Безумие

ДЕВЯНОСТО ОДИН

ХАЙДИН

В «Бойне» сегодня мрачный день, и я говорю не только о погоде. Из небольшого динамика тихо звучит «Meet you at the Graveyard» в исполнении Cleffy.

Я стою, одетый в костюм и галстук. Мои чёрные туфли «Прада» утопают в размокшей от двухдневных дождей земле. Я всегда любил дождливые дни, но сегодня всё иначе. На сердце тяжело, мы прощаемся с нашим братом.

Рыдания Эштин переходят во всхлипы, и Сент вынужден поддерживать её, чтобы она не упала. Они с Адамом никогда не были близки, но… бывало ли с вами так, что вам дают второй шанс, а потом вырывают его из рук, прежде чем вы успеваете понять, куда он вас приведёт? Именно это она сейчас чувствует. К тому же из-за беременности её гормоны сходят с ума. Она знает, что Адам поступил так, как считал лучшим для неё, но у Эш уже никогда не будет шанса спросить, почему.

Нежная рука сжимает мою, и я опускаю взгляд на Шарлотту, стоящую рядом в чёрном платье. Свободной рукой я держу над нами зонтик. В голове эхом звучат слова, которые она сказала мне вчера вечером: «Это не твоя вина».

Но это моя вина. Я заключил сделку с дьяволом, чтобы защитить своего брата, и в итоге это стоило нам всем всего. Столько всего можно было предотвратить, если бы мы объединились годы назад. Я делал то, что считал правильным, но теперь, когда у меня есть Шарлотта, понимаю: всё было неправильно. Я мог спасти многих людей, уберечь их от боли. Но теперь уже поздно. У меня есть жена и дети, которые скоро появятся на свет.

Нам остаётся только двигаться вперёд и пытаться жить с теми потерями, что нам уготовила судьба.

— Он не мог убить себя! — рыдает Эштин, дождь льётся на её волосы, которые раньше были уложены в локоны, а теперь прилипли к лицу и плечам. Её зонтик раскрыт и лежит на земле. Она давно перестала его держать.

— Эш...

— Нет! — Эш обрывает Сента. — Я не верю.

Она вырывается из его рук и бежит к гробу. Открывает его и вскрикивает, увидев, что осталось от её брата. Мы выбрали закрытый гроб не просто так: Сент не хотел, чтобы Эш видела его таким — то, что от него осталось. Надо было заколотить эту долбанную крышку.

— Господи… — Кэштон хватает крышку и захлопывает её, пока Сент поднимает жену. Ноги больше не держат её, и она падает в грязь.

Сент несёт её к машине, припаркованной у входа в «Бойню». Он везёт её обратно в главное здание.

— Прощай… брат, — прерывисто произносит Кэштон, наклоняется, целует мокрый гроб и идёт к своей машине.

— Кэш? — окликаю его, но он прыгает на водительское сиденье, захлопывает дверь и уезжает в противоположную от Сента сторону. Шины визжат, когда Кэш выезжает за ворота, оставляя «Бойню» позади.

Я остаюсь на месте, не в силах произнести прощальные слова. Последний раз, когда стоял здесь, прошло шесть месяцев «обучения». Тогда я наконец смог вздохнуть свободно и пришёл сюда, где похоронены наши отцы. Хотел сказать этому ублюдку «прощай», сказать, что мне не жаль, что он мёртв, и что я надеюсь, что он гниёт в аду, который куда хуже «Бойни». Но сейчас не могу пошевелиться.

— Хайдин? — тихо зовёт Шарлотта.

Я смотрю на неё, и она грустно улыбается, сжимая мою руку. Быстро оглядевшись, Шарлотта видит, что мы одни, и поворачивается ко мне.

— Пойдём домой. — Её глаза покраснели от слёз, макияж немного растёкся.

Я снова смотрю на гроб и окружающие его надгробия. Здесь похоронены наши отцы, а теперь и первый из нас. Один за другим мы все окажемся в этой земле. Даже после смерти нам не удастся вырваться из ада, который мы сами создали.

В этом и суть — ты рождаешься Лордом и умираешь Лордом.

Я разворачиваюсь и веду жену к машине. Открываю ей дверь, она садится на пассажирское сиденье, и закрываю дверцу. Обойдя машину спереди, бросаю последний взгляд через капот на брата, прежде чем сесть в автомобиль.

ШАРЛОТТА

Я удивлена, что Хайдин не отвёз нас в свой дом в лесу. Он выбрал «Бойню». Возможно, потому что это ближе. А может, потому что хочет быть рядом с Сентом и ждать возвращения Кэштона. Точно не знаю.

Мы заходим внутрь и поднимаемся в его комнату. Я сажусь на край кровати, и мои мысли возвращаются к Эштин. Мне жаль её. Да, у нас были проблемы, но это не значит, что я хочу, чтобы она страдала из-за потери брата.

Моя мать не мертва, но с таким же успехом могла бы и быть мёртвой. Не могу сказать, что мне жаль, что она заперта в подвале. Она это заслужила. После всего, что она сделала братьям Пик, и это лишь то, что я теперь знаю. Впрочем, мне не стоит удивляться: в этом мире все злые. Даже мой муж.

Я смотрю на своё кольцо, и на губах появляется улыбка. Звук включившегося душа отвлекает меня, и я вижу, что Хайдин оставил дверь в ванную приоткрытой. Я встаю, расстёгиваю платье и снимаю грязные туфли на каблуках.

Захожу в ванную, собираюсь открыть дверцу душа, но мой взгляд привлекает вибрация телефона на столешнице. Подходя к нему, я вижу мигающее сообщение на экране.

НЕЗНАКОМЫЙ: В полночь. Аэродром.

Я прикусываю нижнюю губу, пока экран гаснет, гадая, кто, чёрт возьми, это прислал и что им может быть нужно от моего мужа. Это может быть кто угодно.

Решив вернуться к этому позже, я открываю дверцу душа и захожу внутрь. Обхватываю его сзади, пока он стоит лицом к струям воды, и прижимаюсь к нему.

Хайдин убирает мои руки и поворачивается ко мне. Я поднимаю руки и обвиваю его шею. В его прекрасных голубых глазах читается сожаление. Хайдин винит себя, и я ненавижу это. Мне бы хотелось забрать его боль и утрату, но глубоко внутри понимаю, что не могу. Но я постараюсь.

Поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Хайдин опускает руки на мои бёдра, пальцами впивается в кожу и поднимает меня. Обхватываю его талию ногами, и он углубляет поцелуй. Хайдин знает, что я здесь ради него. Мой Лорд может использовать меня как захочет. Я его игрушка, его шлюха. И если ему нужно использовать меня, чтобы почувствовать себя лучше, я готова.

Отстранившись, я делаю глубокий вдох и говорю:

— Я хочу сменить имя.

Он хмурится, услышав мои слова. Я давно об этом думала и хочу, чтобы он знал, кто я. Кем действительно хочу быть.

— Официально, — добавляю я. — Стать Шарлоттой. Для тебя.

Хайдин медленно опускает меня, и я встаю на ноги. Его большие ладони обхватывают моё лицо.

— Я люблю тебя. Аннабель… Шарлотта… имя не меняет того, кто ты есть.

— Я хочу быть той, в кого ты влюбился, — шепчу я. Меня назвали в честь матери и её лучшей подруги — сестры-близнеца. Я не хочу иметь ничего общего с той жизнью и семьёй. И собираюсь начать свою собственную с этим удивительным мужчиной и начать хочу с того, кем я хочу быть.

Он улыбается.

— Ты и есть она, куколка. Ты моя жена. Ты будешь носить моих детей. Ничто из этого не изменится из-за имени.

Я открываю рот, но Хайдин быстро продолжает:

— Но если ты хочешь сменить имя, смени. Только не делай этого ради меня.

В нашем мире нас держат в секрете. Нельзя говорить о том, кто мы, нельзя позволить кому-то узнать о нашем обществе. Но Хайдин научил меня пользоваться словами. Говорить, чего я хочу и что чувствую. Я люблю ту, кем становлюсь с ним, больше, чем когда-либо любила себя прежнюю.

Шарлотта Ривз — это та, кем я всегда должна была быть.