Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 79

К Хендрику я заходить не стала, оставив это Нанне. В отличие от Надии, к ловчему у меня не было даже малой толики сочувствия. Потому, выйдя от «сестрички», я отправилась на поиски Файервинда — надо было уточнить несколько рабочих моментов, в том числе насчёт почтовых шкатулок.

Ревизор нашёлся в конюшнях, где вместе с Флойдом осматривал лошадей и обозные сани. При виде его сердце вздумало зачастить, и я поторопилась сказать:

— Господин Файервинд, когда освободитесь, будьте любезны, уделите мне немного времени.

— Мы уже закончили, — без заминки ответил ревизор, и если это было не так, стоявший рядом капитан благоразумно промолчал.

После событий с Тенью я предпочитала обсуждать дела у себя в гостиной, а не в кабинете. Но на этот раз, когда мы проходили мимо заснеженного сада, я неожиданно (в том числе и для себя) предложила:

— Вы не возражаете против небольшой прогулки?

— Нет, госпожа Блессвуд, — ровно отозвался Файервинд, и я свернула на расчищенную аллею.

После стольких ясных дней небо с утра заволокли неповоротливые тяжёлые тучи, отчего сад казался особенно тихим и пустынным. Деревья крепко спали под пуховыми снежными одеялами; приглушённые цвета — серый, белый, тёмно-коричневый — навевали покой. Время словно замедлило бег, а то и вовсе остановилось. И потому не хотелось разговаривать, привносить в это сонное спокойствие иные звуки, кроме шороха шагов по гравию дорожки.

С низкого неба сорвалась снежинка, другая. Я остановилась, подставила ладонь, и изящная звёздочка спланировала на варежку.

— Вам точно надо уезжать завтра?

Зачем я спросила? Обсуждать ведь полагалось совсем другое.

— Нет.

Вздрогнув, я посмотрела на Файервинда: лицо его было непроницаемо, даже всегдашний огонь в тёмных глазах словно задвинули заслонками.

— Если вы пожелаете, госпожа Блессвуд, я останусь.

Сердце неровно толкнулось в рёбра.

— И пренебрежёте пожеланием короля? Или он не требовал от вас скорее прибыть в столицу?

— Требовал. — В тоне Файервинда звучало оскорбительное для монарха безразличие. — Но, думаю, я сумею оправдать задержку.

Рот пересох, и я машинально облизнула губы. Было чувство, будто стою на самом краю замаскированной снегом пропасти. Шаг, крохотное движение вперёд — и сорвусь. Вот только куда?

— Госпожа Полина. — Снег сыпал всё гуще, но над нами словно раскинулся невидимый купол зонта. — Я не знаток подобных дел и потому прошу извинить мою прямоту. Ни разу за всю жизнь я не встречал настолько смелой, умной и прекрасной девушки. Рассказывают, что где-то в южных странах растёт дерево сакрэ — тонкое и изящное, но ствол его не перебить даже топору из стали дворков. Вы такая же: поразительное сочетание хрупкости и силы. Госпожа Полина, я… — Файервинд запнулся, и я поняла, что почти не дышу. — Я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой.

О господи!

Я по-рыбьи открыла рот, закрыла. Тряхнула головой, пролепетала:

— Простите, я как-то… Очень неожиданно… — и на лицо Файервинда набежала тень.

— Понимаю. — Он склонил голову. — Прошу извинить.

Сделал шаг назад, и я наконец-то вышла из режима заикающейся идиотки.

Слепой заикающейся идиотки, не способной понять очевидного даже в самой себе.

— Нет, нет, подождите! Это вы, вы меня извините! Понимаете, я… Мне никогда не делали предложения, и я… Но вы точно уверены? Вот точно-точно? У меня ведь характер, ну, не тот, что нужен хорошей жене.

По крайней мере, так сообщил мой первый и единственный парень, разрывая наши восьмилетние отношения. А позже я узнала, что спустя всего три месяца он женился на другой.

— У вас ровно тот характер, какой я хочу видеть у своей жены. — Текучим движением Файервинд вновь оказался рядом со мной. Настолько близко, что с лёгкостью мог слышать безумное стаккато моего сердца. — Я ведь тоже… Кхм.

— Верно. — Как бы я ни волновалась, не сумела удержать улыбку. — Но я уже привыкла.

— Значит… — Наши лица оказались на расстоянии дыхания. — Вы согласны?

— Да. — И чтобы хоть как-то усмирить бурю из счастья, волнения, смущения, неловко пошутила: — И самое легендарное дерево не устоит перед огнём.

— Обещаю, вас не опалит даже искра.

И слукавил. Губы, коснувшиеся моих губ, были так горячи, что от солнечного сплетения растеклась сладкая огненная волна. Но как мотылёк к пламени свечи, я лишь подалась вперёд, крепче прижимаясь к сильному телу, цепляясь за широкие плечи.

А снег всё шёл — не смея коснуться нас, но надёжно отгораживая от всего мира с его заботами и хлопотами.

Подождёт. Всё подождёт.