Безумие

ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН

ШАРЛОТТА

Я в панике. Чертовски боюсь того, что собираюсь сделать. Сейчас я сдам его Лордам.

И это всё меняет.

Хайдин что-то подозревает. Знает, что что-то не так. Я не могу это скрыть, так что придётся убедить его, будто меня беспокоит что-то другое. Или позволить ему ненадолго отвлечь меня.

— Может, пропустим ужин?

Хайдин хмурится ещё сильнее.

— Конечно. Что ты тогда предлагаешь? — спрашивает он.

Я обхватываю его шею руками, и полотенце падает к моим ногам. Его взгляд опускается на мою грудь. Мои соски уже твёрдые, сердце бешено колотится. Я хочу, чтобы он меня трахнул. Может, мне повезёт, и Хайдин затрахает меня до смерти. Тогда мне не придётся принимать решение.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — говорю я, приподнимая подбородок.

Хайдин встречается своими глазами с моими, и на его прекрасном лице появляется усмешка.

— Мне нравится, когда моя девочка говорит прямо.

Между ног становится влажно, и я стараюсь не обращать внимания на то, как замирает сердце. У нас мало времени. Я хочу попросить его заняться со мной любовью. Чтобы хоть раз в жизни узнать, каково это, но не могу выдавить из себя слова. Это вызовет слишком много подозрений, ведь я его шлюха, а не любовь всей его жизни.

Я тянусь к нему и прижимаюсь губами к его губам. Хайдин опускает руки на мои ягодицы и поднимает меня. Обхватываю его ногами и жадно целую. Как будто я на смертном одре, а это моя последняя трапеза. В каком-то смысле так оно и есть. Возможно, для нас обоих.

Это будет наш последний раз вместе. Я позволю Хайдину делать со мной всё, что ему заблагорассудится. Я его жертва. Он просто ещё не знает об этом.

Хайдин несёт меня в спальню, и мы падаем на кровать, и он оказывается сверху, его губы всё ещё жадно целуют меня. Я тянусь к его футболке и сжимаю ткань. Хайдин понимает намёк и отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы я могла сорвать с него футболку.

Я стону ему в рот, пока скольжу руками между нашими телами, и несколько секунд неуклюже вожусь с его ремнём, прежде чем удаётся его расстегнуть.

Хайдин отстраняется и встаёт, а я остаюсь лежать на кровати, задыхаясь, нетерпеливо ожидая. Он опускает руки к джинсам, стягивает их, рывком выдёргивает ремень из петель и отбрасывает в дальний угол комнаты.

— Перевернись, — приказывает Хайдин, и я с готовностью подчиняюсь, заводя руки за спину, зная, чего тот хочет. Он обматывает кожаный ремень вокруг моих запястий, затем переворачивает меня обратно.

Я смотрю на него, мои руки скованы под телом, и он вновь забирается на кровать. Хайдин раздвигает коленями мои ноги шире, берёт в руку свой твёрдый член и направляет его в мою мокрую киску.

Выгибая спину, я вскрикиваю, и его руки смыкаются на моём горле. Он замирает, полностью погрузившись в меня, наклоняется к моим губам и шепчет:

— Это то, чего ты хочешь, куколка?

Хайдин нежно целует мои приоткрытые губы, дразня.

— Да, пожалуйста… — умоляю я, моё тело борется с ним, пытаясь заставить его двигаться внутри меня, но он остаётся неподвижным, наслаждаясь тем, как я извиваюсь.

— Ты такая отчаянная, — улыбается Хайдин.

Я нетерпеливо стону. Мне нужно, чтобы он овладел мной. Чтобы унёс меня туда, где мой разум отключится.

— Трахни меня… — Я сглатываю под его руками. — Пожалуйста, Хайдин.

Он приподнимается, его руки сжимаются на моём горле, перекрывая воздух, и моя киска сжимается вокруг него. Да! Это то, чего я хочу. Задуши меня, чёрт возьми.

Хайдин смотрит голубыми глазами в мои, пока я гляжу на него из-под отяжелевших век. Он медленно выходит из меня, и я приоткрываю губы. Естественная реакция тела — попытаться вдохнуть, но воздуха нет. Хайдин улыбается, глядя на меня, прежде чем вновь войти в меня мучительно медленно.

Комната начинает кружиться, мои веки трепещут. Вот как это закончится. Пусть он убьёт меня, это лучше, чем предать его.

Он резко толкается вперёд, и мои глаза закатываются.

— Вот так, красотка, — говорит он. — Вот что нравится моей шлюхе.

Хайдин выходит и снова врезается в меня. Моя грудь судорожно вздымается, пытаясь вдохнуть.

— Кончи на мой член, куколка. Напомни мне, что ты моя.

Моё тело содрогается, зрение меркнет. Не знаю, теряю ли сознание или умираю, но моё тело непроизвольно дёргается, умоляя о глотке воздуха, пока я кончаю.

Хайдин отпускает моё горло, и я кашляю. Слюна вылетает изо рта, и я понимаю, что плачу, когда он наклоняется и целует мои щёки.

— Хорошая девочка, Шарлотта.

Он скользит руками в мои волосы, и оттягивает голову назад, открывая шею для своих губ. Хайдин нежно целует мой учащённый пульс, пока продолжает жёстко и грубо трахать меня. Мои руки зажаты под нами. Я больше не чувствую их. Ничего больше не имеет значения, кроме него.

Он отстраняется и приказывает:

— Смотри на меня, куколка. Я хочу видеть тебя, пока кончаю в тебя.

Мои отяжелевшие веки находят его взгляд, и мне требуется всё, что у меня есть, чтобы удержать их открытыми.

— Вот так. Моя хорошая маленькая шлюшка.

Звук наших сталкивающихся тел наполняет комнату, Хайдин наклоняется к моим губам, страстно целует меня, погружается глубоко внутрь и пульсирует, кончая.

Я лежу на кровати обнажённая, покрытая потом, пытаясь прийти в себя, пока наблюдаю, как Хайдин одевается. Он стоит ко мне спиной, натягивая джинсы поверх чёрных боксёров. Застегнув ремень, Хайдин поворачивается, подходит к краю кровати и поднимает с пола свою футболку. Я бесстыдно наблюдаю за ним, меня завораживает, как перекатываются его мышцы при каждом движении. Мой взгляд задерживается на шраме от пулевого ранения, прежде чем футболка его скрывает, и в груди вспыхивает боль.

Мне становится интересно, через что Хайдин прошёл. Судя по видео, которые прислали мне Лорды — от порезов на запястьях до поражения током и порки — мне его жаль. А такие мужчины, как Хайдин, не хотят жалости. Они хотят уважения.

Чего Лорды хотят от него? Почему послали меня?

Хайдин наклоняется над кроватью и нежно целует меня в лоб. Мне хочется обхватить его руками и утянуть обратно в постель. Здесь мы в безопасности. Когда он внутри меня, ничего больше не существует.

Когда он отстраняется, я открываю глаза.

— Можем прокатиться? — спрашиваю, прежде чем растеряю решимость.

— Хочешь прокатиться? — переспрашивает он.

Я сажусь, кивая.

— Да. На твоём мотоцикле.

Мне нужно заставить его думать, что он контролирует ситуацию.

— Конечно. — Хайдин улыбается, и у меня сжимается желудок. Мне кажется, что меня сейчас стошнит. — Одевайся. Поедем ко мне, возьмём для тебя шлем и куртку.

Я отмахиваюсь.

— Мне это не нужно.

Он фыркает.

— Ты не сядешь на мотоцикл без защиты.

— Я никогда не видела, чтобы ты надевал защиту, — возражаю я, не зная, что именно она собой представляет.

Он ухмыляется.

— Меня не волнует, если я умру.

Его слова бьют как пощёчина, и я задыхаюсь. Хайдин снова наклоняется, губами мягко касается моих и произносит:

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

С этими словами он уходит в ванную.

Я остаюсь одна и зарываюсь лицом в ладонях. Никогда ещё я ненавидела Лордов так сильно. Они сделали это намеренно. Ввели меня в жизнь Хайдина, чтобы отнять его у меня. Я не должна так сильно переживать за этого монстра. И должна хотеть сдать его. Но я хочу, чтобы Хайдин был моим. И хочу быть его.

Он заботится обо мне. Не скажу, что это любовь, но это уже больше, чем было вначале.

Медленно встаю с кровати, иду к шкафу одеваться, всё ещё пытаясь придумать план, как спасти нас обоих.

ХАЙДИН

Через двадцать минут мы у моего дома. Я заезжаю на мотоцикле на подъездную дорожку, а Шарлотта паркует свой внедорожник в гараже. Подхожу к стене и беру шлем и куртку. Они ей велики, но это лучше, чем ничего. Я говорил правду, когда сказал, что мне всё равно, умру ли я сам. Но я видел слишком много мотоциклистов, погибших из-за отсутствия защиты.

Шарлотта подходит ко мне словно на автопилоте. Я продеваю её руки в рукава, накидываю куртку на плечи и застёгиваю молнию.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — спрашиваю я.

Она качает головой. Мне хочется отшлёпать Шарлотту ремнём за то, что она не использует слова, но на этот раз я пропущу, у меня на неё другие планы.

Шарлотта молчалива, даже больше, чем обычно. Окидываю взглядом её джинсы и кроссовки, замечаю, как она покусывает губу. Пальцы мёртвой хваткой сжимают телефон, а глаза смотрят прямо перед собой. Спина напряжена, а на руке по-прежнему кольцо, которое ей подарил тот кретин, будто оно что-то значит.

Я притворился удивлённым, что она отменила ужин, но на самом деле не был удивлён. Шарлотту становится всё легче читать. Она не может скрыть от меня свои мысли.

Шарлотта хотела что-то почувствовать от меня, поэтому выбрала секс. Хотела, чтобы я вытравил из её головы мысли о фальшивом бойфренде. Даже если он ненастоящий, он всё равно заставил её чувствовать вину за то, чем мы занимаемся. На хрен этого ублюдка.

Мне хотелось заняться сексом с Шарлоттой в её постели. Я не был нежным, но и не столь грубым, как раньше. Хотел, чтобы она ощутила меня, поняла, каково это — быть со мной. Лорды учат, что разум — мощная штука. И когда начинаешь сомневаться в себе, всё катится под откос.

— Ты доверяешь мне?

— Да, — хмурит брови Шарлотта, и я не могу понять, удивлена ли она своим ответом или смущена тем, что я спросил.

— Держись за меня и следуй за мной.

Девушка никогда раньше не ездила, но я не собираюсь делать ничего резкого, когда она сидит позади меня. Хочу, чтобы Шарлотта чувствовала себя в безопасности. Она и так, похоже, уже напугана.

— Может быть непривычно или страшно, но я держу тебя, хорошо?

— Хорошо, — кивает она, опустив взгляд на пол гаража, и повисает тишина.

— Ты уверена, что всё в порядке, Шарлотта? — спрашиваю, касаясь её лица.

— Да. — Шарлотта вздрагивает от прикосновения, и кивает. — Всё хорошо.

— Есть какое-то конкретное место, куда ты хочешь поехать? — спрашиваю я, желая продолжить разговор.

— Нет, — тихо отвечает она.

Прижимаюсь губами к её губам, и Шарлотта мгновенно тает в моих руках. Её тело прижимается ко мне, я шлёпаю её по заднице, чтобы разрядить обстановку.

— Поехали, — говорю, надевая на неё шлем и застёгивая его.