Безумие

ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ

ХАЙДИН

— Будь осторожен, — ругает меня жена, когда мы входим в нашу спальню в «Бойне».

— Я в порядке, — уверяю её, хотя с трудом держу глаза открытыми.

Мне удалось убедить Дэвина и Гэвина позволить мне сегодня спать в собственной постели с женой, но только при условии, что я позволю вколоть себе что-то в задницу. Не знаю, что это было, но теперь я чертовски хочу спать.

— Вам нужна моя помощь? — спрашивает Адам, катя за нами инвалидное кресло. Дэвин и Гэвин пытались усадить меня в него, но я послал их куда подальше. Они, похоже, остались довольны, когда Адам предложил сопровождать нас с креслом.

— Мы справимся, — отвечаю я.

— Спасибо, — улыбается моя жена, одобряя его участие.

Он кивает и выходит в коридор.

— Если понадоблюсь, я прямо напротив. — Затем закрывает дверь, оставляя нас наедине.

Шарлотта помогает мне дойти до ванной, включает воду в ванне.

— Нет. Я хочу в душ.

— Хайдин…

— Я иду в душ, Шарлотта, — отрезаю, не оставляя места для споров. Честно говоря, не уверен, что смогу подняться, если сяду в ванну, но ей я этого не скажу. Ненавижу выглядеть слабым, особенно перед ней.

Жена раздражённо вздыхает, выключает кран и открывает дверцу душевой, включает воду. Я снимаю футболку и спортивные штаны, и мы заходим под струи.

Позволяю ей мыть меня, пока сам покачиваюсь на ногах. Шарлотта старается побыстрее, понимая, что я вот-вот отключусь.

Шарлотта помогает мне вытереться, и я вхожу в спальню, где вижу её у двери, собирающуюся выключить свет.

— Оставь включённым. — Дело не в восьми днях, проведённых в тёмной комнате. Просто я хочу видеть свою жену.

Она оборачивается, склоняет голову, словно недоумевая, как мы будем спать при свете, но просто кивает и идёт к кровати.

Я забираюсь на свою сторону — ближе к двери — и она ложится рядом, прижимаясь ко мне. Обнимаю Шарлотту и прижимаю к себе так крепко, как могу, что не так уж и сильно, учитывая, насколько я всё ещё слаб.

Её тело начинает дрожать, прижавшись к моему, а затем она всхлипывает. Наклоняю голову, целую её в лоб.

— Всё хорошо, куколка. Я здесь.

Шарлотта снова всхлипывает и крепче обнимает меня.

— Обещай мне...

— Я никогда не брошу тебя, — перебиваю её, точно зная, что она собиралась сказать. — Обещаю.

Закрываю глаза, надеясь, что, когда открою их, она всё ещё будет здесь… со мной… в нашей постели. Надеюсь, это не очередная галлюцинация.

Я с трудом открываю тяжёлые веки и тут же зажмуриваюсь от резкого света. Протягиваю руку, но нащупываю лишь пустоту.

Снова открываю глаза и резко сажусь, вздрогнув от острой боли, перехватывающей дыхание.

— Чёрт, — рычу я, потирая затылок.

— Хайдин! — Дверь ванной открывается, и моя жена спешит ко мне. — Эй, ты в порядке? — Шарлотта садится на кровать рядом со мной.

Я протягиваю руку, хватаю её за ладонь и опускаюсь обратно, притягивая её на себя. Её смех наполняет комнату. Проклятье, я и не думал, что снова услышу его.

— Тебе нужно быть осторожнее, — говорит Шарлотта и садится, оседлав мои бёдра.

Я смотрю на неё. Она улыбается, глядя на меня сверху вниз. И выглядит потрясающе — даже с синяками под глазами и ссадиной на лице. Протягиваю руку, убираю волосы с её лица.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Не беспокойся за меня. А ты как?

— Я в порядке.

— Врёшь, — невозмутимо бросает Шарлотта. Её лицо мрачнеет, когда она смотрит на меня. — Серьёзно. Как ты себя чувствуешь? Позвать Дэвина или Гэвина, чтобы осмотрели тебя? Дать обезболивающее?

Я качаю головой.

— Нет.

— Хайдин… — Шарлотта раздражённо вздыхает, скрещивает руки на груди и отводит взгляд, осматривая комнату.

Протягиваю руку, развожу её ладони и подношу к губам её левую руку, целуя костяшки пальцев. Её взгляд опускается на обручальное кольцо.

— Ты обманул меня, — прикусив нижнюю губу, Шарлотта снова смотрит на меня.

— Тебе стоит уточнить, — говорю, прекрасно понимая, о чём речь. Я надеялся, что она забудет про оставленное ей видео, но, конечно, не забыла. — Это может относиться ко многому.

Она поднимает левую руку, выгибая бровь.

— Наш брак. Так как именно Адам помог тебе заставить меня выйти за тебя?

Хватаю её за бёдра и опрокидываю на спину, и теперь я стою на коленях между её ног. Стараюсь не обращать внимания на боль, пронзающую бок, стискиваю зубы, надеясь, что Шарлотта ничего не заметит. Но когда с её прекрасных губ снова срывается смешок, понимаю: оно того стоило.

Она обвивает ногами мою талию, а я провожу рукой вверх-вниз по её гладкому бедру.

— Я попросил Адама проверить твой ноутбук.

Шарлотта драматично закатывает глаза.

— Ну, я не думала, что тебе нужен «Мак». Уверена, ты можешь позволить себе купить свой собственный, — шутит она.

Я не смеюсь.

— Пока Адам его проверял, он нашёл два подключённых к нему устройства: «Эппл Вотч» и мобильный телефон.

Её улыбка гаснет, широко раскрытые глаза впиваются в мои. Я привлёк её внимание.

— Те самые, с которых ты связывалась со мной.

Я знал, что Лорды дали ей «фальшивую» жизнь. Просто никогда не задумывался, насколько глубоко это зашло.

— Я попросил его отправить тебе сообщение с неизвестного номера, в котором ты должна была сдать меня Лордам.

Её тело напрягается подо мной, дыхание учащается, но она молчит. Я жду, даю ей собраться с мыслями, вспомнить, как всё происходило.

— Нет…

— Я позвонил тебе после того, как он отправил сообщение, чтобы оценить твоё настроение. Даже спросил, всё ли с тобой в порядке, когда ты показалась взволнованной. — Это единственная причина, по которой я позволил ей в тот день уйти из моего дома. Мне хотелось дать ей время побыть одной, пока она решала, что делать.

Шарлотта прищуривается и пытается подняться, но я хватаю её за руки, обхватываю маленькие запястья и прижимаю их к кровати над её головой.

— Хайдин, — рычит она, пытаясь вырваться. — Что за чёрт?!

— Я оставил тебя на целый день наедине с твоими мыслями — решать, хочешь ли ты сдать меня Лордам или нет. Потом приехал к тебе домой, а ты притворялась расстроенной из-за своего фальшивого любовничка, — фыркаю я. — Я даже не бронировал столик в ресторане, потому что знал, что ты не захочешь пойти. Ты была бы слишком взвинчена.

— Но… но ты ушёл от меня в ту ночь после того, как мы подписали свидетельство о браке. Ты поехал в собор ради меня. Лорды написали мне, чтобы я была там, иначе… — Шарлотта снова замолкает.

— Тоже Адам, — киваю я, пока она складывает два и два.

— Тогда куда, чёрт возьми, ты отправился в ту ночь? — резко спрашивает она.

Я улыбаюсь ей.

— Я поехал забрать твоё кольцо.

Один мой друг хранил его для меня. Именно поэтому я заставил Шарлотту остаться дома. Если бы я позволил ей уехать со мной, как она хотела, то поняла бы, что всё это — подстава.

Её милые черты смягчаются при моих словах, и она сглатывает.

— Значит, — шепчет Шарлотта, — ты прошёл через всё это, чтобы обманом заставить меня выйти за тебя замуж, чтобы насолить моей матери?

— Нет, — хмурюсь я. — Я женился на тебе, потому что люблю тебя, — честно говорю я.

— Но… а если бы я отвезла тебя в то место, которое ты мне указал? Что тогда? — спрашивает Шарлотта, всё ещё не понимая, как мне удалось провернуть всё это. — А? Я бы поняла, что это подстава.

— У меня было два плана, — бесстыдно признаюсь я. — Ты знаешь результат одного.

Скольжу взглядом к её левой руке, которую я всё ещё прижимаю к кровати над головой.

— Второй заключался в том, что ты доставляешь меня в указанное место — туда, где, как ты думала, были Лорды. Адам ждал бы нас там, одетый в плащ и маску, чтобы ты не видела его лица. Нас бы «захватили». Он надел бы на тебя капюшон и наручники, заставляя думать, что тебя уводят. Потом Адам оставил бы нас одних, и его роль на этом была бы закончена.

Она изучает мои глаза, словно пытается найти ложь. Но ей это не удастся. Больше нет. Мне дали второй шанс на ту жизнь, которую она хочет. И я не собираюсь его упускать. Правда не изменит того факта, что она моя жена, а я её муж. Шарлотта принадлежит мне, а я ей до самой смерти.

— Я собирался отвезти тебя в укромное место, где раздел бы догола и связал.

Опускаю взгляд на её красивые розовые соски и вижу, что они уже твёрдые. Видя, как её тело реагирует на мой план, я улыбаюсь. Наши отношения начались с того, что я заставил её стать моей послушной маленькой шлюшкой. Хочу, чтобы так и оставалось.

— Я бы оставил тебя связанной с капюшоном на голове. Не хотел, чтобы ты увидела меня слишком рано. Заставил бы гадать, что с тобой будет и что случилось со мной, — пожимаю плечами. — Они убили меня и забрали тебя себе? Твои догадки столь же хороши, как и мои.

Шарлотта скалит на меня белые зубы, пытаясь вырваться из моей хватки. Я сжимаю её запястья крепче, заставляя её всхлипнуть. Её бёдра приподнимаются над кроватью. Я ещё не в лучшей форме, но уже сильнее, чем вчера, значит, то, что вкололи мне Дэвин и Гэвин, работает. Сегодня я попрошу их снова вколоть мне эту дрянь в задницу.

— После дня или двух, наблюдая, как ты плачешь, и слушая, как умоляешь похитителя отпустить тебя, я пришёл бы в своём обличии, чтобы убить их и спасти тебя. — Тогда она вышла бы за меня замуж.

Она тяжело дышит, её грудь быстро поднимается и опускается. Отпускаю её запястья, и Шарлотта тут же бьёт меня по лицу, и я смеюсь. Приятно знать, что ей не всё равно.

— Ты стала бы моей в любом случае, куколка.

— Пошёл на хрен, — выплёвывает Шарлотта. Я обхватываю рукой её горло, прижимаю к матрасу, но не душа.

Я опускаю свободную руку между её раздвинутыми ногами и ощупываю её киску. Она вся мокрая.

— Мысль о том, что я похищаю тебя, возбуждает, красотка?

Она выгибает шею и стонет, а я вставляю палец в её киску.

— Слова, Шарлотта. — Я вынимаю его и шлёпаю выбритую киску.

— Д-да, — вскрикивает она.

— Хорошая девочка, — говорю и шлёпаю снова. Чёрт возьми, я скучал по ней. Не только по сексу. По всему, что с ней связано. — Хочешь, чтобы я отвёз тебя в укромное место, раздел догола и связал?

— Да, — Шарлотта кивает, как может.

— Хочешь, чтобы я заставил тебя умолять меня трахнуть тебя, куколка?

— Пожалуйста… — Она замолкает, когда на этот раз ввожу два пальца. Я и не думал, что снова буду с ней.

Шарлотта обхватывает руками мои запястья. Мои пальцы замирают, когда она открывает отяжелевшие веки и встречается со мной взглядом.

— Ты задолжал мне медовый месяц.

— Да, задолжал. — И добавляю: — Всё, что захочет моя жена.

Я знал, что это неправильно, но мне было плевать. Я собирался жениться на этой женщине, даже если пришлось бы заставить Шарлотту думать, что её жизнь в опасности. Я не знал, сдаст ли она меня или нет, но был готов рискнуть. Поэтому у меня был запасной план. В любом случае результат был бы один и тот же.

ШАРЛОТТА

Прошло два дня с тех пор, как Хайдина спасли и привезли в «Бойню». Быть с ним круглосуточно — это самое близкое к раю, что мне когда-либо доводилось испытать. Он не отходит от меня ни на шаг. Если мы не в его постели, то в душе или на балконе. Если не занимаемся сексом, то он держит меня в объятиях. Мы просто не можем оторваться друг от друга.

Моя зависимость от него выросла сильнее, чем я могла себе представить. Нам нужно обсудить так много всего, но я пока не готова. Всё идёт настолько хорошо, что я боюсь рассказать ему то, что знаю. Боюсь, это оттолкнёт его.

«В мире, где выбор между тобой и мной… я всегда выберу тебя».

Но что, если то, что он узнает, изменит всё? Это не та вещь, которую можно легко проигнорировать или забыть. Всё изменилось, и я не хочу, чтобы Хайдин стал смотреть на меня иначе.

Поэтому я отгоняю эти мысли, хотя бы на время. Вот и сейчас, чуть позже полудня, мы только что встали с постели. Его сперма всё ещё вытекает из моей задницы, пропитывая трусики. Мы уже собирались в душ, когда в дверь спальни Хайдина постучал Кэштон. Он велел нам проснуться и спуститься в подвал.

Я прижимаюсь к его боку, обняв Хайдина одной рукой спереди, а другой сзади, сцепив пальцы и держась за него, как за спасательный круг. К счастью, он, похоже, не против, обняв меня за плечи и прижимая к себе. Из-за разницы в росте так идти непросто, но я боюсь отпустить его.

Прошлой ночью, после того как отключилась, мне приснился сон, что он ушёл. Я проснулась в панике, но Хайдин был рядом, держал меня, говорил со мной, трахал меня. Напоминал, что я его хорошая маленькая шлюшка и принадлежу ему. Я уснула на боку, а Хайдин крепко обнимал меня, так и не вынув из меня член.

Дверь лифта открывается в подвале, и мы выходим, проходя через прозрачные пластиковые занавески. Они напоминают мне мясной отдел в магазине. Я почти жду, что за ними увижу подвешенных на крюках окровавленных свиней.

Но вместо этого в центре комнаты стоят Кэштон, Адам и Сент, а моя мать прикована к стене.

«Достаточно близко к свиньям».

Мама начинает кричать сквозь кляп, закреплённый у неё на голове, из-за чего слюна стекает по её обнажённому телу.

Опускаю взгляд в пол, не в силах встретиться с ней глазами. Все эти лживые убеждения… я такая дура. Думала, что она была единственной реальной вещью в моём мире. Оказалось, что мне пришлось придумать фальшивую жизнь, чтобы найти что-то настоящее.

Телефон издаёт сигнал, и Кэштон достаёт свой из кармана, прежде чем сказать:

— Они здесь.

Я хочу спросить, кто ещё придёт, но, полагаю, скоро сама узнаю.

Хайдин поворачивает меня спиной к Изабелле, притягивает к себе и обнимает. Я утыкаюсь лицом в его футболку, вдыхаю его запах и это помогает успокоиться. Моё дыхание выравнивается, тело расслабляется в его крепких объятиях.

Сигнал лифта, извещающий о прибытии гостей, заставляет меня отстраниться, чтобы посмотреть, кто это.

Пластиковые занавески раздвигаются, и Раят и Син входят в подвал. За ними следует Тайсон. Никто из них не славится добротой, но сейчас они выглядят взбешёнными. Мне становится интересно, что же Изабелла сделала всем троим, что они пришли посмотреть, как братья Пик будут с ней расправляться?

— Вся банда в сборе, — заявляет Кэштон. — Пора начинать. Хайдин… — он смотрит на моего мужа. — Почётное право за тобой.

Я отступаю от него, опуская руки по бокам. Вместо этого подхожу к Адаму, стоящему в стороне. Я до сих пор не знаю всей их истории, но сейчас все братья Пик, похоже, злы друг на друга. Я просто отключилась от их разговоров и сосредоточилась на муже. Хайдин постепенно восстанавливает силы, по крайней мере, так казалось, когда прошлой ночью он швырял меня, как тряпичную куклу. Он удерживал меня и заставлял умолять о каждом оргазме, и я с радостью подчинялась.

Адам кладёт руку мне на плечо, и я прислоняюсь к нему, наблюдая, как Хайдин подходит к моей матери. Он достаёт из кармана нож, раскрывает его и проводит кончиком лезвия по её щеке. Хайдин разрезает кожаный ремень кляпа, освобождая её рот, но заодно рассекает и кожу.

С её губ срывается пронзительный крик, я закрываю уши, глядя, как кровь стекает по её покрытой слюной груди. Адам крепче сжимает меня в защитном жесте.

— У тебя один шанс… — начинает Хайдин. — Хочешь что-то нам сказать?

Моя мать жадно втягивает воздух, её тело бьётся в цепях.

Хайдин поднимает нож и повторяет то же самое с другой щекой. Следующий крик кажется громче предыдущего.

— Я могу резать тебя весь день, — говорит он.

— Лорды позволили мне тренировать тебя, но мне нужно было добывать информацию, — задыхаясь, выпаливает мама.

— Информацию о чём? — спрашивает Хайдин.

— Они сказали, что я не могу убить тебя, но должна сделать всё необходимое, чтобы ты признался, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.

Никто не произносит ни слова, поэтому спрашиваю я:

— Признался в чём?

— В убийстве наших отцов, — отвечает Хайдин, не оборачиваясь ко мне.

— Ты убил их из-за этой чёртовой шлюхи! — орёт она, имея в виду Эштин.

Сент делает шаг вперёд, но Кэштон хватает его за руку, останавливая. Сейчас им нужна информация больше, чем её смерть.

— Они заключили сделки, которые всё ещё должны были выполнить.

— Ты имеешь в виду вроде той, что была у них с Лорой? — выплёвывает Син, уже зная ответ.

Я знала Лору, но не представляла, насколько она порочна. Она тёща Сина и продала свою душу и дочь дьяволу в обмен на то, чтобы её муж остался здесь в плену. За последние пару дней Хайдин рассказал то, что мне нужно было знать. Ещё думала, как ужасно было бы иметь такую злобную мать. Теперь я отчасти понимаю, каково это.

Хайдин смеётся, и от этого звука у меня по спине бегут мурашки. Когда влюбляешься в дьявола, видишь его иначе. Но я порой забываю, насколько тёмной может быть его натура. И эта его сторона нравится мне так же сильно, как и все остальные. Хайдин умеет быть тем, кем нужно в конкретной ситуации. Как и я.

Моя мать смотрит на Сина, и, хотя она прикована цепями к бетонной стене, она улыбается ему.

— Ты должен благодарить Лору за свою жену. Именно благодаря ей Элли умоляет тебя трахать её, как никчёмную шлюху, которой она и является.

Син бросается к ней. Тайсон пытается схватить его, но тот отталкивает его и бьёт мою мать по лицу, и её голова ударяется о стену.

Хайдин обхватывает Сина сзади за шею и оттаскивает от неё.

— Успокойся, — говорит он, пока Син сопротивляется. Затем отпускает его и толкает к Тайсону, который хватает его и оттаскивает подальше от стены, а Раят подходит поближе, чтобы помочь в случае необходимости.

Мать выплёвывает кровь из разбитых губ, и часть её стекает по обнажённому телу.

Мы все поворачиваемся и видим, как к нам присоединяется мой отчим, а Адам оттягивает меня в сторону. Он по-прежнему не доверяет Биллу, и мне интересно, знает ли он что-то, чего не знаем мы.

— О, слава Богу, — начинает плакать моя мать, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Слёзы катятся по окровавленному лицу, она дёргает цепи, изображая беспомощность.

Словно я всю жизнь была слепа и только сейчас вижу её настоящую. Я никогда не сомневалась в словах братьев Пик о том, насколько ужасна моя мать, но увидеть это своими глазами — совсем другое.

— Билл, вытащи меня отсюда, — хлюпает она носом.

Я оборачиваюсь к Биллу, и он смотрит на меня. Его взгляд скользит к Хайдину, затем снова возвращается ко мне. Подойдя, он берёт моё лицо в ладони и тепло улыбается.

— Твой отец гордился бы тобой.

От этих слов у меня сжимается грудь.

— Он бы ненавидел тебя! — орёт мать, понимая, что Билл пришёл не спасать её. — Хайдин убил твоего отца! — кричит она. — Он отнял его у нас!

Я поворачиваюсь и смотрю на своего мужа, а он изучает меня взглядом. Хайдин не знает, что мне уже рассказали об этом. Это одна из многих тем, которые мы оба избегали.

— Шарлотта...

— Трент знал, что его убьют, — перебивает Хайдина Билл, повторяя те же слова, что говорил мне в машине по пути в «Кукольном доме». — Он знал, на что идёт, знал о последствиях. Ему было всё равно.

Билл смотрит на Хайдина, затем снова на меня.

— Хайдин не виноват в том, что Лорды хотели смерти твоего отца. Тот предал их — это случилось бы в любом случае.

— Ты, чёрт возьми, не можешь говорить это всерьёз! — вопит мать. Я отступаю к Хайдину, когда Билл подходит к ней вплотную. — Выпусти меня отсюда! — требует она.

Билл скрещивает руки на груди и пристально смотрит на неё.

— УИЛЬЯМ! Сделай что-нибудь! — задыхается моя мать, пытаясь вырваться из пут.

— Я женился на тебе из-за Трента, — отвечает он. — Он был моим лучшим другом. Когда он заключил сделку, последствия которой мы оба предвидели, он попросил меня взять тебя в жёны, но не ради тебя. Ради Аннабель.

Билл оборачивается и смотрит на меня через плечо.

— Трент знал, какой путь ты для неё выберешь, и хотел, чтобы у неё был хотя бы один родитель, который будет ставить её интересы на первое место.

— Я её мать! — кричит она, словно это что-то значит.

Он фыркает.

— А теперь ты принадлежишь им.

Крик моей матери отдаётся звоном в ушах. Она закатила истерику, потому что никому до неё больше нет дела.

Больше нет.

Мама глубоко вдыхает, прищуренные глаза останавливаются на моём муже. Я напрягаюсь, увидев, как она ему улыбается.

— Ты рассказал ей о нас?

— О нас? — Я резко поворачиваюсь к Хайдину.

Он проводит рукой по волосам.

— Да, Аннабель. — Я скрежещу зубами, слыша своё имя. — Я трахалась с ним.

— Мы все трахали тебя, — неожиданно вмешивается Сент.

— Не то чтобы у нас был выбор, — добавляет Кэштон.

Хайдин обнимает меня, и я позволяю ему притянуть меня к себе. Больше не позволю матери управлять хоть какой-то частью моей жизни. И не могу сдержать ухмылки, когда она раздражённо фыркает.

— Это ненадолго, — пытается сменить тактику она. — Не успеешь оглянуться, окажешься здесь, как все их женщины! Для них женщины ничего не значат! — орёт она. — Они все расходный материал!

Единственное, в чём я абсолютно уверена в своей жизни, — это то, что мой муж любит меня. И единственный способ, которым я окажусь здесь, прикованной к стене, только если буду голой умолять его трахнуть меня.

Я поднимаю левую руку, и тут даже не нужно ничего говорить. Её лицо бледнеет, всё становится ясно без слов. Затем, как и положено злобной суке, она одаривает меня окровавленной улыбкой.

— Ты уже рассказал ей?

Я не хочу, чтобы её слова повлияли на меня, потому что знаю, что она просто пытается меня задеть, но, почувствовав, как тело Хайдина напрягается рядом со мной, отстраняюсь и оборачиваюсь к нему.

— Рассказал что? — спрашиваю я. — Хайдин?

Он опускает взгляд на мой живот, и я инстинктивно кладу руки на него. Потом подходит ближе, берёт мои руки в свои, и они начинают дрожать. Мы не обсуждали, что он пережил, пока его не было. Хайдин не заводил этот разговор, а я не хотела напоминать о том, что он, возможно, пытается забыть.

Облизав губы, Хайдин глубоко вздыхает, его мускулистая грудь расширяется.

— Я… — Выражение его лица смягчается, и волоски на моей шее встают дыбом. Если он так переживает из-за этого, значит, всё серьёзно.

Смех моей матери заполняет подвал, царапая кожу, словно лезвия бритвы.

— В чём дело? — спрашиваю я, чувствуя, как сжимается горло.

Его челюсть напрягается, он отводит взгляд. Я понимаю, что от него ничего не добьюсь, но моя мать более чем готова заполнить эту паузу.

— Пока он был под моим надзором, ему провели процедуру.

— Твою мать, — шипит Сент.

Я смотрю затуманенным слезами взором на Сента, затем на Кэштона, который опустил голову и потирает затылок. И снова смотрю на Хайдина, всё ещё не в силах сложить кусочки воедино.

— Что она с тобой сделала? — шепчу я.

— Она сделала ему вазэктомию, — отвечает Адам, подходя к нам. Его зелёные глаза прикованы к моей матери. — Давным-давно Лорды проделывали это с низшими членами, чтобы отсеять слабых — прекратить существование их семей. Но потом они поняли, что для высокопоставленных лиц это стало наказанием. Ещё один способ контроля. Самое унизительное, что можно сделать с мужчиной — лишить его шанса иметь наследника.

— Они не должны жениться и заводить семью, — резко бросает моя мать. — Вы все потеряли этот шанс, когда убили своих избранных.

Кэштон делает шаг к ней, но Сент оттаскивает его назад.

— У нас не было выбора! — выплёвывает Кэштон.

— У вас всегда был выбор! — орёт она. — Вы выбрали трусливый выход.

Моя мать переводит взгляд на Сента.

— Лорды позволили тебе оставить свою шлюху-жену только потому, что ты женился на ней тайком.

Кэштон и Хайдин убили своих избранных? Это и было на том видео, что я видела? Моя мать позволила тем четырём мужчинам пытать Хайдина за то, что он убил Сьерру, вместо того чтобы позволить им изнасиловать её.

Я осознаю, что плачу, когда Хайдин проводит татуированными пальцами по моим щекам.

— Я всё исправлю, — говорит он мне.

Мой пульс учащается от надежды, я всматриваюсь в его глаза сквозь слёзы.

— Ты хочешь детей?

Раньше он не хотел.

— Конечно, — хмурится Хайдин, словно я сошла с ума и выдумала весь тот разговор, что был у нас однажды в его постели. — Ты моя жена, и я хочу дать тебе семью.

Всхлип срывается с моих губ, я прижимаю ладонь к лицу.

Он обнимает меня, и я цепляюсь за него.

— Мне так жаль, Шарлотта. — Хайдин прижимает ладонь к моему затылку, удерживая меня рядом, а я плачу ещё сильнее. — Так жаль.

— Хайдин? — Я отстраняюсь, и он отпускает меня, позволяя взглянуть на него.

— Да, куколка? — спрашивает Хайдин, его прекрасные голубые глаза смотрят в мои полные слёз. — Говори… что такое?

— Я беременна.