Раздраконить ревизора, или Лесопилка для попаданки

Глава 51

В кабинете было всего один стул для посетителей, и Файервинд любезно уступил его мне. Сам он остался стоять рядом, и, возможно, поэтому Надия тоже не решилась опуститься в кресло. Достала из ящика стола шкатулку, отперла её ключиком, который, как и я свой, носила на цепочке под воротником и протянула ревизору сложенный в несколько раз лист.

— Вот, господин Файервинд.

Тот молча принял бумагу, развернул и углубился в чтение. В кабинете повисла звенящая тишина.

Наконец Файервинд поднял глаза от завещания и с равнодушным «Понятно» передал его мне.

Не скрывая интереса, я забегала глазами по строчкам.

«Я, Эдмунд, двадцать четвёртый граф Блессвуд, находясь в здравом уме и твёрдой памяти… Всё имущество, движимое и недвижимое… Земли… Титул графини Блессвуд… Завещаю моей приёмной дочери Надии Блессвуд. Нижайше прошу Его Величество короля Хэлвора стать моим душеприказчиком и проследить… Подписал собственноручно, Эдмунд, граф Блессвуд. 10 лунный день Ледостава 5024 года от Сотворения мира».

Подпись. Печать — личная графская, я не раз видела её оттиск на документах. Да и почерк вроде бы графский.

А дата — за три дня до исчезновения.

— На первый взгляд всё предельно ясно, — заметила я, возвращая бумагу Файервинду.

— Именно, что на первый, — подтвердил тот. И бесстрастно обратился к Надии: — Госпожа Надия, являясь официальным представителем его величества Хэлвора, я принимаю на себя обязанности душеприказчика, о которых просит в завещании граф Блессвуд. И в связи с этим хочу прояснить несколько моментов.

Он выжидательно замолчал, давая собеседнице возможность ответить, и та вынужденно отозвалась:

— Конечно, господин Файервинд.

— Для начала расскажите, откуда вы вообще узнали о существовании завещания.

Тон ревизора был ровным, даже слегка скучающим, и уже это наводило на мысли о подвохе.

— От отца, — без запинки ответила Надия. — Он как-то обмолвился, что был бы рад, если бы Блессвуд перешёл в руки ко мне, а не к Сильвии. А потом я случайно застала его в библиотеке — он писал на гербовой бумаге.

— Хм. И вы поэтому взялись искать завещание именно там?

Надия молча кивнула.

— Любопытно, — протянул Файервинд. — Обычно такие документы держат в кабинете или сейфе, а не прячут так, чтобы их было сложно найти… Особенно если при жизни графа никто о завещании не слышал. Или слышали?

Он посмотрел на меня, и я повела плечами.

— Отец ничего не говорил. — Или Сильвия не стала записывать это в дневник. Хотя новость такого масштаба она просто обязана была отметить.

«Сестричка» высокомерно фыркнула: ещё бы, стал бы он с тобой обсуждать!.. Но произносить подобное вслух в присутствии ревизора благоразумно не стала.

Всё-таки графиня Блессвуд теперь.

— Ясно. — Однако что именно, Файервинд не раскрыл. — Госпожа Надия, вы можете найти какой-нибудь документ, совершенно точно написанный графом Блессвудом?

— Д-да. — Надия насторожилась, но в стол всё-таки полезла. — Вот, например… Например, отцовские заметки по продаже леса.

И она подала ревизору новую бумагу.

Файервинд бегло познакомился с содержимым небрежно исписанного листка, удовлетворённо кивнул и разложил оба документа на столе.

— По долгу службы, — начал он, неспешно доставая нечто из внутреннего кармана сюртука, — мне часто приходится иметь дело с подделкой документов. Разумеется, существую заклятия, легко определяющие фальшивку. Однако специальное зелье, полагаю, вызовет меньше недоверия.

И он продемонстрировал нам каменный флакончик с плотно притёртой пробкой. Аккуратно откупорил его и капнул всего одну каплю в центр графских заметок.

Это было очень похоже на сканирующее заклятие, только волна была не золотистая, а прохладно-голубая. И после неё чернила, которыми был исписан лист, тоже засветились ровным голубоватым светом.

— Записи подлинные, — резюмировал Файервинд. — Без подчисток, написаны одной рукой. А теперь взглянем на завещание.

Он проделал всё то же самое со второй бумагой, и снова чернила засветились голубым. На всех строках, кроме одной.

Слова «приёмной» и «Надии» мерцали тревожно-красным, и ревизор спокойно пояснил:

— Как видите, с этими надписями что-то не так. Чем-то они отличаются от остального текста. Возможно, тем, что одно из них было вставлено позднее, а второе затирает написанное прежде.

— Что значит вставлено? — Надия была бледна, как мертвец, однако сдаваться не собиралась.

Файервинд жестом попросил у неё вечное перо. Склонился над графскими записями о лесе (мы с Надией заинтересованно подались вперёд), и я чуть не ахнула, когда в предложение «Триста лоудов, сосна, доставить к первому лютовея» ревизор вписал «двадцать», и остальные слова, как живые, подвинулись, освобождая место. Теперь на листе было написано «Триста двадцать лоудов», и почерк лишнего слова ничуть не отличался от остальных.

— А вот так можно исправить уже написанное, — хладнокровно продолжил Файервинд и написал поверх «лютовея» «ледостава».

Буквы нижнего слова медленно выцвели, будто погрузившись в бумагу, а верхнего — идеально встали на их место.

Файервинд распрямился и окинул нас нечитаемым взглядом.

— Примерно так, — буднично сообщил он, — и было подделано завещание графа Блессвуда.