Безумие

ДВАДЦАТЬ ДВА

ХАЙДИН

Я стою снаружи комнаты, давая Шарлотте несколько минут уединения, чтобы она могла собраться с мыслями. Она знает, что я увижу её обнажённой. Халат — это всего лишь иллюзия безопасности.

Достаю из кармана телефон и быстро просматриваю его, прежде чем вернуться. Он был на беззвучном режиме с тех пор, как я приехал к ней.

У меня сообщение от Кэша:

«Позвони мне. Это срочно».

Стиснув зубы, я нависаю над его номером, но не решаюсь нажать кнопку вызова. Он отвечает после первого же гудка.

— Говори быстро, — приветствую я его. Это первый мой разговор с ним с тех пор, как я покинул Бойню.

— Мы кое-что выяснили о Бенни, — сообщает Кэш.

Рад, что ответил на звонок.

— И?

— Он был Лордом.

— Был? — уточняю я, желая, чтобы он перешёл к сути. Я не в настроении играть в угадайку. У меня есть игрушка, с которой собираюсь поиграть, за дверью, к которой я прислоняюсь.

— Ага. Он не прошёл все посвящения. Провалил на втором курсе.

Проведя рукой по волосам, я рычу:

— Тогда как он мог знать так много, если он не был долбанным Лордом?

Мы искали герб Лордов и не видели его, но не было разумного объяснения этому. А Эштин встречалась с ним, когда жила в Вегасе. Ни за что она бы не стала добровольно встречаться или трахаться с Лордом, когда скрывалась от них.

— Мы знаем, что он работал с Лорой и матерью Эштин четыре года назад, но думаем, что он связан с кем-то ещё…

— С кем? — рявкаю я, ненавидя, что Кэш не хочет делиться информацией. Он сам сказал позвонить ему.

— Мы думаем, что это Костелло.

При упоминании этого имени у меня перехватывает дыхание, как от выстрела в грудь. Я начинаю ходить по коридору.

— Нет...

— Это единственное правдоподобное объяснение, — рычит Кэш. — Мы с Сентом обсуждали это несколько дней, и это имеет смысл. Она проводила время в «Бойне». Она знала систему…

— Но Бенни изнасиловал Эштин до церемонии клятвы на нашем выпускном году с помощью Лоры и её матери, — перебиваю я его. — Костелло не было в «Бойне», пока Эш не сбежала…

— Насколько нам известно, — огрызается он, раздражаясь. — Кто знает, как долго у неё был доступ до нашего обучения.

Вздыхаю, не желая верить ему, но понимая, что я недостаточно знаю, чтобы спорить.

— Послушай, — смягчает тон Кэш. — Я тоже не хочу в это верить, но что, если наши отцы имели к этому отношение? Мы знаем, что мать Эштин была причастна к изнасилованию Эш, потому что она пыталась убедиться, что Эштин не станет избранной Сента. А Лора… — Он замолкает. — Эта сука просто ебанутая психичка. Мы все знаем, на что она пойдёт, чтобы добиться своего. И у Лоры был доступ в «Бойню» до нашего обучения. Так что если — большое «если» — это не наши отцы, может быть, Лора помогла Костелло попасть в «Бойню» после того, как наши отцы были убиты.

— Вопрос в том, как Костелло узнала, что наши отцы мертвы?

Тела ещё не остыли, а она уже была там.

Выпускной Курс Университета Баррингтон

Я расхаживаю по коридору больницы в «Бойне», пока Кэштон сидит на стуле у стены, склонившись и вцепившись руками в волосы.

— С Сентом всё будет в порядке, — говорю я ему.

Он поднимает голову, и его налитые кровью глаза встречаются с моими.

— Она выстрелила в него! — Кэш поднимается на ноги и надвигается на меня. Его грудь ударяется о мою, и я чувствую его ярость по тому, как сильно он дрожит. — Эш…

— Успокойся, Кэш. — Я кладу руки на его трясущиеся плечи. — Мы не знаем, что произошло.

Его слезящиеся глаза расширяются.

— Ты серьёзно? — рявкает Кэш, отступая на шаг. — Она сломала мой грёбаный нос и ударила меня коленом в яйца! А потом выстрелила в нашего брата!

— Дэвин позаботится о нём. С Сентом всё будет хорошо.

Кэш даже не упоминает о том, что наши отцы тоже мертвы. Единственный, кто его сейчас волнует — это Сент. Мы принесли его сюда из морга, где Кэш нашёл его в луже собственной крови. Дэвин только что увёз его на операцию. Теперь остаётся только ждать.

— Она его жена! — кричит он. — О чём она только думала? — продолжает Кэш, не ожидая ответа. — И где, чёрт возьми, был ты?

Сент звонил мне, сообщая о коде 26, связанном с Эштин. Я притворился спящим, будто это не я помогал ей сбежать.

— Я...

Звук открывающегося лифта привлекает наше внимание, и мы оба поворачиваемся к нему. Из лифта выходит женщина в облегающем белом платье до колен, подчёркивающем её формы и силиконовые сиськи. За ней следуют четверо мужчин в чёрных плащах и белых масках.

— Что это за херня? — требует ответа Кэш.

— Мальчики, — улыбается женщина, её тёмно-зелёные глаза перебегают с Кэша на меня. Она лениво оценивает наши фигуры и внешний вид. Мы оба покрыты кровью нашего брата.

— Эй! Я задал тебе вопрос, сука! — резко говорит Кэштон, шагая вперёд.

Я протягиваю руку, чтобы удержать его за окровавленную футболку, но он отталкивает меня.

— Кэш...

— Нам будет так весело, — женщина одаривает нас обоих пугающей улыбкой и щёлкает пальцами.

Двое парней, одетых как Лорды, выходят вперёд, и из их рук падают цепи, звякнув о пол.

— Отведите их на арену, мальчики. А я проверю состояние другого.

— Я не знаю, откуда она могла узнать, что они мертвы, старик, — тяжело вздыхает Кэш, отвечая на мой предыдущий вопрос и вырывая меня из воспоминаний. — Ты скоро вернёшься домой? — спрашивает он.

Услышав, что кто-то приближается ко мне, я поднимаю глаза и вижу Гэвина.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Подожди, — торопливо произносит Кэш. — Когда ты собираешься вернуться домой?

Заканчиваю разговор, не ответив, и убираю телефон в карман. Об этом я подумаю позже. Они явно получают какие-то ответы, а я готов поиграть со своей новой игрушкой.

ШАРЛОТТА

Я сижу на краю стола в халате, который плотно запахнут спереди и заткнут под мышки, чтобы ничего не было видно. Под халатом я полностью обнажена. Моя одежда аккуратно сложена на стойке, нижнее бельё спрятано внизу. Хайдин готовится увидеть меня голой. Это унизительно и неловко. Я потею, и когда дверь открывается, вздрагиваю, увидев входящего Хайдина с мужчиной постарше. Я знаю, кто он.

Гэвин занимается делами Лордов и их грязной работой. Насколько я слышала, он как отец для них. Тот, кому они действительно доверяют свои жизни и секреты.

— Здравствуйте, Шарлотта. Я доктор Гэвин, и сегодня я проведу несколько анализов.

«Какие анализы мне могут понадобиться?»

Я замечаю, что он называет меня Шарлоттой, а не Аннабель, и это заставляет меня задуматься, не рассказал ли Хайдин ему, кто я на самом деле.

Хайдин становится рядом со мной, и я не могу встретиться с ним взглядом. Вместо этого мои затуманенные глаза остаются прикованными к его футболке.

— Ложитесь на спину, — мягко приказывает Гэвин. Его голос был бы успокаивающим, если бы не тяжесть в груди.

Я ложусь, белая одноразовая простынь, покрывающая стол, шуршит от моего движения. Смотрю на потолочные плитки, пока сердце колотится в груди. Я слышу, как Гэвин открывает упаковку, двигаясь слева от меня. Затем он подходит к столу.

— Есть ли в вашей семье история заболеваний, о которых вы знаете?

— Н-нет, — прочищаю горло.

— Были ли беременности? — продолжает Гэвин.

— Нет, — качаю головой, и новая слеза скатывается из уголка глаза. — Я принимаю противозачаточные, — добавляю я.

Неужели я здесь именно поэтому? Потому что Хайдин собирается сделать меня своей игрушкой, и он хочет убедиться, что я защищена? Такие мужчины, как он, не пользуются презервативами. Никогда. Так что мне придётся самой заботиться об этом.

— Что именно вы сейчас принимаете? — продолжает Гэвин.

— Таблетки, — отвечаю я неопределённо, зная, что существует несколько различных вариантов, но не обладая достаточным знанием, чтобы вдаваться в подробности.

Мой врач пытался прописать их мне несколько лет назад, но моя мать отказалась. Сказала, что в них нет необходимости. Я должна оставаться девственницей.

— Сколько у вас было сексуальных партнёров? — спрашивает Гэвин.

— Двое.

Не знаю, почему солгала. На самом деле, я знаю. Не хочу, чтобы они знали, насколько я неопытна. Но ни фига не понимаю, почему выбрала два — может быть, один недостаточно, а три слишком много.

Гэвин начинает распахивать мой халат. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть грудь, но Хайдин хватает мою правую руку обеими своими. Это похоже на объятие любовника — одна рука сверху, другая снизу. Но я знаю правду. Гэвин берёт мою левую руку и поднимает её над головой, кладя на холодную бумагу, пока осматривает мою грудь и подмышки.

Моё тяжёлое дыхание слышно сильнее всего в комнате, и мои соски твердеют. Кожа покрывается мурашками, хотя в комнате холодно, а я вся в поту. У меня такое чувство, что Хайдин специально велел снизить температуру. Я подтягиваю колени, ставлю ступни на стол и крепко сжимаю ноги, сосредоточившись на одной точке на потолке. Я чувствую на себе взгляд Хайдина и прикусываю язык, чтобы не издать ни звука.

— Всё в порядке, — Гэвин похлопывает меня по левой руке. — Теперь можете опустить руку, — говорит он и накрывает меня.

Я прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать рыдание, когда Хайдин отпускает мою потную руку.

— Теперь… я проведу осмотр органов малого таза. — Гэвин подходит к краю стола и выдвигает держатели для ног, отчего стол дребезжит.

Я позволяю ему поместить мои дрожащие ноги в держатели, как он говорит.

— Сдвиньтесь поближе к краю.

Я пытаюсь сползти вниз, но кожа прилипает к простыне.

— Ещё немного.

Я делаю, как велено, затем крепко обхватываю себя руками, желая прикрыть заплаканное лицо.

— Вы почувствуете некоторое давление.

Его покрытые перчаткой пальцы входят в меня, и я приподнимаю бёдра, когда он стоит между моими разведёнными ногами и надавливает на нижнюю часть живота.

— Отлично справляетесь, Шарлотта, — говорит Гэвин, и мои щёки пылают.

У меня уже много лет был врач-мужчина, но присутствие Хайдина при осмотре унизительно.

Свободной рукой Гэвин надавливает на мой живот, ощупывая его, прежде чем вытащить из меня пальцы, и я опускаюсь на стол, выдыхая долгий вздох. Он снимает перчатки и выбрасывает их. Я собираюсь сдвинуть ноги, но голос Хайдина останавливает меня.

— Не двигайся, — приказывает он. Это первое слово, которое Хайдин произнёс с тех пор, как вошёл с Гэвином, и от него у меня по спине пробегает холодок.

Я делаю прерывистый вдох и облизываю губы. Гэвин подходит ко мне с планшетом. Он смотрит на Хайдина и говорит:

— Всё в порядке. Я подготовлю всё необходимое и скоро вернусь. Через пару часов вы сможете уйти.

Гэвин выходит, закрывая дверь, а я пытаюсь сделать успокаивающий вдох, но это не помогает.

— Хайдин?.. — Я могу только прошептать его имя и поднять взгляд.

Он уже смотрит на меня сверху вниз. Нежно проводит костяшками пальцев по моей влажной щеке.

— Да, куколка?

— Что займёт пару часов? — втягиваю воздух, но голова кружится. Мысль о потере сознания кажется заманчивой.

Он не отвечает. Вместо этого говорит:

— Подними руки над головой, Аннабель.

То, как Хайдин называет меня настоящим именем, говорит о его серьёзности. От этого приказа у меня сжимается желудок, и я поднимаю руки, которые, кажется, стали тяжелее на десять килограммов каждая, но мне удаётся положить их над головой, согнув в локтях.

Хайдин отходит в сторону, берёт моё запястье и фиксирует его там, где хочет, растягивая над головой. Звук медицинских фиксаторов доносится до моих ушей прежде, чем я осознаю, что он прикрепил его к столу. Затем повторяет то же самое со второй рукой.

Я пытаюсь дёрнуть их, но они привязаны над головой.

— Хайдин… пожалуйста… — Мой голос дрожит, а ноги трясутся.

Он снова появляется в поле зрения, когда встаёт рядом. Обхватывает рукой моё лицо, когда наши глаза встречаются. В его взгляде нет ни веселья, ни интереса — только пустота. Я никогда не видела таких красивых голубых глаз такими безжизненными. Это пугает. Неизвестно, через какие испытания прошёл этот человек, чтобы стать тем, кто он есть сейчас. Но у меня есть ощущение, что он подвергнет меня такому же унижению.

— Я не собираюсь причинять тебе боль здесь.

Тот факт, что Хайдин сказал «здесь», только подтверждает то, что я уже знала — боль ждёт меня впереди. Но конечно же, так и будет. Именно так Лордов учат обращаться с женщинами. Боль и удовольствие идут рука об руку в нашей жизни.

Они созданы, чтобы причинять боль, а нас приучают любить её.

Я открываю рот, чтобы снова спросить, что он собирается делать, но Хайдин подходит к держателям для ног. Они поддерживают не только стопу, а всю ногу, сгибая её в коленях. Хайдин застёгивает ещё один ремень вокруг моего бедра, затем лодыжки. То же самое делает с другой ногой.

Я привязана к столу от запястий до ног, закреплённых в держателях. Поднимаю бёдра настолько, насколько позволяет положение, потому что это всё, что я могу двигать. Хотела бы лежать лицом вниз, чтобы хотя бы уткнуться в стол и скрыть слёзы от него. Когда дёргаю ногами, бёдра напрягаются от невозможности двигаться. Температура тела растёт, и я дышу короткими вздохами.

Мы созданы, чтобы быть шлюхами, и я ненавижу то, что независимо от недостатка опыта в этой области, моё тело всё равно хочет исследовать это.

Дверь открывается, и я не могу увидеть, кто это, из-за своего положения, но я знаю, что это Гэвин. Звук скрипящих колёс заставляет меня вздрогнуть. У него какая-то тележка.

— Вот, Хайдин. Не торопись. Когда закончишь, я вернусь, чтобы взять кровь, образец мочи и ввести противозачаточные.

С этими словами Гэвин уходит, оставляя меня привязанной к столу с мужчиной, который может сделать со мной всё, что угодно, в таком положении. Серьёзно, варианты бесконечны, и мой разум сходит с ума.