Безумие

ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА

ШАРЛОТТА

Хайдин поворачивается спиной, чтобы завести мотоцикл, а я незаметно засовываю в карман телефон, который дали мне Лорды, и застёгиваю куртку. Я тяжело дышу в шлеме, и меня уже трясёт.

Хайдин хлопает по задней части моего шлема.

— Залезай, куколка.

Он протягивает руку, и я быстро вытираю ладонь о джинсы, стараясь убрать пот, надеясь, что тот не заметит.

Я сажусь сзади и пытаюсь устроиться поудобнее. Но быстро понимаю, что мотоциклы не созданы для комфорта. Мы входим в поворот, и я цепляюсь за него, повторяя движения его тела, полностью отдавая ему контроль, как он и велел.

Закрыв глаза, я прижимаюсь шлемом к его спине и обхватываю его талию руками. Может, мы попадём в аварию, и тогда мне не придётся сдавать его. Может, нас собьёт машина, и мы оба погибнем.

Меня не воспитывали в церкви. Лорды считают себя единственными богами, и большинство Леди тоже не верят в высшие силы.

Он кладёт левую руку на моё бедро, пальцы впиваются в джинсы, сжимая ногу. Я покрываюсь испариной, сердце бешено колотится. Внезапно мне становится нечем дышать.

— Хайдин? — зову я в шлем, но он не слышит.

Я отстраняюсь, поднимаю козырёк и стучу его по спине.

— Хайдин? Остановись!

Мотоцикл резко тормозит, съезжая с главной дороги; меня подбрасывает, и я врезаюсь в его спину. Мне удаётся неуклюже слезть с мотоцикла, и я чуть не падаю на задницу. В отчаянии пытаюсь снять шлем, но он застрял и душит меня.

— Шарлотта, — резко бросает Хайдин, хватая меня за руку и притягивая к себе. Задирает мою голову, расстёгивает застёжку и стаскивает шлем.

Я наклоняюсь, упираясь руками в бёдра, жадно втягиваю свежий воздух, изо рта льётся слюна. Меня сейчас стошнит…

— Что случилось? — спрашивает Хайдин, поглаживая меня по спине. — Ты ранена?

Я мотаю головой и отступаю, не желая, чтобы он меня трогал. Его забота бесит меня. Во рту появляется привкус рвоты, я давлюсь.

— Шарлотта, — резко произносит Хайдин, хватает меня за руки и заставляет выпрямиться. Мои наполненные слезами глаза встречаются с его голубыми.

— Я не могу… не могу этого сделать, — шепчу, нижняя губа дрожит, я с трудом сдерживаю подступающую к горлу желчь.

— Чего не можешь? — Хайдин переводит взгляд с меня на мотоцикл, потом снова на меня. — Я обещаю, это безопасно, — добавляет он. — Я пошутил раньше. С нами ничего не случится. — Его взгляд смягчается, он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Я не поставил бы тебя в ситуацию, где ты могла бы пострадать, куколка.

Нежность его прикосновения и эти слова добивают меня. Тело непроизвольно вздрагивает, я разворачиваюсь к нему спиной — как раз вовремя, чтобы не облевать его, — и падаю на колени.

— Эй… — Хайдин подходит сзади, одной рукой собирает мои волосы, другой поглаживает спину. — Я отвезу тебя к Гэвину. — Он убирает руку с моей спины, но другой всё ещё держит волосы, и меня начинает сухо рвать²⁷.

Встаю, вырываю волосы из его руки и поворачиваюсь к нему.

— Я не больна, — торопливо выпаливаю.

Хайдин хмурится, убирает телефон от уха и смотрит на мою рвоту. Я загораживаю её, пытаясь скрыть остатки салата «Кобб»²⁸, который ела на обед с подругами. На вкус при возвращении наружу он был ужасен. Надо было взять суп дня.

Сунув телефон в карман, он подходит ко мне.

— Что происходит? Поговори со мной, — настаивает Хайдин.

Я моргаю, и первая слеза катится по щеке. Он следит за ней взглядом.

— Я… — глубоко вдыхаю, сглатываю. — Я получила сообщение от Лордов, — шепчу я, и Хайдин напрягается. — Они хотят, чтобы я привела тебя в определённое место.

Его лицо каменеет, я отступаю на шаг. Поднимаю руки, пытаясь успокоить его, пока по щеке катится ещё одна слеза.

— Клянусь, я не знала…

— Когда ты его получила? — требует он ответа.

Приступ тошноты возвращается, когда я отвечаю:

— Сегодня утром.

Хайдин проводит рукой по волосам и рычит от разочарования.

Моя грудь сжимается.

— Прости, Хайдин.

— Во сколько мы должны быть там? — резко спрашивает он.

Дрожащей рукой я расстёгиваю карман куртки, достаю телефон — на экране 21:59.

— Сейчас.

Хайдин оглядывает тёмную дорогу.

— Как далеко мы от указанного места?

— Не знаю… — Я понятия не имею, куда он нас завёз. И где-то в глубине души понимала, что не смогу его выдать.

Часы показывают 22:00, и я задерживаю дыхание, глядя на телефон. Не знаю, что делать дальше. Время замедляется, пока мы стоим на обочине дороги, оба глядя на мой телефон. Как только часы показывают 22:01, телефон начинает звонить у меня в руке.

Я роняю телефон и отступаю на шаг, в горле жжёт — снова подступает рвота. Хайдин наклоняется, чтобы поднять его, но звонок тут же обрывается после первого гудка. Затем на экране появляется уведомление о новом сообщении.

— Что… что там написано? — спрашиваю я, с трудом проглатывая ком в горле, пока он читает.

— «Ты провалила задание, Аннабель. Ты должна явиться в собор сегодня в полночь. Одна», — напряжённо произносит Хайдин.

Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени на обочине дороги, на траву, понимая, что всё кончено. Я провалилась, потому что не смогла отдать человека, который меня спас. Почему нужно выбирать между одной жизнью и другой? Почему мы оба не можем остаться в живых и просто двигаться дальше друг без друга? Но даже я знаю ответ на этот вопрос. Я не могу уйти от Хайдина. И если не готова отдать его Лордам, то не готова отдать его кому-либо ещё.

ХАЙДИН

— Шарлотта? — Я убираю её телефон в карман и опускаюсь перед ней на колени. Она согнута пополам, судорожно ловит воздух. Поднимаю её на дрожащие ноги, беру лицо в ладони, боясь, что ей снова станет плохо. — Дыши, куколка. Всё в порядке.

Она качает головой.

— Мне так жа-жаль.

— Эй, всё в порядке, — успокаиваю я.

— Пожалуйста… — Шарлотта пытается отстраниться, но я крепче сжимаю её лицо.

— Я не причиню тебе вреда, Шарлотта. Обещаю. С тобой всё в порядке. Всё хорошо.

Я чертовски горжусь ею сейчас. Шарлотте дали приказ, и она не смогла его выполнить.

«Твою ж мать, вот это моя девочка».

Притягиваю её к себе, и она обхватывает меня руками, уткнувшись лицом в грудь.

— С тобой всё хорошо, — глажу её по спине. — Я всё исправлю, обещаю.

Шарлотта отстраняется, и я позволяю ей это сделать.

— Как? — Она смотрит на меня широко раскрытыми, полными слёз глазами. Бедняжка в ужасе, всё тело дрожит. Она так накрутила себя, что ей стало плохо.

Беру Шарлотту за левую руку и поднимаю её между нами, разглядывая этот дешёвый маленький бриллиант.

— Выходи за меня.

Шарлотта делает ещё один шаг назад, и её рука опускается на бок. Она приоткрывает губы в небольшом вздохе, но ничего не говорит.

— Подумай об этом, Шарлотта. Если ты будешь моей женой, Лорды не смогут тебя тронуть.

Братья Пик не следуют тем же правилам, что и другие Лорды.

Если сделаю Шарлотту своей Леди, то только я смогу передать её им. Это всё меняет. Я буду полностью контролировать свою жену. Неважно, какое задание ей дадут — оно будет аннулировано. Так что её провал не будет провалом с её стороны. Это будет самым громким «пошёл на хер» тому, кто дёргает за ниточки. Здесь главный я, а не она. Они этого не предусмотрят. Я определённо делаю это по своим собственным извращённым причинам, но это чертовски идеально. Надо было сделать это раньше.

— Но… как это спасёт тебя? — Её плечи вздрагивают. — Я не знаю, что им нужно от тебя… если выйду за тебя, то они просто пошлют кого-то другого.

Я фыркаю.

— Меня не волнует моя судьба, куколка. Если они захотят её, им придётся пройти через меня. И я не просто так брат Пик.

Наклоняюсь к ней, обхватываю её залитое слезами лицо.

— Что скажешь, Шарлотта? Ты выйдешь за меня?

Она медленно кивает и шепчет:

— Да.