы его удобно уложили на кровать.

Следуя моим указаниям, слуги стащили с ревизора сапоги и аккуратно сняли сюртук. Затем Эрик развёл в камине огонь, а второй слуга, чьё имя вылетело у меня из головы, помог Нанне укрыть Файервинда одеялом — я помнила, что когда теряешь много сил, начинаешь замерзать.

— Пусть сюда придёт Мика или ещё кто-то из служанок, — напоследок велела я. — И пусть сидит до утра и следит, чтобы камин не гас. Понятно?

— Хорошо, госпожа, — почти хором ответили слуги, и я их отпустила.

А сама, вместо того чтобы возвращаться к себе, тяжело опустилась на край кровати и взяла ревизора за руку, якобы проверяя пульс. Якобы — потому что всё равно ничего не нащупала, зато убедилась, что пальцы у него ледяные.

— Нянюшка, ещё одеяло!

— Сейчас, сейчас! Я мигом, голубушка!

Нанна с молодой резвостью выбежала из комнаты, а я, уж не знаю, зачем, потрогала лоб Файервинда. Теплом он тоже не отличался, и мне явственно припомнилось нелестное определение, которое дал ревизору Волк.

«Дурак».

«Но он же не умрёт? — кольнула паническая мысль. — Он ведь очнётся? Вон, Заяц что-то про отношения болтал…»

И я, ещё крепче сжав бессильную кисть Файервинда, с нажимом сказала:

— Вы только умирать не вздумайте, слышите? Я не затем сюда возвращалась, чтобы вас терять!

Тут до меня дошло, что как-то это всё не в том смысле получается, и я ловко вывернулась:

— И вообще, если с вами что-то случится, я перед королём в жизни не оправдаюсь. Так что скорее приходите в себя, слышите?

Мне почти наверняка показалось, но на последнем прочувствованном пассаже ресницы ревизора как будто дрогнули.

«Очнётся, — твёрдо сказала я себе. — Куда он денется с подводной лодки».

И подтянула одеяло повыше к подбородку Файервинда.

В комнату торопливо вошли Нанна и Мика, нёсшая большое пуховое одеяло. Вдвоём укрыли ревизора (мою помощь в этом деле можно было не считать), а затем я строго наказала служанке всю ночь сидеть в комнате, следить за огнём в камине и в случае чего без промедления звать меня.

— Слушаюсь, госпожа. — Мике явно было жутковато от поручения, однако ослушаться она не могла.

— Можешь оставить дверь в коридор открытой, — разрешила я, и на лице служанки отразилось облегчение. — Нянюшка, помоги, пожалуйста. — Потому что сил в ногах для того, чтобы подняться, у меня откровенно не было.

— Конечно, голубушка.

Нанна вновь подставила мне плечо, и мы потащились обратно в мою спальню. Где я рухнула на кровать подрубленным бревном — эскапада с Файервиндом забрала даже не остатки, а тень остатков сил. И дальше у меня получалось только еле-еле шевелиться, пока нянька героически стаскивала с меня платье.

— Спасибо, нянюшка, — слабо, но от сердца пробормотала я, наконец укутанная в два одеяла так, что наружу только нос торчал.

— Отдыхайте, голубушка. — Нанна ласково погладила меня по голове. — И не волнуйтесь, я с вами посижу.

— Да ладно, не надо… — Я согревалась, и одновременно на меня накатывала сонливость. Однако оставался один вопрос, который надо было обязательно задать. — Нянюшка, как Нади?

— В комнатах сидит, госпожа Силь, — ответила старушка. — Как вы и велели, под замком. Ток ей сегодня под вечер так поплохело, так поплохело… Вот почти как вам сейчас.

Да? А ведь Тень сказала, что так и не заключила с ней контракта. Неужели даже простое, м-м, общение с этим существом дало подобный эффект?

Я невольно поёжилась и сказала:

— Ничего, нянюшка. Поправится. Доброй ночи.

— Доброй, голубушка, — отозвалась Нанна. И вполголоса заметила сама себе: — Поправится, куда денется. Сорняк он и есть сорняк.

Возможно, на это надо было как-то отреагировать, но веки мои сомкнулись окончательно, и я погрузилась в темноту сна без сновидений.