Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 74

Как и обещала, утром перед самым завтраком я принесла Файервинду ходатайство для короля. Написанное на плотной бумаге и запечатанное графской печатью, оно выглядело внушительно, однако ревизору чем-то не понравилось.

— Приложите к нему магию, — сказал он. — Что-то простенькое, вроде запаха травы или шелеста листьев.

— Зачем? — удивилась я. — А главное, как это сделать?

— Магические эффекты придадут содержимому больший вес, — пояснил Файервинд. — Людям свойственно благоговеть перед магией, и его величество, по моим наблюдениям, не исключение. А как это сделать… Вообразите нужный эффект, почувствуйте в себе силу стихии и приложите её к письму.

«Проще некуда», — фыркнула я мысленно. Тем не менее закрыла глаза и сосредоточилась, представляя себя в весеннем лесу. Получилось это на удивление легко: я буквально почувствовала свежий запах зелени и тёплый ветерок на коже, услышала шорох листвы, щебет птиц, лепет недалёкого ручейка. Видение отозвалось лёгким покалыванием в кончиках пальцев, и я торопливо коснулась ими бумаги.

— Отлично, госпожа Блессвуд.

Да? Я открыла глаза и посмотрела на письмо. Ничего не изменилось. Тогда я вспомнила историю с сейфом и порталом, по которому сбежали браконьеры, и отвела взгляд, чтобы видеть послание краем глаза. И чуть не ахнула: оно и впрямь светилось нежно-травянистым ореолом.

— Теперь можно и отправлять, — произнёс ревизор.

— А как? — Мне было очень любопытно. Не почтовым же голубем или совой, верно?

Файервинд сделал мне знак идти за ним и перешёл из гостиной, где мы разговаривали, в спальню. Подошёл к столу и открыл плоскую шкатулку из какого-то тёмного дерева. Ни затейливой резьбы, ни инкрустации — обычный параллелепипед с крышкой на петлях. Однако ревизор положил в неё своё, весьма пухлое письмо, и указал:

— Кладите.

Я послушалась. Файервинд звонко захлопнул крышку, шкатулка замерцала, и запахло озоном. Когда же мерцание прекратилось, ревизор продемонстрировал мне, что письма исчезли, и объяснил:

— Здесь используется тот же принцип, что и с каменным шаром, через который приходила Тень. Шкатулка на миг становится той же самой, что стоит в кабинете его величества, и послания оказываются в ней. Затем связь распадается.

— Ясно, — протянула я. — А могут они застрять где-то по пути?

— Нет, — уверенно ответил Файервинд. — Если это один и тот же предмет, между ними нет пути.

— А остаться в этой шкатулке?

Здесь уже ревизор не мог не признать:

— Да, такое возможно. Тогда приходится запускать заклятие подобия ещё раз.

Я кивнула и уточнила:

— А когда ждать ответ?

Файервинд сделал жест, будто хотел развести руками, однако сдержался.

— Когда король его напишет. Мне вообще странно, что из столицы так долго ничего не приходит.

И его как будто услышали. Шкатулка вновь замерцала, но на этот раз даже когда основное сияние погасло, уголки продолжали неярко светиться золотом.

— Уже что-то ответили? — с нетерпением спросила я.

— Да. — Файервинд был слегка озадачен. — Но как-то уж чересчур быстро. Неужели Тень блокировала… Хм.

Он поднял крышку и достал пришедшее письмо. Внимательно осмотрел уже знакомую мне королевскую печать на алом сургуче и только потом аккуратно её сломал. Развернул послание, начал читать — и брови у него поползли вверх.

— Что там? — я буквально сгорала от нетерпения.

— Ответ на моё первое письмо о пропавших деньгах, — не сразу отозвался ревизор и недовольно цыкнул: — Надо же, господин казначей! Всё-таки я чувствовал: что-то с ним не то.

— Разворовал? — догадалась я и добавила, отвечая на короткий взгляд Файервинда: — Обычная история во всех мирах, особенно в госструктурах.

— Какой у вас всё-таки любопытный язык, — вскользь заметил ревизор и подтвердил: — Да, господин казначей решил, что тысяча золотых не помешает и ему самому. Очень глупо.

— Почему же? — возразила я. — В королевском послании сумма была не указана, а какие-то деньги всё же пришли. Правда, выглядело всё, как форменное издевательство, но, с другой стороны, обычно чего-то такого от королей и ждут.

Взгляд Файервинда наполнился крайним осуждением.

— Вы неправы, госпожа Блессвуд, — сдержанно ответил он. — Его величество Хэлвор справедливый и честный государь. Будь это иначе, я не пошёл бы к нему на службу.

— Теперь, хорошо вас зная, не сомневаюсь, — миролюбиво сказала я. — Но после получения того письма… Скажу честно, добрых чувств к его величеству я не испытывала.

Ревизор кивнул, признавая это моё право. И произнёс:

— В Блессвуд уже едет новый гонец с правильной суммой, а вместе с ним — отряд, которому поручено доставить госпожу Надию и Хендрика в столицу.

— И вы уедете вместе с ними?

Почему у меня вырвался именно этот вопрос? Ведь можно было спросить о прогнозе будущего «сестрички» и ловчего, о том, как скоро ждать отряд, да о чём угодно ещё. Но слова обратно в рот не затолкаешь, а Файервинд вроде бы счёл интерес естественным.

— Зависит от ответа его величества на сегодняшний доклад, — уклончиво ответил он. — Однако, если вас беспокоит моё гостевание в замке…

— Не говорите ерунды! — с неожиданной для себя горячностью перебила я. И поспешила раскрыть восклицание, чтобы быть понятой правильно: — Вы очень много сделали для Блессвуда, и потому всегда желанный гость в графстве.

Увы, ревизор принял фразу на удивление сухо.

— Благодарю, госпожа Блессвуд, — сдержанно поклонился он. Убрал королевское письмо в памятную папку и заметил: — Полагаю, нас уже ждёт завтрак?

— Уверена в этом. — Намёк был прозрачнее родниковой воды. — Идёмте, у нас ещё много дел сегодня.

И как бы Файервинд не отнёсся к этому «у нас», на его лице ничего не отразилось.