Безумие

ПЯТЬ

АННАБЕЛЬ

ИНИЦИАЦИЯ

ОДНА ИЗ НИХ

Третий курс Университета Баррингтон

Говорят, что мы живём в мире мужчин. Что если ты женщина, то всё, что у тебя есть, — это то, что между ног.

Я родилась в тайном обществе, которое ничем не отличается. На самом деле, даже больше. Женщин используют и бросают, как будто мы ничего не значим. А мужчин хвалят за то, что они умеют пользоваться своим членом.

Это омерзительно.

Я не говорю, что пытаюсь изменить мир, просто пытаюсь изменить свой. Я хочу познать такую силу. Хочу, чтобы женщины и мужчины боялись меня. Не слишком ли многого я прошу, чтобы у меня был честный шанс доказать, что я могу быть полезна не только в спальне?

Лорды дали мне этот шанс. Моя мать сказала мне не упустить его, потому что другого шанса у меня не будет. В нашем мире не терпят ошибок. Если ты облажаешься, тебе конец. Жизнь слишком коротка, чтобы сомневаться в себе. Пойми свою ценность и заставь других это увидеть.

Именно этим я и занимаюсь.

Я сижу с мешком на голове и пытаюсь успокоить своё тяжёлое дыхание. Я должна напоминать себе, что если Лорд может это сделать, то и я могу.

Вот что Лорды делают с тобой — испытывают тебя. Я не слабая, чёрт возьми. Я женщина, которая может справиться с кем и чем угодно, где угодно.

Мои руки связаны за спиной пластиковыми стяжками. Я больше не чувствую пальцев.

Кто-то срывает с моей головы мешок. Я пытаюсь сдуть волосы с лица, чтобы видеть, но меня хватают за шею. Толкают вперёд, я сгибаюсь пополам, сидя на месте, и стяжки разрезают. Рука сжимает мои волосы, заставляя вскрикнуть, меня поднимают на ноги и толкают вперёд.

Я стону, когда ударяюсь бёдрами о что-то твёрдое, и откидываю волосы назад, чтобы увидеть, что это алтарь Лордов. Я сжимаю и разжимаю ладони, когда их начинает покалывать — кровообращение возвращается к пальцам.

Моё сердце колотится в груди, когда я медленно поворачиваюсь и вижу, что нахожусь в соборе Лордов. Он спрятан посреди лесов Пенсильвании и служит тайному обществу для множества целей. Я была здесь однажды с отцом, когда была моложе.

Хотелось блевать, когда я уходила с ним из-за того, что я увидела. Но в этот раз всё будет иначе.

Старые деревянные скамьи заполнены Лордами. Все они одеты в плащи и маски — белые с чёрными линиями, которые создают впечатление трещин, с чёрными кругами вокруг глаз и губ. У меня начинают нервно дрожать ноги, а к горлу подступает комок.

«Дыши, Аннабель. Подними подбородок, выпяти грудь и улыбнись им. Покажи зубы, прежде чем перегрызть им глотки».

Какой-то шум привлекает моё внимание, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на балкон второго этажа. Делаю несколько шагов назад к центру прохода и встаю между скамьями третьего ряда, чтобы лучше видеть. Кто-то сидит на стуле, запястья привязаны к подлокотникам, а лодыжки — к ножкам. Она обнажена, на голове у неё мешок. Судя по приглушенным крикам, рот у неё заткнут кляпом.

— Аннабель Шульц, — выкрикивает Лорд моё имя, и я вижу, как он встаёт с первой скамьи. — Ты согласна принять посвящение?

Расправляя плечи, я сглатываю комок в горле.

— Да, мой Лорд.

Его маска кивает.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Я жду от него дальнейших указаний, потому что, чёрт возьми, понятия не имею, что делать. Но вместо этого просто киваю и направляюсь к одной из лестниц, чтобы подняться на верхний этаж. Мой взгляд невольно опускается на бассейн для крещения, где Лорды проводят ритуал клятвы, и я вижу, что в нём сейчас нет воды.

Выпускники, которые учатся в Университете Баррингтона, трахаются там, чтобы доказать, что они мужчины. Я считаю это жалко и варварски. Но это подтверждает, что они добились успеха. Так что, если мне придётся раздвинуть ноги, чтобы преуспеть в этом мире, где доминируют мужчины, я, чёрт возьми, сделаю это.

Подходя к стулу, я обхожу женщину, внимательно осматривая. На бледной коже уже заметны синяки. Её запястья кровоточат из-за того, что стяжки слишком туго затянуты. Её руки посинели от недостатка кровообращения. Я вижу татуировку на внутренней стороне её бедра, но тату трудно разглядеть... несколько вертикальных линий подряд. Я никогда раньше не видела такой.

Интересно, что женщина сделала, чтобы оказаться здесь, но я не могу спросить. Ты выполняешь приказы, и всё. Рядом с ней стоит небольшая тележка на колёсиках, на которой лежат предметы, уложенные на синюю салфетку.

Ножницы, нож и степлер. На полу рядом с металлическим стулом стоит маленький красный кувшин, который можно наполнить только бензином.

— Найди её клеймо, — кричит кто-то, и я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть на скамьи внизу. Лорд, который говорил до этого, остаётся стоять, но их голоса всегда искажены, поэтому их невозможно узнать. Будто я вообще могу знать их в лицо. По всему миру существуют тысячи Лордов, и они плодятся как крысы — день ото дня их становится всё больше, учитывая, как сильно они любят трахаться.

Я снова смотрю на женщину, и вижу клеймо, выглядывающее из-под слишком большого мешка, который покрывает её голову и кусочек части спины. Я приподнимаю плотную ткань ровно настолько, чтобы увидеть клеймо Лордов — круг с тремя параллельными линиями в центре. Странно, зачем ей это? Только Лорды получают такие клейма. Если только она не принадлежала Лорду, и он не заклеймил её. Это ещё одна особенность Лордов — они любят отмечать то, что принадлежит им. Неважно, вырезают ли они это на своих женщинах или наносят татуировку. Ты его шлюха на всю жизнь, даже если он решит передать тебя своим друзьям. Ты всегда вернёшься к тому, кто владеет тобой.

Прочистив горло, я громко объявляю:

— Я вижу его. — Я и так в меньшинстве здесь. Если хочешь, чтобы тебя заметили, нужно быть услышанным.

«Говори громче, дорогая. Никто не слышит шёпота». Так мне всегда говорил отец.

Маска внизу кивает.

— Либо отрежь его, либо сделай себе такой же.

У меня расширяются глаза, и женщина начинает биться в кресле.

— У тебя пять минут, — Лорд занимает место в первом ряду.

Мои ладони мгновенно начинают потеть, а колени дрожать. Я пытаюсь отдышаться и не выглядеть слабой перед всеми этими Лордами. Если я проявлю слабость, то буду следующей, кто окажется голой и привязанной к стулу.

Всегда либо ты, либо они. Я отказываюсь позволить, чтобы это была я.

Я вытираю руки о джинсы и хватаюсь за нож. Несмотря на то, что он маленький, в руке он кажется тяжёлым. Женщина кричит и трясёт стул, но он привинчен, поэтому она не может его опрокинуть.

Схватив женщину за мешок, наклоняю её голову вперёд, и она сопротивляется, пытаясь выпрямить её, зная, что я собираюсь сделать.

Не раздумывая, я прижимаю кончик ножа к её коже и начинаю разрезать клеймо, игнорируя рыдания женщины, пока её кровь покрывает мои руки.

Это сложнее, чем кажется. Или же они специально затупили лезвие именно по этой причине. Я чувствую кость, когда погружаю нож слишком глубоко, и как только могу схватить кожу, я срезаю остальное так быстро, как могу.

Я подхожу к краю балкона и бросаю окровавленную кожу вниз, на первый этаж. Она падает к ногам Лорда, и его маска смотрит на неё, прежде чем снова поднять взгляд на меня.

— А теперь прикончи её.

От его слов у меня внутри всё переворачивается. Почему они не позволили мне сначала убить её? Зачем заставлять страдать? Они хотят заставить страдать меня. Это она истекает кровью, но они хотят, чтобы я жила с осознанием того, что я кого-то убила.

«Они подставили тебя. Так они тебя контролируют».

Женщина облажалась и должна заплатить за свои грехи. С другой стороны, мне придётся жить с её кровью на руках, пока однажды они не прикажут кому-нибудь другому убить меня.

Я снова поворачиваюсь к женщине в мешке и слышу, как она задыхается из-за кляпа. Она обильно потеет и дрожит. Кровь стекает по её костлявым плечам, маленькой груди и анорексичному животу. Даже в нашем мире нам всегда говорят, что мы должны выглядеть так, как они считают идеальным.

Нас готовят быть шлюхами, но мы никогда не отдаёмся этому добровольно. Мужчины дают нам крохи, и от нас ожидают, что мы выживем за счёт этого. Они учат нас быть благодарными за самый минимум.

Как женщина может процветать, когда её держат в неведении и никогда не поливают? Эти дамы не понимают, что у нас есть только мы сами. Я могу полагаться только на себя.

Возвращаясь к женщине, снова бросаю взгляд на тележку и вижу пистолет, лежащий в нижней корзине.

Я поднимаю его. Это будет быстро. Я пытаюсь передёрнуть затвор, но это оказывается сложнее, чем я думала. У моего отца было оружие. Чёрт, он всегда был вооружён. Я выросла в окружении оружия, и отец брал меня с собой на стрельбище. Но я никогда раньше не брала в руки пистолет и не целилась в человека. Глубоко вздохнув, я оттягиваю затвор и вижу, что в патроннике есть пуля. Я захожу женщине за спину и смотрю на свою аудиторию внизу. Приставив дуло к её затылку, я не спускаю глаз с её дрожащего тела и нажимаю на спусковой крючок, зная, что они наблюдают за мной.

Звук выстрела эхом разносится по большому собору, её голова склоняется вперёд, и я чувствую, как моя душа покидает тело. Женщина мертва, как и часть меня. У меня больше нет души. Я только что продала её в обмен на фиг знает что. И в глубине души знаю, что оно того не стоило.

Пытаясь отдышаться, я направляюсь к лестнице, чтобы уйти, но останавливаюсь, наблюдая, как Лорд, отдавший мне приказы, встаёт, а за ним и тот, кто сидит рядом с ним, а затем и тот, кто стоит рядом с ним.

Я отступаю на шаг, теперь мои ноги дрожат по другой причине. Перевожу взгляд на мёртвую женщину на стуле — всё вышло не так уж и грязно. Она вся в крови, но это скорее от удаления клейма, чем от выстрела в голову. Пуля прошла насквозь. Теперь, когда она сгорбилась, с мешка на пол капает тонкая струйка крови.

Я говорю себе, что они просто пришли за ней. Чтобы избавиться от тела на кладбище за собором — там, где хоронят всех, кто нарушил клятву. Но голос в глубине души подсказывает мне, что я напортачила, и они идут за мной.

Трое Лордов разделяются. Первый поднимается по лестнице справа, а двое других — по лестнице слева. Они медленно поднимаются на балкон, и я кладу пистолет на тележку, чтобы они не подумали, что я собираюсь в них стрелять.

Двое слева добираются до балкона первыми. Они оба подходят и встают позади меня.

— На колени, — приказывает один из них.

Мне хочется бежать, но ноги подкашиваются, и я делаю в точности, как они говорят, становлюсь на колени перед бассейном.

Тот, кто отдавал приказы, подходит ко мне и берёт с тележки пару наручников, которых я раньше не заметила. Лорд бросает их одному из парней, стоящих позади меня.

— Наденьте на неё наручники.

Не успеваю я ничего сказать, как кто-то с силой ударяет меня ногой по спине. Прижимая меня лицом к окровавленному полу, он поджимает мои согнутые ноги, отчего становится труднее дышать. Руки заводят за спину и надевают на них наручники. Затем мою футболку разрывают и быстро снимают с меня. Несмотря на то, что я потею, я дрожу от мысли, что нахожусь беззащитной перед всеми этими мужчинами.

Я прикусываю щёку изнутри, когда кто-то хватает меня за волосы, и дёргает, заставляя сесть в одном лифчике и окровавленных джинсах на глазах у Лордов снизу. У меня мелькает мысль, что, по крайней мере, бассейн пуст, потому что я лучше умру от пули, чем утону.

Тот, кто командует, подходит и встаёт передо мной, и я пристально смотрю на него, не позволяя слезам, которые жгут глаза, пролиться. Я не буду выглядеть слабой перед ними.

— Ты взяла клеймо. Теперь ты заслужила его.

Кровь стучит у меня в ушах от его слов, я точно знаю, что будет дальше. Это был тест? Тот факт, что я причинила ей боль, вместо того чтобы взять клеймо на себя? Если да, то я провалила его.

Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить дыхахейние, чтобы не потерять сознание, когда слышу, как за моей спиной включается паяльная лампа, нагревающая клеймо.

«Это то, чего ты хотела, Аннабель».

Стать одной из них. Быть принятой в их долбанутый культ.

Не каждой женщине в нашем мире выпадает такая возможность. Мы хороши только для того, чтобы раздвигать свои чёртовы ножки и размножаться. Я могу стать чем-то большим.

Я была воспитана в понимании того, что Лорды дадут тебе всё, что ты захочешь. Ты просто должна быть готова отдать себя за это.

Да будет так.