Безумие

ЧЕТЫРЕ

ХАЙДИН

ИНИЦИАЦИЯ

ОДИН ИЗ НИХ

ВЫПУСКНОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

Я плавлюсь на хрен. Хотя без рубашки и привязан к деревянному столбу на улице. Я чувствую, как солнце палит на меня. У меня на голове уже довольно давно чёрный мешок, и из-за этого трудно дышать.

Я потею и тяжело дышу.

Деревянный столб за моей спиной впивается в обнажённую кожу. Мои запястья привязаны к нему, а вокруг шеи и лодыжек обвязаны верёвки. Им нравится максимально ограничивать наши движения. Они говорят, что это для нашей безопасности, но я считаю, что это фуфло. Они делают это, чтобы унизить нас. Сделать нас уязвимыми.

В воздухе витает запах дыма, и я понимаю, что мы приближаемся.

С моей головы сдёргивают мешок, и я щурюсь от яркого солнечного света. Мы с тремя братьями находимся во дворе «Бойни». Каждый привязан к столбу, а перед нами — яма для костра.

— Лорды, — выкрикивает мужчина, и я сглатываю из-за верёвки, обвязанной вокруг шеи.

Он стоит рядом с кострищем, в котором лежат четыре клейма. Они нужны, чтобы заклеймить нас. Напоминать нам до конца наших дней, кто мы и где наше место. Лорды будут владеть нами, как будто сейчас это не так.

— Сегодня вы принесёте клятву. И с этой клятвой на вас ложится большая ответственность, — мужчина говорит громче, чем нужно, чтобы его голос донёсся до Лордов, стоящих на балконах.

Сегодня на них нет плащей и масок. Они показываются, когда приветствуют новых членов общества. Мы заслужили своё место за их столом. Я лучше сдохну с голоду.

— Как братья Пик, вы будете карать тех, кто не подчиняется своей клятве. Вы покажете им, что мы не принимаем свою жизнь как должное. Вы — их присяжные и палачи. Вы понимаете?

— Да, сэр, — отвечаем мы вчетвером хором.

Я должен быть рад, что дошёл до этого. «Это честь служить Лордам», — сказал мне однажды отец, и я не мог понять, почему не разделяю его энтузиазм.

Лорд кивает и отходит от костра. Пламя бушует, и клубы дыма окутывают нас, душа почти так же, как верёвка, завязанная вокруг моей шеи.

Мой отец встаёт передо мной, и я ненавижу ту часть себя, которая достигла такого успеха.

— Хайдин Джеймисон Ривз, ты прошёл все испытания посвящения. Хочешь продолжить?

Ну на хер! Но, стоя в окружении своих братьев, я отвечаю:

— Да, отец.

Я не брошу их. Мы в этом вместе. Я даю эту клятву ради них и никого больше.

Отец сжимает челюсти и выпячивает грудь.

— Лорд должен быть готов пойти на всё ради своего титула. Он должен проявить силу и сделать всё, что для этого нужно. Если ты не справишься со своим положением Лорда, твой брат заберёт то, что ты заработал.

Умереть от рук одного из моих братьев было бы честью, которой, я знаю, не заслуживаю.

Отец поворачивается и подходит к костру. Я использую это время, чтобы попытаться перестроиться в тугих верёвках. Чёрт, от них всё чешется, и от этого палящего солнца я потею настолько, что верёвки обжигают кожу.

Взяв из костра клеймо, он поворачивается ко мне.

— Заткни ему рот, — приказывает отец.

Я открываю рот, зная, что сейчас произойдёт, когда кто-то сзади засовывает мне в рот что-то резиновое. Я прикусываю это, готовясь к неизбежному. После этого пути назад не будет. Не то чтобы у меня когда-то был выбор.

— Хайдин Джеймисон Ривз.

Этот ублюдок даже улыбается, как будто гордится мной. Как будто я сын, которого он хочет признать.

— Сынок... — кивает отец. — Добро пожаловать в Лорды. Ибо ты пожнёшь плоды своей жертвы.

Затем, как человек, готовый пожертвовать своим единственным наследником ради собственной выгоды, он прижимает раскалённое клеймо к моей потной груди, оставляя на моей коже след, который останется там, пока я не сгнию в неглубокой могиле.