Безумие

ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я потягиваюсь и стону. Чёрт, всё тело болит. Ноет затылок, болит бок. То, что Дэвин дал мне в «Бойне», перестало действовать.

С трудом открываю глаза и протягиваю руки по кровати. Резко распахиваю глаза, когда чувствую, что одна.

Типично.

Он трахает меня, а потом бросает. Перевернувшись на спину, я смотрю в тёмный потолок. Слева за окнами всё ещё стучит дождь. Это успокаивает. Я люблю грозы. Было бы ещё лучше, если бы проснулась с Хайдином внутри меня.

Я напрягаюсь.

«Что за херня, Шарлотта?»

Звучит сигнал телефона, и, к счастью, мне не приходится больше задумываться над этой мыслью. Я переворачиваюсь, беру свой мобильный с тумбочки и вижу, что это письмо от Лордов. Открываю его, и там видео. Скольжу взглядом к двери спальни, которая медленно открывается, и через секунду на кровать запрыгивает Маффин и устраивается на подушке Хайдина.

Я встаю, беру наушники, снова ложусь под одеяло и запускаю видео.

Оно не похоже на другие видео, которые они мне присылали. Это видео другое. На нём большая спальня, в которой стоят парни. У некоторых в руках пиво, у других — коктейли. Один курит сигарету, другой явно под кайфом. Похоже на какую-то студенческую вечеринку. Но у всех есть одна общая черта — в руках у них мобильные телефоны, и все что-то снимают в комнате.

Дверь открывается, первым выходит Сент, вытаскивая Эштин из смежной ванной. Видео старое, потому что у него нет татуировок в виде змей на шее. Эштин обнажена ниже пояса. Сент подводит её к кровати, разворачивает и, положив руку на лицо, целует.

Её тело тает в его объятиях, и она стонет ему в рот. Сент отстраняется первым и толкает её на кровать. Переворачивает на живот и поднимает её задницу в воздух. Появляется Хайдин, и я сажусь ровнее. Бросаю взгляд на открытую дверь спальни, но тут по-прежнему только я и Маффин.

Сент протягивает руку, и Хайдин даёт ему ремень. Сент быстро связывает её руки за спиной, а Эштин покачивает бёдрами, прижимаясь к его джинсам. Сент смеётся.

— О, тебя сейчас хорошенько оттрахают, милая. Помни правила… не кончать для них.

Моё сердце учащённо бьётся от его слов. Неужели Хайдин правда собирается трахнуть её в комнате, полной парней?

Сент встаёт с кровати, подходит к изножью и привязывает её лодыжки. Её ноги широко разведены, а парень, снимающий видео, подходит поближе, чтобы разглядеть её гладкую промежность. Она вся мокрая. Уткнувшись лицом в кровать, Эштин всхлипывает:

— Сент?..

Он расстёгивает джинсы, достаёт член и подтягивает её к краю. Кэштон передаёт ему бутылочку лубриканта, и Сент выливает содержимое на неё, позволяя жидкости стекать по её ногам. Затем начинает трахать её в задницу.

Я бросаю взгляд на дверь спальни Хайдина, полностью убавляя громкость, хотя в ушах наушники, а видео продолжает играть. Я не хочу смотреть, как Сент её трахает. Это кажется… неправильным.

Я смотрю в тёмный коридор за дверью спальни, ожидая… нет, надеясь, что Хайдин зайдёт в свою комнату. Потому что мне нужен повод выключить видео. Я не хочу видеть то, что, как я уже знаю, произойдёт.

Но, как при крушении поезда, от которого невозможно отвести взгляд, мои глаза снова опускаются на телефон. Я вижу, как Сент выходит из её задницы. Он оставляет её лежать лицом вниз, связанную, а Хайдин подходит к краю кровати.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда он расстёгивает джинсы и достаёт свой твёрдый член. Я прибавляю звук, когда Хайдин говорит:

— Тебе нравится, когда наша сперма вытекает из твоей задницы, правда, малышка?

«Малышка»?

— Хайдин… — Эштин всхлипывает его имя, покачивая бёдрами вперёд-назад, а кровь стучит у меня в ушах.

— Не волнуйся. Мы все собираемся оттрахать тебя, как шлюху, которой ты и являешься, Эш, — уверяет Хайдин её, и мужчины в комнате смеются.

Он проводит головкой члена по её киске, смазывая влагой, лубрикантом и спермой Сента, прежде чем войти в её задницу.

Эштин вскрикивает его имя, когда он наклоняется, хватает её за тёмные волосы и прижимает лицом к кровати, а она выгибает спину, и Хайдин начинает её трахать. Свободная рука лежит на её голой заднице, его пальцы впиваются в её кожу. Её стоны заполняют мои уши, пока она двигается вперёд-назад навстречу ему.

— Вот так, малышка…

Я выключаю телефон и швыряю его через комнату, не в силах больше смотреть. Сбрасывая с себя одеяло, встаю, вырываю наушники и тоже отбрасываю их, а затем начинаю ходить по комнате. Пытаюсь отдышаться. Ощущение, будто кто-то только что ударил меня в живот.

Почему? Он не мой. Не так, как был её.

«Он любил её», — напоминаю я себе. Она должна была быть с ним, а Хайдин отдал её Сенту.

Лора говорила, что она трахалась с ними, а Эштин утверждала, что они никогда не брали её вагинально. Знать об этом и видеть своими глазами — две совершенно разные вещи.

Я потею, пульс зашкаливает. Почему, чёрт возьми, меня это так задевает? Я не хочу его. И с самого начала знала, что у нас нет будущего. Но то, как он трахал меня, когда мы вернулись домой… это снесло мне крышу.

И это видео... Я провожу руками по спутавшимся волосам.

Мне нужно выбраться из этого дома. Он сводит меня с ума.

Кожа горит, в голове стучит. Я в охрененном бешенстве. Зачем они прислали мне это? Думают, я слишком сблизилась с ним? Хотят оттолкнуть меня? Дать понять, что он никогда не будет моим? Что я никогда не стану ею — той, которую он отпустил.

БЛЯДЬ!

Я хватаю с пола футболку, натягиваю её и выскакиваю из спальни. В гостиной слышу, как из коридора доносится «Coming Undone» группы Korn, и я точно знаю, откуда идёт звук.

Прохожу в дальний конец дома, распахиваю дверь спортзала и вижу Хайдина, стоящего в одних спортивных штанах, спиной ко мне, поднимающего гантели. Я бесстыдно пялюсь, как напрягаются мышцы его спины, пока он не замечает моего присутствия.

Его взгляд встречается с моим в зеркале. Я скрещиваю руки на груди, жду, когда он выключит музыку.

«Вот так, малышка...»

Я стискиваю зубы, когда эти слова эхом звучат в моей голове.

Хайдин опускает гантели, поворачивается ко мне, берёт телефон и приглушает музыку, но не выключает полностью.

— Почему ты не спишь?

Мне не нравится его тон, будто я не имею права вставать с постели в это время ночи. Будто знает, что я только что видела, как он трахает другую женщину.

После того как на меня напали, и когда мы вернулись сюда, он трахнул меня... и я почувствовала то, чего никогда раньше не испытывала — любовь. Но это была иллюзия. Я была на эмоциях, а он оказался рядом. Он оставался типичным Хайдином — грубым и жадным. Но в то же время это было самое нежное, что я когда-либо от него получала. Не было наручников, верёвок и игрушек. Только он и я. Это было так же потрясающе, как и все остальные разы, когда он делал меня своей.

Но сейчас мне хочется драться. Хочется ударить его по чертовски прекрасному лицу, а потом встать на колени, как послушная собачка, и умолять трахнуть меня в рот. Хочется доказать ему, что я не Эштин. Что я могу быть лучше неё. Я не принадлежу никому другому. Ему не нужно делить меня с кем-то ещё. Я вся его. Чёрт, я такая идиотка — даже я понимаю, насколько это жалко.

— Я ухожу, — заявляю я, вздёргивая подбородок. И всё ещё пытаюсь отдышаться.

Меня трясёт от ярости — на него, на себя, на Эштин. Часть меня говорит, что она не виновата. Сент был тем, кто пускал её по кругу среди своих друзей. «Лорду позволено делить свою избранную с кем угодно» — так она говорила Лоре. Не Эштин приползла к нему на четвереньках и умоляла её трахнуть. В том видео. Кто знает, сколько ещё таких видео.

— Нет. Ты не уйдёшь.

— Я не твоя пленница, Хайдин. — Я могу уйти, когда захочу. — Найди себе другую шлюху. — Я могу вспомнить как минимум одну.

Он оказывается рядом прежде, чем я успеваю развернуться к выходу. Хайдин сжимает моё горло, и я встаю на цыпочки.

— Ты — шлюха, которую я хочу использовать, куколка.

Чёрт, как же бесит, что от этих слов я чувствую себя особенной. Это просто очередная ложь.

Хайдин впивается в меня взглядом, и надеюсь, что он видит, как сильно я его сейчас ненавижу.

— Мне что, придётся привязывать тебя к кровати перед сном?

— Иди на хер, Хайдин, — цежу сквозь зубы, вцепляясь в его татуированную мускулистую руку.

Но мысль о том, что он хочет удержать меня здесь, даже если в роли питомца, звучит так заманчиво… Нет. Я видела видео... Я знаю, что просто очередная шлюха в его постели. Наверняка очередь из таких стоит. Чёрт, уверена, они постоянно ему пишут. Прямо как та женщина в клинике, как смотрела на него, облизываясь, готовая умолять.

Его челюсть напрягается, он отпускает меня и приказывает:

— Сними футболку.

У меня перехватывает дыхание, но я стискиваю зубы. Ненавижу эту игру в уступки. Мой разум хочет дать ему всё, что он на хрен хочет. Тело жаждет, чтобы он взял это.

— Нет, — отвечаю я, и его угрожающая улыбка стирает сомнения в том, что я недостаточно хороша, но наполняет живот роем бабочек. — Я ухожу.

С этими словами я разворачиваюсь, откидывая волосы через плечо, надеясь, они хлестнут его по лицу.

Рука обхватывает мою шею, резко останавливая.

— Хайдин… — рычу я, пытаясь вырваться.

Он опускает свободную руку между моих ног и пальцами находит мою уже влажную киску. Потом вводит два пальца внутрь, и я задыхаюсь, прижимаясь спиной к его груди, ощущая его твёрдый член у своей задницы.

— У тебя есть выбор, куколка, — сообщает Хайдин. — Сними футболку или я отволоку тебя в подвал и прикую к стене.

Я стону, ненавидя себя за то, что возбуждаюсь от второго варианта.

«Он хочет, чтобы я осталась».

— Прими решение, — приказывает он, играя пальцами с моим клитором.

Мои бёдра двигаются вперёд-назад, желая, чтобы Хайдин вошёл в меня, но он шлёпает меня, и я вскрикиваю. Он отпускает мою шею, я спотыкаюсь, разворачиваюсь и смотрю на него. Я в ярости и возбуждена одновременно. Хочу, чтобы он трахнул меня — ведь если его член во мне, он не в ком-то другом, верно? В частности, не в Эштин.

Мы оба в отвратительном настроении, и мне интересно, что его вывело из себя.

— У тебя пять секунд, — предупреждает он. — Раз… два…

Я опускаю руки, хватаю край футболки и срываю её через голову. Затем швыряю скомканную ткань ему в грудь. Он позволяет ей упасть на пол.

— Собери волосы и возвращайся сюда.

Выбегаю из спортзала и иду по его дому обнажённая, высоко подняв голову. Я зла и возбуждена одновременно. Чёрт, ненавижу его. Ненавижу, какие чувства он во мне пробуждает. Теперь к этому списку можно добавить ещё и ревность. Ревность к женщине, которая замужем за его лучшим другом. Хайдин, наверное, может пользоваться ею, когда захочет. Ну, всем, кроме её киски.

А вот это я ему дать могу. Твою мать, я уже ищу оправдания, почему лучше подхожу для этого.

Захожу в ванную и быстро чищу зубы. Если Хайдин хочет, чтобы я собрала волосы, значит, будет трахать меня в рот. Ему нравится целовать меня после того, как он кончает мне в горло. После этого я завязываю волосы в высокий хвост, как он просил, и решительно шагаю обратно в спортзал.

Он сидит на скамейке с сумкой у ног, которой раньше здесь не было.

— Ну что, достаточно хорошо, сэр? — не могу удержаться. Мне хочется конфликта. Ему нужно доминировать, а я хочу ему подчиниться. Просто придётся заставить меня. Он хочет шлюху? Я ей стану.

— Иди сюда, — приказывает он, игнорируя мой тон. Или, может, собирается вытрахать его из меня.

Остаётся только надеяться, что он отвлечёт меня от брюнетки, которую я только что видела, как он трахал в задницу.

Я подхожу к нему, и моя киска начинает пульсировать, пока его взгляд пожирает моё тело. Этот мужчина видит меня обнажённой каждый день с тех пор, как заставил переехать к нему, но продолжает смотреть так, словно впервые.

— Помнишь, что я тебе говорил о сарказме?

«Сарказм не принесёт тебе ничего, кроме того, что тебя трахнут в рот», — мысленно отвечаю я.

— Помню, — вздёргиваю подбородок, и его удовлетворённая улыбка заставляет сердце биться чаще.

Хайдин расстёгивает чёрную сумку и вытаскивает несколько кусков чёрной верёвки разного размера. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, моя киска уже капец какая мокрая. Всё, что угодно, лишь бы забыть то видео.

— Руки за спину.

Я выполняю приказ, и он, не теряя времени, берёт длинный отрезок и начинает связывать мои запястья. Затем чувствую, как Хайдин обматывает верёвку чуть выше, под локтями. Это заставляет меня ещё сильнее отвести руки назад, ограничивая движения. Моё дыхание учащается. Закрепив, он поднимает верёвку выше, над локтями, и повторяет процесс. Моя грудь выпячивается вперёд, и я стону от невозможности пошевелиться. Верёвка туго натянута, и мне это нравится.

Хайдин разворачивает меня к себе, перекидывает верёвку через плечо и опускает вдоль внутренней стороны груди. Я поворачиваюсь, как он велит, чувствуя, как верёвка скользит по коже. Он закрепляет её вокруг груди.

Когда он заканчивает, хватает меня за хвост и резко запрокидывает голову назад. Я задыхаюсь, приоткрыв губы. Смотрю на Хайдина отяжелевшими глазами. Киска пульсирует. Пытаюсь сопротивляться верёвке, но она затянута слишком туго, я не могу пошевелить руками ни на дюйм. От этого снова стону, а мои соски твердеют.

— Вот моя девочка. — Хайдин скользит свободной рукой по моему горлу, касаясь пульса.

«Моя девочка». Всего лишь слова. Она его малышка...

— Хай-дин… — Мой голос хриплый из-за выгнутой шеи. Пытаюсь сглотнуть, но это трудно.

Хайдин наклоняется и прижимается губами к моим. Я открываю рот, позволяя ему проникнуть языком и контролировать поцелуй так же, как он контролирует моё тело. Потом убирает руку с моего горла и опускает её между моих ног.

Да! Шире раздвигаю ноги, и его пальцы играют с моим набухшим клитором. Мне следовало бы стыдиться того, насколько я влажная, но нет. Хайдин знает, как меня заводят эти связывания. Было бы куда более стыдно, если бы я не была насквозь мокрой.

Хайдин отрывается от моих губ, убирает руку, и моя голова падает вперёд, когда тот отпускает мой хвост. Он сдвигает меня влево, затем отодвигает скамью, стоящую посреди огромного тренажёра. Хватает перекладину наверху скамьи, опускает её и фиксирует в новом положении.

Потом поворачивается ко мне, обеими руками берёт моё лицо и заставляет посмотреть на него.

— Как ты себя чувствуешь?

«Как будто я хочу врезать по твоей долбанной морде».

— Нормально, — отвечаю я. Не хочу, чтобы его заботило, что я чувствую. Хочу быть его послушной маленькой шлюшкой. Хочу позволить ему делать со мной всё, что он пожелает. Я могу удовлетворить его. Я отдала ему всё, что у меня есть. Он не был её первым. В отличии от меня.

Хайдин подводит меня к перекладине, которую только что передвинул, и мои бёдра упираются в холодный металл.

— Раздвинь ноги, — приказывает он, присаживаясь на корточки.

Я смотрю на себя в зеркальную стену напротив и наблюдаю, как Хайдин достаёт из сумки новый кусок верёвки. Обматывает её вокруг моей лодыжки и привязывает к угловому столбу, затем повторяет то же с другой, широко раздвигая мои ноги.

Хайдин встаёт позади меня во весь рост, и я, заворожённая, наблюдаю, как он скользит руками вверх-вниз по моим обнажённым бёдрам. Слегка наклоняюсь вперёд, покачивая задницей, и на неё падает его слюна. Раньше меня бы это смутило, но теперь я стону, зная, что последует дальше.

Он не заставляет меня ждать. Его палец проникает в мою задницу, и я задыхаюсь от ощущения.

— Хайдин, — всхлипываю я, нуждаясь в его члене.

Проклятье, почему я такая отчаянная? Так зависима от него? Это из-за него или из-за меня?

Это из-за меня. Просто я не уверена, пытаюсь ли доказать что-то ему или себе. Может, и то, и другое.

Мои бёдра начинают болеть от трения о металлическую перекладину, а верхняя часть тела устала удерживать вес.

Он вынимает палец, и я рычу от разочарования. Смеясь, Хайдин берёт телефон и ставит его на полу у зеркала. Я вижу, что он записывает нас. У меня перехватывает дыхание, понимая, что позже он отправит это мне. Мне нравится смотреть, что Хайдин делает со мной, почти так же сильно, как когда он трахает меня. Так что, когда всё закончится, у меня останется что-то, чтобы вспоминать его.

Часть меня надеется, что следующая шлюшка, которая появится, найдёт наши видео и будет мне завидовать.

Вернувшись к сумке, он достаёт лубрикант, анальную пробку и два чёрных резиновых зажима, соединённых цепочкой. Я задыхаюсь, истекая влагой, готовая к тому, чтобы он трахнул мою задницу. Эта мысль напоминает мне, что я не делала клизму с того раза, и мне нужно набраться смелости спросить, когда он сделает мне ещё одну.

Хайдин снова встаёт за мной, выливает смазку на мою задницу, и я чувствую, как она стекает по киске и бёдрам. Затем снова проникает в меня пальцами. Я стону, подаваясь назад.

— Пожалуйста… — умолкаю, нуждаясь в большем.

Он шлёпает по своему имени на моей заднице, и я вскрикиваю от жгучей боли. Затем Хайдин вставляет в меня анальную пробку, и я поднимаюсь на цыпочки, натягивая верёвки, удерживающие мои ноги раздвинутыми, пока он наблюдает за тем, как она входит.

Я отталкиваюсь назад, не в силах себя остановить. Прямо как в первый раз, когда он трахнул меня в задницу в моём подвале. Когда я позволила ему взять то, что он хотел.

— Вот так, Шарлотта. — Хайдин медленно двигает пробку в моей заднице. — Хорошая девочка. — Он опускает свободную руку, поглаживая моё бедро. — Приятно?

Я киваю, всхлипывая, и он шлёпает меня по внешней стороне бедра за то, что не ответила словами.

— Да. Приятно, — добавляю я. — Но твой член был бы лучше.

Я знаю, что ему нравится, и хочу это дать.

Хайдин смеётся, продвигая пробку глубже. Моё тело дрожит, когда он отходит, стягивая спортивные штаны и его твёрдый член освобождается. Это сделала я. Не видео, где он трахает кого-то другого. Не другая сучка, стонущая его имя. Я. Его куколка.

— Посмотри на себя, так нуждаешься в том, чтобы твою задницу трахнули. В следующий раз, когда я решу это сделать, ты будешь умолять на коленях, — обещает он.

— Да. — Что угодно. Я согласна. По крайней мере, это значит, что это не будет наш последний раз.

«Он не позволит мне уйти».

Подойдя ко мне обнажённым, он начинает ласкать мою грудь, и я наклоняюсь к нему. Я приоткрываю губы, желая ещё одного поцелуя.

Хайдин наклоняется, и я закрываю глаза, но дёргаю верёвки в разочаровании, когда он лишь целует меня в лоб.

— Такая нетерпеливая, — улыбается он, играя с левой грудью, а правой рукой держа цепь с двумя чёрными зажимами. Пальцами сжимает мой сосок, притягивая меня вперёд, и я задыхаюсь от боли. — У тебя потрясающая грудь, куколка. Она идеальна.

Отпустив сосок, Хайдин раскрывает один из чёрных зажимов и берёт мою грудь в руку, закрепляя зажим на соске.

Я вскрикиваю и отстраняюсь, когда резкая боль пронзает прямо до киски.

— Хайдин… — дёргаю верёвки, глаза мгновенно наполняются слезами. У меня перехватывает дыхание, я подскакиваю на цыпочках, ожидая, когда боль утихнет.

— Ты отлично справляешься, куколка, — поощряет Хайдин и берёт вторую грудь. Закрепляет второй зажим, и моё тело дрожит, пока влага стекает из киски. — Такая красивая.

Придвинувшись ко мне, он берёт моё лицо в ладони и опускает губы к моим.

Отчаянно целую его, нуждаясь в том, чтобы он оказался внутри меня. Чёрт, я никогда так сильно не хотела, чтобы меня трахнули, как сейчас.

Он отстраняется, и я судорожно вдыхаю, когда Хайдин приказывает:

— Открой рот шире.

Я раскрываю дрожащие губы, и он поднимает цепь, натягивая мои груди, и помещает центр цепи в мой рот.

— Не урони.

Хайдин отходит, и я смотрю на себя в зеркало сквозь слёзы, и вижу зажимы, приподнимающие мою грудь, чувствую, как из носа течёт. Сжимаю зубами холодный металл, а верёвка обвивает грудь, словно упряжь.

Он вводит свой член в мою мокрую киску, и я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как его размер растягивает меня. Блядь, это так приятно. Особенно с пробкой в заднице.

Хайдин обхватывает обе мои груди, массирует их, цепь во рту натягивается, но я сжимаю её зубами, несмотря на то, что зажимы больно впиваются в соски.

— Хорошая девочка, — рычит он, встречаясь со мной взглядом в зеркале. — Смотри на себя, куколка. Ты кончишь на мой член, а потом вычистишь его языком. Поняла?

Я киваю, насколько могу, глубоко вдыхая через нос. Он начинает жёстко и быстро меня трахать, не теряя ни секунды. От каждого толчка мои груди подпрыгивают, натягивая зажимы, и от этого я становлюсь ещё влажнее.

Хайдин хватает меня за хвост и толкает вперёд. Когда он резко оттягивает мою голову назад, цепь натягивается и выскальзывает из моего слюнявого рта, и я вскрикиваю.

Покачав головой, он свободной рукой просовывает три средних пальца в цепь и запихивает их мне в рот, заставляя удерживать цепь.

Я поднимаюсь на цыпочки, слюна вытекает изо рта, когда он затыкает мне рот. Плечи дрожат, бёдра сжимаются, когда его член трахает мою мокрую киску. Я задыхаюсь, кожа пылает от боли, которую причиняют зажимы.

— Кончи на мой член, куколка. Я знаю, ты хочешь. Чувствую, как ты близка, — улыбается он мне. — Ты любишь быть моей секс-игрушкой.

Мои глаза тяжелеют, и киска сжимается вокруг его проколотого члена, и я кончаю на него.

ХАЙДИН

Я вытаскиваю член из её киски и вижу, что он весь в её влаге. Убираю пальцы из её рта, и Шарлотта судорожно вздыхает.

Беру новый кусок верёвки, привязываю его к уже имеющемуся узлу на её запястьях, а свободный конец креплю к верхней перекладине. Теперь Шарлотта согнута под углом в девяносто градусов и опирается на металлический брус в области талии.

Комната наполняется её тяжёлым дыханием, пока она пытается прийти в себя, и я достаю гантель весом в один фунт²⁵. Когда покупал этот набор, я задавался вопросом, на кой чёрт мне такая лёгкая? Но сейчас она пригодится для моей девочки.

Положив гантель на пол под ней, беру ещё верёвку, перекидываю её через цепь, соединяющую зажимы на сосках, и слегка подтягиваю и её связанные руки немного натягиваются.

— ХАЙДИН! — вскрикивает она.

— Почти готово, Шарлотта. Потом ты получишь то, что хочешь. — Она хочет, чтобы её снова трахнули. Ей всегда мало, как и мне. И это никак не связано с той сукой, которая час назад разгуливала голой по моей кухне.

Шарлотта всхлипывает, крепко зажмуриваясь, пока я привязываю верёвку к гантели на полу.

— О боже… — задыхается Шарлотта.

Когда она приподнимает верхнюю часть тела, гантель отрывается от пола, натягивая цепь на груди, и Шарлотта вскрикивает.

— Жизнь — это выбор, куколка, — говорю я, и она поднимает голову, глядя на меня.

По её красивому лицу текут слёзы. Я протягиваю руку, обхватываю её щёку — она прижимается к моей ладони.

— Я… пожалуйста… — Шарлотта крепко зажмуривается.

Я отпускаю её лицо и встаю, затем беру последний кусок верёвки и обматываю её вокруг шеи. Убедившись, что ей достаточно воздуха и она не задохнётся, привязываю свободный конец к верхней перекладине тренажёра.

— Это называется «патовый бондаж»²⁶, — объясняю я. Это то же самое, что я сделал с анальным крюком, только чуть сложнее. — Ты либо выбираешь боль, либо удушье.

Она глубоко вдыхает.

— Можешь дать соскам отдохнуть, но тогда верёвка затянется на шее, когда опустишь гантель на пол. Или приподними грудь, чтобы ослабить верёвку вокруг шеи и дышать. Но при этом ты поднимешь гантель, которая потянет за соски. Выбор за тобой, куколка.

Шарлотта дрожит, задыхается и плачет. Я не оставлю её в таком состоянии надолго. Она ещё недостаточно опытна. Не хочу, чтобы она задохнулась — я не затягивал верёвку так сильно. И не хочу, чтобы она потеряла сознание.

Я обхожу её сзади, любуясь своей работой. Руки привязаны к перекладине не слишком туго, потому что не хочу слишком ограничивать её движения. Пусть сама выбирает: боль в сосках или удушье. Для этого ей нужна свобода движений.

Затем я смотрю на её киску и улыбаюсь.

— Ты вся мокрая, куколка. Посмотри на себя. Влага стекает по твоим ногам.

Провожу тыльной стороной пальцев по внутренней поверхности бёдер, собирая влагу, затем облизываю пальцы.

— У меня для тебя ещё один сюрприз.

Достаю из сумки то, что нужно, и возвращаюсь перед ней. Наклоняюсь, подношу фаллоимитатор к её залитому слезами лицу. Шарлотта видит его, и её губы приоткрываются.

Я улыбаюсь.

— Хочешь мой член в рот, куколка?

— По-пожалуйста… — Шарлотта облизывает влажные губы.

Я держу фаллоимитатор перед ней, и Шарлотта лижет его кончик, словно мороженое. Опускает гантель на пол, и верёвка на шее затягивается. Шарлотта приоткрывает губы, и я ввожу кончик фаллоимитатора в её рот. Она сосёт его.

— Плюнь на него, — приказываю я и вытаскиваю его.

Она делает это, а затем снова приоткрывает губы. Я ввожу его обратно, и Шарлотта приподнимает верхнюю часть тела, отрывая гантель от пола. Свежие слёзы наполняют её глаза. Щёки втягиваются, пока она сосёт фаллоимитатор.

— Хорошая девочка. — Я свободной рукой заправляю за ухо выбившуюся прядь из её распустившегося хвоста. — Соси, Шарлотта. Забудь о боли.

Она откидывает голову, вынимает фаллоимитатор изо рта и судорожно вдыхает. И кричит, потому что это простое движение заставило гантель качнуться и дёрнуть зажимы на сосках.

— Знаю, он большой, — говорю я, и она наклоняется вперёд, снова обхватывая фаллоимитатор губами. — Открой шире.

Она подчиняется; я медленно трахаю её рот. Заставляя двигать головой из стороны в сторону, лизать и сосать его.

— Ты такая отчаянная шлюшка. Посмотри на себя, пытаешься заставить этот фаллоимитатор кончить, будто он настоящий член.

Шарлотта всхлипывает, сопли текут из носа, как слюна из приоткрытого рта.

— Это то, что ты хочешь, Шарлотта? Хочешь, чтобы я наполнил твою мокрую киску этим дилдо, пока трахаю твоё лицо?

Она моргает, что-то невнятно мычит вокруг члена. Я вытаскиваю его, и Шарлотта подаётся вперёд, пытаясь удержать его во рту. Я смеюсь и встаю.

Обойдя девушку сзади, беру покрытый слюной фаллоимитатор и медленно ввожу в её мокрую киску. Она стонет, и её бёдра бесконтрольно дрожат.

— Хочу, чтобы ты увидела, как прекрасно выглядишь, — говорю я, снова вставая перед ней. Прислоняюсь к зеркальной стене, наблюдая за её борьбой. Гантель на полу, губы приоткрыты, струйка слюны стекает на пол.

— Хайдин… пожалуйста… — задыхается она, всё тело содрогается.

Я отталкиваюсь от зеркала и подхожу ближе. Мой твёрдый член прямо перед её лицом. Поднимаю руку, опираюсь на перекладину над собой и говорю:

— Хочешь мой член, куколка? Он прямо перед тобой. — На нём всё ещё её влага.

Шарлотта всхлипывает, приподнимает голову и грудь, и гантель отрывается от пола. Её приоткрытый рот пытается обхватить кончик моего члена, но я двигаю бёдрами из стороны в сторону.

Её рот следует за движением, пока наконец не обхватывает головку. Я хочу дразнить её, потому что чем больше она двигается, тем сильнее стимуляция.

Она сосёт мой член так жадно, что у меня перехватывает дыхание.

— Ебать, куколка, — рычу я. — Ты такая ненасытная.

Пока она заглатывает мой член, из её рта течёт слюна, а мои ноги начинают подкашиваться. Боже!

— Ты так завелась, — выдавливаю я. — Как там твоя задница и пизда, Шарлотта? Должно быть, чертовски приятно, судя по тому, как ты заглатываешь мой член.

Она что-то мычит вокруг моего проколотого члена, затем шире открывает рот, и я продвигаюсь глубже в её сжимающееся горло.

— Твою ж мать… — запрокидываю голову, наслаждаясь тем, как она давится. — Тебе нравится, когда все твои дырки наполнены? Нравится чувствовать себя заполненной?

Только так Шарлотта поймёт, каково это. Ни один другой член не будет трахать то, что принадлежит мне.

Я опускаю руки, просовываю пальцы между её шеей и верёвкой, ещё сильнее приподнимаю голову, и Шарлотта вскрикивает вокруг моего члена.

Её тело дрожит, она дёргает верёвку, удерживающую её на месте. Я ускоряю темп, трахая её рот так, словно это её киска. Сила моих толчков раскачивает её тело вперёд-назад, и гантель качается между моими раздвинутыми ногами. Сквозь всхлипы и стоны она плачет.

— Ты отлично справляешься, куколка, — рычу я. — Вот так.

Шарлотта моргает, глядя на меня сквозь мокрые ресницы. Её покрасневшие глаза выглядят отяжелевшими, интересно, сколько раз она уже кончила.

— Открой рот. Дай мне трахнуть тебя, как хорошую маленькую шлюшку, пока ты кончаешь на фаллоимитатор, засунутый в твою манду.

Её тело дёргается, Шарлотта давится, когда я резко вхожу в её рот. Мои яйца начинают сжиматься. Я ещё не хочу кончать, но её киска и рот… она слишком хороша. Руками ощущаю выпуклость её горла от того, как мой член входит и выходит из неё. Шарлотта задыхается, слюна стекает по моим ногам, а гантель раскачивается вперёд-назад, натягивая зажимы на сосках.

Я делаю последний толчок, удерживая член у задней стенки её горла, пока кончаю. Вынимаю наполовину расслабленный член из её распухших губ, и Шарлотта опускает голову, позволяя гантели упасть на пол. Она задерживает дыхание.

Быстро освобождаю её шею от верёвки, снимаю зажимы с сосков, развязываю руки и ноги. Затем вытаскиваю фаллоимитатор и анальную пробку.

— Пойдём, куколка. Давай приведём тебя в порядок и уложим в постель. — Беру её обессиленное тело на руки и несу через тихий дом в ванную.

Усаживаю девушку в ванну, наполняю её тёплой водой и беру в ладони её залитое слезами лицо.

— Посмотри на меня, Шарлотта.

Она открывает отяжелевшие веки и медленно моргает, мокрые ресницы касаются щёк.

— Ты так хорошо справилась для меня, — улыбаюсь я, и её глаза закрываются. Она дрожит без остановки, и я наклоняюсь над бортиком джакузи, страстно целуя её. Шарлотта не отвечает, для неё это перебор.

Я вымою её и уложу в свою постель. Где она и останется. В моём доме. Со мной. Даже если придётся делать это с ней каждую ночь, я буду. Потому что не шутил, когда сказал, что буду либо привязывать её к своей кровати каждую ночь, либо приковывать цепями в подвале. Так или иначе, Шарлотта не покинет этот дом.

Никто не отнимет её у меня.

Закончив, я отношу её обнажённую Шарлотту в постель и кладу рядом с мурлыкающей Маффин. Когда поворачиваюсь, чтобы уйти, замечаю на полу у окна её телефон и наушники. Беру телефон, разблокирую экран и вижу, что она в почте, и видео приостановлено.

Смотрю на спящую Шарлотту. Лорды прислали ей что-то, что вывело её из себя. Иначе зачем ей вдруг захотелось уйти от меня?

Я нажимаю на кнопку «воспроизведение» и не нуждаюсь в звуке, чтобы понять, что это я трахаю Эштин в задницу. Это был наш последний год в Баррингтоне, в доме Лордов. В ту ночь я подслушал, как Сьерра поносила Эштин в ванной. И поделился своей избранной с Хуком. Потом Сент сделал Эш клизму и трахал её рот, пока она удерживала содержимое внутри. После того как он позволил ей облегчиться, он трахнул Эш в задницу, а затем позволил нам с Кэштоном отыметь её.

«Найди себе другую шлюху».

Вот почему Шарлотта ворвалась в спортзал в таком раздражённом настроении. Ах, моя девочка ревнует. Это мило.

Я снова смотрю на телефон, и вижу, как Кэш подходит, чтобы трахнуть Эш в задницу, и видео заканчивается. А потом исчезает. Как будто его никогда не существовало.

Зачем Лорды прислали ей это? Почему хотели, чтобы Шарлотта это увидела? Они хотят, чтобы она меня бросила? Или хотят, чтобы я заставил её остаться?

Шарлотта никуда не уйдёт. Мне пофиг, сколько видео они ей пришлют и насколько это её выбесит.

Кладу её телефон на тумбочку, наклоняюсь, целую её в лоб и шепчу:

— Отдохни, красавица, — а затем иду принимать душ.