Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 4

Я распахнула её наобум. Низко наклонившись, всмотрелась в аккуратно исписанную страницу и поначалу ничего не поняла. Как и в любом сне вместо букв виделись причудливые кракозябры.

Меня затопило облегчение: какое счастье, что и неприятельница сестра, и бугай жених, и похороны, и вообще это место — лишь плод моей фантазии!

А затем произошло странное. Кракозябры перед глазами не изменились, но я вдруг поняла, что улавливаю заключённый в них смысл.

«Сегодня батюшка изволил разговаривать со мной. Долго рассказывал, что графство в бедственном положении, что арендаторы едва находят деньги, что скоро и у нас будет мало еды и тепла, а впереди зима. Я слушала и хотела заткнуть уши: как такое может быть? Как можем мы, хозяева Блессвуда пойти с протянутой рукой, продать земли и замок? Я не верила.

А потом батюшка сказал, что я должна выйти замуж за барона Хантвуда. Потому что у барона есть лесопилка и торговые связи, а у нас лес, и вместе мы сможем продавать доски на юг. Я не поняла: разве мы купцы? Но батюшка уверен, что так будет лучше для графства. И ему всё равно, что я боюсь барона и что говорят, будто он уморил свою прошлую жену. Батюшка считает это бабьими сказками, а мне страшно. Барон живёт в таком жутком доме. И всегда смотрит на меня, словно я перед ним без одежды. Но батюшка приказал выкинуть всё из головы и готовиться к свадьбе».

Я оторвалась от чтения и заторможенно откинулась на подушку.

Выходит, это не сон? Я действительно попала… куда-то? И теперь меня считают дочерью и невестой, а ещё — новоиспечённой графиней? Я шумно втянула носом воздух и решительно слезла с кровати. От слабости меня качнуло, однако удержать равновесие всё же получилось. И уже без резких движений я подошла к стоявшему в углу туалетному столику, зеркало которого было закрыто белым кружевом.

«Обычай, когда в доме смерть», — вспомнила я и без тени нерешительности сдёрнула покрывало.

И буквально напоролась на испуганно-настороженный взгляд девушки, стоявшей по ту сторону амальгамы.

Светлокожая до такой степени, что казалась светящейся, с густой копной цвета палых листьев, с оленьими глазами в обрамлении пушистых ресниц. Тонкий нос, маленький, чётко очерченный рот. Тёмные брови, разлётом похожие на взмах крыльев испуганной птицы. Очень милая и хрупкая.

Совершенно не я.

Медленно, с опаской я протянула руку, и девушка из зеркала повторила мой жест. Наши пальцы встретились на холодной границе стекла, непреодолимой, поскольку несуществующей.

— И это теперь… я?

Девушка по ту сторону с силой закусила губу, однако боль почувствовала я.

— И как теперь быть?

Громко треснуло полено в камине, заставив меня вздрогнуть. И сразу пришло ощущение босых ног, замёрзших от стояния на не особенно толстом ковре. Я машинально поджала пальцы, вздохнула и накинула кружево обратно на зеркало, отрезав себя от Сильвии Блессвуд, единственной родной дочери почившего графа Блессвуда.

— Надо поспать.

Я устало потёрла виски: да, пожалуй, это будет самым правильным. Не зря ведь Нанна вспомнила про «утро вечера».

И потом, вдруг я проснусь уже собой и на своём месте? Пусть даже ничего не помню ни о первом, ни о втором.

***

Несмотря на телесную усталость, заснуть я не могла долго. Сон снизошёл до меня, когда от дров в камине остались красноватые угольки: я в сотый, наверное, раз перевернулась с боку на бок и, наконец, задремала.

А когда открыла глаза, щели в закрывавших окно ставнях сияли золотом нового дня.

— Проснулись, голубушка? — Нанна подошла к кровати так тихо, что я вздрогнула от неожиданности. — Давайте-ка, водичка для умывания давно готова. И завтрак вас ждёт, кухарка расстаралась на ваш любимый пирог с ягодами.

При слове «пирог» засосало под ложечкой: всё-таки Сильвия вчера не ела практически весь день.

— Неси завтрак, нянюшка, — попросила я.

— Уже, голубушка, уже бегу!

Нанна торопливо вышла из комнаты, а я с шедшим из глубины души вздохом перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Это не сон. Или сон, из которого мне пока не выбраться — что, впрочем, одно и то же.

Получается, надо как-то жить? Играть роль Сильвии?

Выйти замуж?

— Чёрта с два! — пробурчала я.

Вернее, хотела пробурчать, но вместо этого у меня вырвалось:

— И Разрушителю не дождаться!

«Ну, теперь знаю, как здесь ругаются», — невесело хмыкнула я. Села на постели и поёжилась: хотя Нанна успела растопить камин, в комнате всё ещё было прохладно.

«Зима».

С этой глубокой мыслью я встала с кровати и обнаружила рядом с изножьем пару войлочных туфель.

«Вот, а я вчера мёрзла».

Надела их и подошла к окну. Поискала щеколду у створок: как-то же это открывается? Вряд ли здесь всю зиму сидят в темноте. Нашла и открыла сначала стеклянную раму, а затем распахнула наружу деревянные ставни.

В комнату ворвались ослепительный свет и морозный воздух, отчего сразу же заслезились глаза и перехватило дыхание. А когда я проморгалась и отдышалась, передо мной предстала величественная панорама лесистых сопок, укутанных в искрящееся на солнце снежное покрывало, за которыми небесную синь прокалывали острые зубцы далёких вершин.

— И мягко устланные горы зимы блистательным ковром…

Я осеклась. Что это? Откуда вспомнилось? Может, если сосредоточиться…

Но сосредоточиться мне не дали. За дверью послышался шум и приглушённые, однако всё равно полные эмоций голоса.

— Прочь с дороги, старуха!

— Ни за что, господин Хантвуд!