Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Эпилог

Мне опять снился сон, в котором я была деревом. Стояла на высоком холме, раскинув руки-ветви и подставляя щедрому солнцу зелёные ладошки-листики. Налетавший ветерок гнал по лугам изумрудные волны, заставлял качать венчиками жёлтые и белые цветы. И на этом мягком ковре, свернувшись калачиком вокруг моего ствола, спал ало-золотой дракон. Но спал чутко, по-кошачьи поводя ушами, ловя малейшие звуки. А когда ему чудилось что-то необычное, приподнимал голову, окидывал окрестности зорким взглядом и вновь смыкал веки, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма.

Тихий, бессобытийный сон, полный тепла и света, заботы и любви.

Я улыбнулась и мягко выплыла в реальность, такую же тёплую, мирную и солнечную. Сквозь ресницы взглянула на спавшего рядом мужа, чья рука собственнически лежала у меня на талии.

«Дракон такой дракон. — Моя улыбка невольно стала шире. — Страж сокровищ».

И как всегда, шестым или двадцать шестым чувством поняв, что я проснулась, Рой открыл глаза.

— Доброе утро. — Хрипловатый со сна голос, нежный поцелуй, осторожное прикосновение к моему заметно округлившемуся животу. — Как спалось?

— Чудесно. — Я ткнулась носом ему в шею. И шутливо добавила: — С такой-то охраной.

Рой негромко фыркнул и крепче прижал меня к себе. Мягко провёл ладонью вдоль спины, коснулся губами виска, кончика носа, уголка губ…

И тут в дверь деликатно стукнули.

— Как же вовремя! — недовольно проворчал муж.

— Просто мы сегодня заспались, — заступилась я за неизвестного. — И скорее всего, тебе пришло срочное послание от короля.

Рой поморщился.

— Очередное срочное послание, ты хотела сказать? Причём настолько важное, что не может потерпеть несчастные две недели, пока я не вернусь в столицу.

Я сочувствующе погладила его по щеке.

— В нашем мире многие, уходя в отпуск, отключают, э-э, словом, делают так, чтобы им не могли писать по рабочим вопросам. Но, боюсь, его величество не поймёт, если ты на две недели поставишь на почтовую шкатулку блокирующее заклятие.

— Не поймёт, — со вздохом подтвердил Рой.

Громко сказал для ожидавшего за дверью слуги:

— Да, встаём, — и упруго поднялся с кровати.

Под гладкой кожей перекатились крепкие сухие мышцы — в поджаром теле крылась немалая сила. Горделивая посадка головы, армейский разворот широких плеч, узкая талия и весьма, м-м, аппетитное то, что пониже её. Я приподнялась на подушках и подпёрла щеку ладонью, откровенно любуясь одевающимся мужем.

— Если ты продолжишь так смотреть, я никуда не уйду, — предупредил Рой. — Пусть хоть его величество лично прибудет в Блессвуд.

Я прыснула и отвела взгляд. Впрочем, предупредив:

— Смотри, однажды поймаю на слове.

— Совершенно не боюсь.

Муж подошёл к кровати, легко коснулся губами моих губ и уточнил:

— Будешь спускаться к завтраку, или сказать, чтобы принесли сюда?

— Спущусь, конечно, — уверенно ответила я. — Я ведь не больна.

— Хорошо.

Последний поцелуй, и он ушёл. А я сладко потянулась и тоже выбралась из постели.

Начинался новый и однозначно хороший, несмотря на все письма, день.

***

Мы поженились в месяце Протальнике, на весеннее равноденствие — не пропадать же оговорённой дате? Правда, свадьбу играли в столице, как полагалось герцогу и королевскому советнику. Его величество Хэлвор (оказавшийся неплохим дядькой и достойным, на мой взгляд, управленцем) щедро выделил под празднование свой загородный дворец, кстати, недавно восстановленный в том числе и с помощью блессвудского леса. А после милостиво дал Рою целый месяц отпуска. И, в отличие от этого раза, тогда его и впрямь почти не дёргали «срочными делами».

— Доброго утречка, голубушка. Как вы сегодня? Не ноет, не тянет?

— Доброе, нянюшка. Всё хорошо.

Этот диалог в тех или иных вариациях повторялся ежедневно с тех пор, как меня самым некуртуазным образом стошнило за завтраком и стало очевидно, что наш с Роем брак свершился по всем пунктам. Но если муж старался держать в узде драконье желание на девять месяцев закрыть меня в комнатах, сдувать пылинки и кормить с ложечки, с Нанной всё было сложнее. Она буквально тряслась надо мной, словно я в один миг превратилась в хрустальную статуэтку, и стоило большого труда аккуратно, но твёрдо пресекать эту чрезмерную заботу.

— Что там, нянюшка? Его величество прислал письмо?

— Да, голубушка Силь. А ещё приехал этот молодой нахал с лесопилки, чегой-то хочет от вас. Вот же ни стыда, ни совести! Нет бы поберечь хозяйку, самому во всём разобраться, а он…

— Нянюшка, он давно ждёт? Помоги одеться побыстрее.

— Давно, не давно — подождёт. Вам сначала покушать надоть — и за себя, и за маленького. Ох, госпожа Силь, плоховато вы кушаете! Может, кухарку сменить? Вроде в Сноридже какая-то умелица так готовит, что мимо не пройти…

— Не надо никого менять, нянюшка. Я ем как обычно. Где сейчас Харди?

— Да в людской, где ж ему ещё быть, окаянному!

— Позови его в кабинет. Я иду туда.

— Ох, голубушка!..

Но пускай нянька ворчала и охала, распоряжения она выполняла беспрекословно. И до завтрака я успела обсудить с сыном Дольфа, а теперь новым управляющим лесопилки, срочные вопросы по строительству второго водяного колеса и заодно отдала ему заказ, пришедший вчера от герцога Норитвилля. Пообещала, что во второй половине дня наведаюсь в Хантвуд-холл — давно там не была — и отпустила Харди. А сама отправилась завтракать, беспокоясь, что меня уже заждались.

***

— К счастью, это не от короля. Капитан Флойд прислал сообщение, что госпожа Надия благополучно доставлена на Скалистый берег.

Окна столовой были распахнуты настежь, и летний ветерок, благоухавший ароматами цветущего сада, игриво шевелил длинные занавески.

— Хорошо. Она получила подъёмные?

— Капитан пишет, что да.

Я кивнула и отломила вилкой кусочек воздушного омлета. Если Хендрика после королевского суда без лишних проволочек отправили на рудники, то Надия полгода провела в королевской тюрьме, а затем была сослана «в деревню, в глушь, в Саратов» — поселение на дальнем Скалистом берегу, где ей вменялось в обязанность устроить школу для тамошней детворы.

— Виделись с Харди? — Как и полагалось, на людях Рой обращался ко мне на вы.

— Да, он переживает за установку второго колеса. Я обещала после обеда съездить на лесопилку, посмотреть, как идут дела.

Муж поджал губы: он очень не любил, когда я в своём «деликатном положении» выбиралась за стены замка. Однако сказанное мною вскользь:

— Заодно навещу Силлурский лес. Мать-ель, должно быть, соскучилась, — сняло возможные возражения.

Для Роя моё общение со стихией было безусловно важным и нужным делом, и потому его единственным встречным предложением стало:

— Я съезжу с вами.

— Буду рада, — искренне ответила я.

Порывисто протянула руку через стол, муж ответил тем же, и наши пальцы сплелись над скатертью. Голубовато-белой, словно зимнее заснеженное поле.

Конец