Безумие

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

ШАРЛОТТА

Я стою у бетонной стены камеры, держась руками за прутья решётки. Мой взгляд прикован к Хайдину. Он выпрямляется, бросает пустой шприц в другой конец комнаты, и, схватившись за заднюю часть своей футболки, срывает её и тоже отбрасывает в сторону.

Мышцы его спины напрягаются, а руки сжимаются в кулаки, пока он наблюдает, как парень на полу открывает глаза. Он глубоко вдыхает и вскакивает на ноги.

Хайдин бьёт его кулаком по лицу, отбрасывая назад. Парень начинает махать руками и попадает себе по лицу.

— Хочешь подраться? — Хайдин смеётся, и от этого смеха у меня встают дыбом волосы на затылке. — Попробуешь с кем-нибудь своего размера? — Хайдин поднимает кулаки перед собой, и парень бросается на него.

Хайдин уходит в сторону, и тот пробегает мимо меня прямо к решётке. Но прежде чем он успевает что-то сделать, Хайдин обхватывает его сзади за шею, поднимая в воздух. Он с силой бросает парня на пол, и тот перекатывается в сторону, тут же вскакивая на ноги.

Он под адреналином. Зачем Хайдин дал ему адреналин, если сам не использует? Он что, хочет, чтобы ему надрали задницу?

Парень смеётся и замахивается, но промахивается, и инерция разворачивает его. Хайдин бьёт его ногой в живот, снова отбрасывая к стене. Затем хватает за руку и оттаскивает от стены.

Меня хватают за футболку и оттаскивают назад, заставляя отпустить прутья как раз в тот момент, когда мужчина врезается в решётку. Прежде чем он успевает пошевелиться, Хайдин оказывается позади него, хватает за волосы и начинает бить лицом о прутья решётки, снова и снова.

Кровь из его лица брызжет в коридор и на нас, а его стоны заполняют подвал.

ХАЙДИН

Я толкаю парня на пол. Он не вырубился, но в достаточно хреновом состоянии, чтобы сейчас представлять угрозу. Через несколько минут он окончательно отключится.

Сент открывает дверь, и я выхожу, прежде чем он её закрывает, снова заперев парня внутри. Вижу Шарлотту, прислонившуюся к стене, скрестив руки на груди. Не от злости, а скорее от беспокойства.

— Эй.

Я подхожу к ней и обхватываю ладонями её лицо. Шарлотта смотрит на меня сквозь мокрые ресницы. Она тихо плакала в машине, но сейчас успокоилась.

— Ты в порядке, куколка.

Шарлотта сглатывает, кивая. Она скользит взглядом к камере, затем обратно ко мне. Изучает моё лицо, наверное, оценивая повреждения. Этот парень успел пару раз ударить меня. Я, наверное, под действием адреналина, потому что сейчас ни хрена не чувствую, кроме неконтролируемой ярости. Он поднял руку на мою девушку, и я позабочусь о том, чтобы парень больше никогда этого не сделал.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Я улыбаюсь в ответ на её заботу.

— Всё нормально, куколка.

— Ты не должен был этого делать, — хмурится Шарлотта, как будто я сошёл с ума, защищая её.

Я провожу окровавленными костяшками пальцев по её подбородку вниз, к шее, и её пульс учащается.

— Ты…

Шарлотта поднимается на цыпочки и впивается губами в мои, руками обвивает мою шею. Не раздумывая, я подхватываю её, она обвивает ногами мою талию. Прижимаю Шарлотту к бетонной стене, и она стонет в мой рот. Её губы раскрываются, приглашая меня действовать, и я пожираю её.

Окровавленными руками сжимаю её волосы, и Шарлотта хнычет в мой рот, как будто ей больно, но не отстраняется. Наоборот, её ноги сжимают мою талию ещё крепче.

Замедлив поцелуй, Шарлотта отстраняется первой и открывает распахивает веки, чтобы посмотреть на меня.

— Спасибо, — шепчет она.

На этот раз я нежно целую её губы. Не могу остановиться. Твою мать, я так возбуждён. Плохо ли, что мне хочется открыть камеру и трахнуть Шарлотту прямо здесь и сейчас, на глазах у этого мудаёба, только чтобы показать ему, что она моя? Сорвать с неё одежду и поднять её задницу в воздух, чтобы он мог увидеть моё имя, выжженное на ней?

Кто-то прочищает горло, и я вижу Сента, смотрящего на меня с приподнятой бровью. Кэштон одобрительно кивает, глядя на неё.

Шарлотта начинает разжимать ноги вокруг моей талии, и я опускаю её на пол.

— Я отведу Шарлотту в свою комнату, а потом вернусь, — говорю я, беря её за руку.

— Не торопись, — с усмешкой кричит Кэштон, пока мы заходим в лифт. — Он никуда не денется.