Безумие

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я лежу на диване с небрежно собранными в пучок волосами, одетая лишь в толстовку и хлопковые шорты, попивая вино прямо из бутылки.

Я решила залить свои тревоги алкоголем. Хайдин забрал мой ноутбук, и я не знаю, когда смогу его вернуть. К счастью, у меня всё ещё есть «Эппл Вотч» и второй телефон, который дали Лорды. Ничего нового я не получала — это плюс. Лорды не связываются со мной каждый день, так что у меня есть время, чтобы разобраться в ситуации.

Прошла неделя с тех пор, как я ворвалась в его дом, направила на него пистолет, а потом отправилась в «Бойню». По крайней мере, я использовала свой гнев с пользой.

Я проезжаю через ворота и подъезжаю к тёмному замку. Выхожу из машины с улыбкой на лице. Я примирилась со своим решением, и оно даже вызывает у меня радостное волнение.

Парадные двери открываются, и меня встречает мужчина в чёрном смокинге.

— Мисс Хьюетт, — говорит он удивлённо. — Хайдин не…

— Я знаю, — перебиваю я Джесси. — Мне нужно поговорить с Сентом, пожалуйста.

— Мисс Хьюетт…

— Мне нужно поговорить с Сентом, — повторяю я. — Пожалуйста. Это важно. Речь о Хайдине.

— Что с ним?

Я оборачиваюсь и вижу Сента, спускающегося по лестнице. На нём чёрные спортивные штаны, он натягивает футболку.

— Я знаю, где он, — выпаливаю я.

— Поговорим наедине, — говорит Сент, кивая в сторону той же комнаты, куда он отвёл меня в прошлый раз. Я замечаю, как он оглядывается через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли Эштин.

Интересно.

Войдя в комнату, Сент закрывает за мной дверь.

— Что случилось? Он в порядке?

Начинаю обмахиваться рукой, как будто я взволнована. И я действительно взволнована, но не потому, что мне есть дело до Хайдина. Но я должна заботиться о нём, верно? Должна быть его терапевтом и желать ему лучшего. Вместо этого я здесь, чтобы донести на него, как маленькая стукачка. Опустив руку, начинаю тереть ладони друг о друга и шепчу:

— Пациент-клиент...

— На хер эту чушь, — шипит Сент и требует ответа: — С ним всё в порядке?

Это также говорит мне о том, что Сент не общался с ним. А как насчёт Кэштона? Хайдин игнорирует их обоих? Если да, то почему?

— Я… я не уверена. Он казался в порядке, но… — шмыгаю носом.

— Но что? — Сент кладёт руку мне на плечо, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.

Никто из них не отличается дружелюбием, и Сент кажется самым вспыльчивым из троих. Но, возможно, это из-за истории с его женой.

— Хайдин позвонил мне и попросил о встрече. Сказал, что ему нужно с кем-то поговорить.

Сент кивает.

— Ну, это же хорошо, правда?

— Он просто казался не в себе... понимаешь? Хайдин был расстроен и пил...

Сент проводит рукой по лицу и вздыхает.

— Где он?

Я скрываю улыбку, прикусывая нижнюю губу, и опускаю глаза в пол.

— Всё в порядке, Шарлотта. Ты можешь мне сказать. Где Хайдин?

Я намеренно не стала конкретизировать свои опасения, потому что не хотела сообщать Сенту что-то конкретное. Мне нужно было, чтобы он достаточно встревожился и отправился к Хайдину. И судя по тому, как быстро Сент выбежал из «Бойни», я бы сказала, что это сработало.

Мне хотелось, чтобы Хайдин был застигнут врасплох, увидев Сента на своём крыльце. Конечно, он поймёт, что это была я, но мне пофиг.

Сделав ещё один глоток вина, расслабляюсь на диване, устраиваясь поудобнее. Я выключила свой настоящий мобильный телефон, а телефон от Лордов стоит на беззвучном режиме, потому что, согласно моим страницам в социальных сетях, я всё ещё за городом. Уэсли время от времени получает сообщения с новостями о моей поездке, а маме я отправляю фотографии, которые приходится делать в фотошопе, добавляя текст о том, что связь нестабильная. Но кроме этого, я вне зоны доступа, и это на самом деле приятно.

Я всё ещё не решила, что делать с моими фальшивыми друзьями, которые знают, что я встречаюсь с Хайдином. Я, чёрт возьми, солгала им о разрыве с Уэсли. Единственное, что меня утешает — они мои друзья, а не его. Они были со мной ещё до того, как мы начали нашу фиктивную связь.

Открывшаяся дверь заставляет меня сесть и сжать руку на горлышке бутылки вина.

Хайдин входит в мой дом, и я закатываю глаза, снова ложась на спину.

— Ты когда-нибудь стучишься?

Хайдин молчит, проходя в гостиную и бросая рюкзак на кофейный столик. Расстёгивая его, достаёт блокнот, который я дала ему во время первого визита в «Бойню», и карандаш.

Затем он вытаскивает ноутбук, и я выпрямляюсь, опуская ноги на пол.

— Хайдин...

— Я взял на себя смелость написать для тебя электронное письмо. — Хайдин открывает ноутбук и поворачивает его так, чтобы я увидела, что он начал новое письмо Лордам.

— Что?

Я вскакиваю с дивана, чтобы схватить ноутбук, но Хайдин захлопывает его и сдёргивает со стола.

— Что за хрень, Хайдин? — требую я ответа.

Он кладёт ноутбук рядом с собой на противоположный диван и улыбается мне.

— Сент навестил меня.

Я не могу сдержать улыбку, и его губы сжимаются.

— Предполагаю, встреча прошла не очень.

Он наклоняется вперёд, упираясь татуированными локтями в обтянутые джинсами бёдра.

— Всё прошло примерно так, как ты и хотела. Но это заставило меня задуматься… — Хайдин поднимает руку и потирает подбородок, и я замечаю, что он до сих пор не брился. Мне нравится его щетина. Она делает его более суровым. Более угрожающим. И почему-то это возбуждает.

— Не переусердствуй с размышлениями, — говорю я, закатывая глаза от его молчания.

— О, единственное, с чем собираюсь переусердствовать, — это ты, куколка.

От его угрозы у меня учащается пульс, потому что я знаю, что она не пустая.

— Так… — Я пытаюсь отмахнуться, делая вид, что мне всё равно. — Давай, отправляй письмо. Мне пофигу.

Хайдин встаёт, и я нервно сглатываю.

— Думаю, тебе не плевать. Иначе ты бы не выбрала меня в прошлый раз, когда пыталась выйти.

— Ты знаешь об этом? — шепчу я.

Он грубо смеётся.

— Я знаю всё, Аннабель.

Я стискиваю зубы и отворачиваюсь от его пристального взгляда.

— Думаешь, они дадут тебе выбор на этот раз? Или просто схватят посреди ночи, разденут догола и привяжут к алтарю Лордов? — Хайдин обходит кофейный столик и встаёт рядом со мной. Рукой медленно скользит по моей спине, запутываясь в волосах.

Я стону, когда он оттягивает мою голову назад и заставляет смотреть на него. Свободной рукой Хайдин обхватывает мою шею, удерживая на месте. И глазами изучает мои, пока говорит:

— Как бы мне ни хотелось увидеть тебя привязанной к алтарю, мысль о том, что ты станешь шлюхой кого-то другого, меня не привлекает.

Моё дыхание учащается, бёдра сжимаются.

— Но скажи мне, куколка… ты хочешь стать подношением для Лордов?

— Нет, — отвечаю я, даже не задумываясь, и Хайдин это знает. Отец приводил меня в собор той ночью, чтобы я увидела всё своими глазами… все аспекты работы Лордов. В ту ночь, когда я убила женщину и получила клеймо, я поняла — пути назад нет. Я предана этому заданию и зашла слишком далеко, чтобы позволить ему выдать меня. Лорды определённо не дадут мне второго шанса выбрать его.

— Так что же ты сделаешь для меня, Шарлотта?

— Всё, что захочешь, — отвечаю я, прерывисто дыша, понимая, что нахожусь в его власти.

Улыбаясь, Хайдин отпускает меня.

— Раздевайся, — командует он, возвращаясь к своему рюкзаку.

Я снимаю толстовку, шорты и трусики. Бюстгальтера на мне не было. Стою обнажённой, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Он заставляет меня нервничать, и я ненавижу то, что у меня потеют ладони.

— Повернись, — требует Хайдин, и я с радостью поворачиваюсь к нему спиной, глядя в телевизор.

Чувствую, как его джинсы касаются моих ног, а затем он что-то накидывает мне на голову.

— Открой рот, куколка, — командует Хайдин.

Облизывая губы, я подчиняюсь его приказу, и Хайдин засовывает мне в рот что-то твёрдое и безжалостное, располагая их за зубами — и сверху, и снизу. Бормочу что-то нечленораздельное, пока Хайдин резко поворачивает мою голову, закрепляя это на месте.

— На пол. Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, задницей вверх. — Хайдин шлёпает меня по ягодицам, и я подпрыгиваю от остаточного жжения. Клеймо всё ещё заживает и остаётся чувствительным.

Опустившись на пол в гостиной, я встаю на четвереньки, как он сказал. Во рту скапливается слюна, и челюсть уже начинает болеть. Я чувствую, как прохладный воздух от вентилятора обдувает мою мокрую киску, и раскачиваюсь взад-вперёд, зная, что он собирается трахнуть меня в задницу.

Я знала, что будут последствия. И подписалась на это, когда ворвалась в «Бойню», чтобы настучать. Если худшее, что меня ждёт, — это оргазм, то оно того стоило.

Хайдин присаживается передо мной на корточки и бросает блокнот. Открывает первую страницу, и я вижу, что там только пустые строки. Он им не пользовался. Я этого и не ожидала. Это было просто то, что я увидела, когда изучала информацию о психотерапевтах.

Затем Хайдин кладёт сверху карандаш. Засовывает два пальца в мой открытый рот — я давлюсь, когда они ударяются о заднюю стенку горла, — и поднимает моё лицо, заставляя болезненно выгнуть шею. Его глаза встречаются с моими.

— Ты будешь писать «ГРЯЗНАЯ МАЛЕНЬКАЯ ШЛЮШКА ХАЙДИНА» снова и снова. Пока не истечёт время. — Он ставит песочные часы побольше, чем те, что были в моём подвале, перед блокнотом, и мои глаза расширяются.

Хайдин вынимает пальцы изо рта, и слюна стекает с моих приоткрытых губ на блокнот.

— Не порви бумагу, — предупреждает Хайдин. — Или будешь наказана.

Он не может говорить это всерьёз. Я пытаюсь возразить, но получается лишь бессвязное бормотание, от которого Хайдин смеётся, потому что знает, что я проиграю. Если я буду писать карандашом по странице, на которой есть слюна, она порвётся. Это же просто долбанная бумага.

— Ты теряешь время. — Хайдин шлёпает меня по заднице ещё раз, и я стону от жжения, раскачивая бёдрами вперёд-назад. Он усмехается, и я начинаю писать на первой строке.

ХАЙДИН

Я знал, чего хотел от неё. И просто ждал, позволяя Шарлотте думать, что ей это сошло с рук. Мне нравится держать её в напряжении, не давая понять, когда я решу появиться в её жизни. Адам ничего не нашёл на ноутбуке. Лорд, которому её поручили, знает, что, чёрт возьми, он делает. Но я это уже знал. Это только подтверждает мою догадку о том, кем он может быть.

Это только делает всё ещё лучше.

Шарлотта стоит на коленях, медленно раскачиваясь взад-вперёд, пока слюна стекает на бумагу, на которой она пишет.

— Прекрасно, — хвалю я Шарлотту, и она стонет.

Я улыбаюсь, когда она раздвигает ноги ещё шире. Как собака во время течки, она принимает позу и умоляет, чтобы её трахнули.

Когда я расстёгиваю ремень, её дыхание учащается, пока я вытаскиваю его из джинсов. Сложив его пополам, шлёпаю её по заднице. Шарлотта подпрыгивает, и из её рта, заткнутого кляпом, вырывается крик.

— Продолжай писать, — приказываю я, снова шлёпая.

Две красные отметины на её ягодицах вызывают у меня улыбку, как и звук её всхлипываний, пока она пытается писать в блокноте. Я повторяю это снова и снова, и снова, пока обе ягодицы не покрываются следами от кожи. Моё имя, выжженное на её ягодице, выглядит раздражённым от ударов ремня.

Встав на колени позади Шарлотты, я провожу пальцами по её киске и чувствую, какая она мокрая.

— Вот моя девочка, — говорю я. — С тебя просто течёт, куколка.

Бормоча что-то сквозь кляп во рту, Шарлотта прижимается ко мне задницей, и я смеюсь.

— Не переставай писать, Шарлотта. Независимо ни от чего. Понятно?

— Мм-хм-м, — кивает она, и я расстёгиваю джинсы, вытаскивая твёрдый член.

Я трусь кончиком своего проколотого члена о её киску. Шарлотта напрягается всем телом, и её рука замирает на бумаге.

— Продолжай писать, — приказываю я, и карандаш снова медленно движется по бумаге.

Вдавливаю кончик в её киску, и Шарлотта совсем роняет карандаш и пытается отползти от меня. Я протягиваю руку, хватаю её за макушку и впиваюсь пальцами в волосы, не заботясь о том, что это тянет кожаный ремешок, удерживающий кляп у неё во рту.

Шарлотта вскрикивает, изо рта у неё вылетает слюна. Комната наполняется её тяжёлым дыханием и невнятными протестами.

— Всё в порядке, куколка, — говорю я, снова хватая член свободной рукой и вводя его в неё. — Я трахну твою пизду, Аннабель. Ты моя грязная маленькая шлюшка, а шлюшек используют.

Опускаю взгляд на киску, и я толкаю бедра вперёд, мой член проникает туда, где ещё ни один член не был.

Я долго и тщательно обдумывал её наказание за предательство, и лишение девственности было единственным вариантом, который соответствовал тяжести преступления. Шарлотта говорила, что бережёт себя для своего Лорда. Теперь это больше не будет для неё вариантом.

Крики девушки становятся громче, когда я погружаюсь в неё по самые яйца. Используя руку, всё ещё держащую её за волосы, наклоняю её голову вниз и приказываю:

— Продолжай писать.

Я шлёпаю Шарлотту по заднице, где выжжено моё имя, и её и без того узкая пизда сжимается вокруг моего проколотого члена. Я стискиваю зубы, чтобы не стонать.

Шарлотта берёт карандаш дрожащей рукой и снова начинает писать, а я начинаю двигаться. Вытаскивая член, с силой вхожу в неё. Её рыдания заставляют меня улыбнуться. Я отпускаю волосы и хватаю Шарлотту за бёдра, поднимая её задницу ещё выше в воздух, вытаскиваю член и резко вхожу в неё.

Я делаю это снова. И снова.

Шарлотта рыдает, слёзы и слюна падают на бумагу, и её почерк едва разборчив, пока я трахаю её девственную киску.

— Ебать, куколка. Чувствуешь, какая ты мокрая для меня?

Я вытаскиваю член и вижу первые капли крови.

— Ах, хорошая девочка — истекаешь кровью на мой член, — говорю ей, перекрывая её рыдания. Я не был уверен, что будет кровь, учитывая, что ласкал её пальцами, и кто знает, как грубо она играла с собой. — Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Я врезаюсь в её киску, наклоняюсь и обхватываю за шею, заставляя поднять голову левой рукой, а правой фотографирую нас. Затем бросаю телефон на пол и шепчу ей на ухо:

— Каково это — быть моей шлюхой, куколка? Знать, что я первый, кто выебет тебя во все дырки, какие только есть?

Шарлотта задыхается, её маленькое тело дрожит подо мной. От этого мой член дёргается внутри неё.

Я сажусь, раздвигаю её ягодицы и позволяю слюне капать с моих губ. Её рвотные позывы заставляют меня смеяться. Я провожу большим пальцем по её заднице и вдавливаю его, продолжая раскачивать бёдрами взад-вперёд, вбиваясь в её кровоточащую пизду. Она охренеть какая узкая.

Я стону, запрокидывая голову назад.

— Охре-е-е-е-е-е-н-е-е-е-е-е-е-ть, Шарлотта.

Давно я не имел девственницу. Когда платишь за секс, платишь за опыт. Да и киска не мой первый выбор, когда я могу иметь любую дырку, которую хочу. Опять же, деньги дают тебе выбор.

— Вот так... — задерживаю дыхание, когда её бёдра раскачиваются взад-вперёд. — Трахни меня, красотка. Покажи мне, что тебе нравится мой член внутри тебя.

Шарлотта рыдает, опустив голову, карандаша нигде не видно. Я решаю пока остановиться. Её наказание — это кровь, а не бессмысленное писание.

— Трахни мой кровавый член, куколка, — говорю я, застыв внутри неё.

Шарлотта медленно раскачивается взад-вперёд, её тело дрожит от рыданий, но кровоточащая киска мокрая.

Я наклоняюсь и хватаю её за руки, заведя их за спину. Располагаю их параллельно друг другу и удерживаю одной рукой, а другой впиваюсь в её волосы, прижимая лицом к покрытому слюной блокноту. Я начинаю трахать Шарлотту, наслаждаясь звуками, которые издаёт её заткнутый рот, когда она кончает на мой член.