Безумие

СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

ШАРЛОТТА

Мы подъезжаем к «Бойне», и Кэштон помогает мне выйти из машины. У меня подкашиваются ноги, и всё тело дрожит. Не знаю, от вчерашней оргии, от рыданий или от недосыпа. Колени подгибаются, и Кэштон подхватывает меня, одной рукой поддерживает под колени, другой — обхватывает за спину.

Я прячу лицо в его груди и пытаюсь перестать плакать.

— Мы найдём его, — уверяет Кэштон, но у меня сомнения на этот счёт. Сейчас он может быть где угодно.

Когда он усаживает меня на диван, я открываю глаза и понимаю, что мы в их офисе. Мой взгляд сразу падает на стол Хайдина. В груди сжимается от того, как пусто он выглядит. Жуткое зрелище.

Дверь распахивается, и я вижу входящего мужчину. Его взгляд тут же встречается с моим, и сердце начинает бешено колотиться.

— Что вам известно? — требовательно спрашивает он, обращаясь к Кэштону и Сенту.

Я опускаю глаза в пол и закрываю лицо руками, заставляя себя дышать.

— Немного, — отвечает Сент. — Шарлотта рассказала, что её накачали наркотой. Похоже, тем же препаратом, что ты дал Хайдину, когда он инсценировал смерть. Гэвин вернул её в чувство адреналином. Шарлотта говорит, он почти ничего ей не рассказал. Хайдин позвонил Кэштону, чтобы тот забрал её. Мы нашли её привязанной к кровати, а он исчез.

Адам смотрит на стол Хайдина, затем снова на меня.

— Я знаю, кто его держит, но не знаю, где он.

— Кто это, мать твою?! — взрывается Кэштон.

Адам встречается со мной взглядом.

— Белла Мари Костелло.

В комнате повисает тишина, Кэштон и Сент замирают на месте. Я с трудом поднимаюсь на дрожащих ногах.

— Нет, — шепчу я, качая головой. — Это невозможно.

Сент резко оборачивается и впивается в меня взглядом.

— Ты знаешь её?

Я сглатываю ком в горле.

— Это моя мать.

«Костелло — её девичья фамилия».

— ЧТО?! — орёт Кэштон, заставляя меня вздрогнуть. Не успеваю моргнуть, как он оказывается прямо передо мной, толкает меня обратно на диван. Я смотрю на него, а его руки сжимают моё горло, перекрывая воздух. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что она твоя мать?! — кричит он мне в лицо.

— Отпусти её! — Его руки пропадают с моей шеи, и я скатываюсь с дивана на пол, кашляя и сворачиваясь в клубок.

Дверь открывается.

— Сент… — Я закрываю глаза, услышав голос Эштин. — Что происходит? — спрашивает она, та явно не в курсе ситуации.

Все игнорируют её.

— Белла — это Изабелла…

— Я знаю, кто она, — перебивает Адама Сент. — Но ты не можешь причинить вред Шарлотте.

— Сент? — В голосе Эштин любопытство сменяется тревогой, но её по-прежнему не замечают.

— Мы сделаем с ней всё, что захотим, — рычит Кэштон, отталкивая Адама. — Тебя здесь не было! — орёт он ему в лицо. — Её мать…

— Хайдин женился на ней. Шарлотта — его жена, — резко бросает Адам.

Я приподнимаюсь, прижимаясь спиной к дивану, подтягиваю колени к груди. Тошнота накатывает с новой силой. Чувствую, как все взгляды — включая Эштин — обращаются ко мне. Похоже, она держала это в секрете, Кэштон и Сент явно удивлены, ведь я говорила ей, что замужем за Хайдином из злости, потому что чувствовала угрозу. Сейчас это кажется таким глупым.

Оба опускают взгляд на мою левую руку и впервые замечают моё кольцо. Кэштон достаёт из кармана кольцо Хайдина, которое нашёл на моей тумбочке. Я не знала, что он взял его с собой.

— Ты, должно быть, мать твою, шутишь, — рычит Кэштон. — И, дай угадаю, ты её опекун?

— Нет. Ты, — отвечает Адам, и лицо Кэштона каменеет.

— Что такое опекун? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди нарастает паника. Кэштону явно хочется меня убить, так что перспектива быть под его опекой не сулит ничего хорошего. Но, как и Эштин, я остаюсь без ответа.

Сент поворачивается и бьёт кулаком в стену и Эштин отшатывается. Я опускаю голову на согнутые колени. Надежда найти Хайдина тает, если они злятся на него за то, что он женился на мне, возможно, им уже плевать.

Так вот зачем он женился на мне? Это связано с моей матерью? Откуда Хайдин знает её? Я не понимаю, как они связаны.

Дверь снова открывается, и я поднимаю глаза и вижу, как входит Гэвин. Он расправляет плечи, словно ощущая напряжение в комнате.

— Вы хотели меня видеть? — спрашивает Гэвин.

Сент мечется по комнате, Кэштон сверлит меня взглядом.

— Что тебе сказал Хайдин? — спрашивает Адам.

— Ничего.

— Херня! — рявкает Сент, указывая на меня. — Он позвонил тебе, чтобы ты дал Шарлотте адреналин. Зачем?

Гэвин хмурится.

— Я не давал ей адреналин. Хайдин ввёл его сам до моего приезда. Он попросил меня проверить её. Когда он приехал к ней домой, Шарлотта лежала без сознания на кухонном полу. Ей дали препарат, чтобы сымитировать смерть, и Хайдин сам ввёл адреналин. Я осмотрел её, она была в порядке. Без сознания, но должна полностью восстановится.

В офисе снова воцаряется тишина. Я сглатываю рвотный позыв и шепчу:

— Он солгал мне.

Сент фыркает, как будто это наименьшая из моих проблем. Кэштон закатывает глаза, а мужчина, которого я знаю как Адам, смотрит на меня с сочувствием. Эштин ошарашенно смотрит на брата-близнеца, увидев его в одной комнате с нами. Сейчас никто не может понять, что происходит. Столько тайн и лжи между нами.

— Уверен, он солгал тебе о многом, — холодно замечает Сент. Он опускает взгляд на кольцо у меня на пальце, затем снова встречается с моим.

— Сент! — резко обрывает Адам, его зелёные глаза становятся жёсткими.

Сент игнорирует его, подходит к дивану. Я вжимаюсь в спинку, когда он упирается кулаками в подушки по обе стороны от моей спины, нависая надо мной. Его холодные тёмно-зелёные глаза впиваются в мои, когда он говорит:

— Хайдин сказал тебе, что он убил твоего отца?

Я качаю головой. Что? Он, должно быть, ошибается.

— Нет...

— Мы все были на его яхте в ту ночь…

— Хватит! — Адам оттаскивает его от меня, но Сент вырывается. — Заткнись, Сент, — рычит Адам.

— Заткнись?! — фыркает тот. — Мать этой суки…

— Речь не о ней и не о её матери. Речь о Хайдине, — кричит Адам, прерывая его. — Шарлотта — его жена. — Его мягкий взгляд встречается с моими заплаканными глазами. — Он любит её. Он пожертвовал собой ради неё.

Затем Адам указывает на Эштин, прижавшуюся к стене:

— Он пожертвовал собой ради твоей жены. Ради тебя. — Адам тычет пальцем в грудь Сента. — И ради тебя. — Окидывает яростным взглядом взбешённого Кэштона. — Ради всех нас. Ты позвал меня, и я здесь. А теперь заткнись на хер и помоги мне придумать план, как вернуть нашего брата!

Я сижу на полу, уставившись на стол Хайдина. На поверхности стоят маленькие песочные часы. Весь песок уже пересыпался в нижнюю колбу. Если бы у меня остались силы, то разбила бы их. Встала, швырнула в стену и смотрела, как они разлетаются вдребезги, как моя чёртова душа.

Хотелось бы мне остановить время. Заставить мир замереть, пока мы ищем его. Но так не бывает. Секунды ускользают, словно песок. Каждая минута, прошедшая с его исчезновения, — это ещё одна минута, которую мы не сможем вернуть.

Сент, Кэштон и Адам спорят уже неизвестно сколько. Эштин так и не отошла от стены, к которой прижалась. Гэвин молчит с тех пор, как раскрыл правду о произошедшем.

— А что насчёт неё? — доносится до меня сквозь звон в ушах голос Кэштона.

— Что насчёт Шарлотты?! — резко бросает Адам.

— Откуда мы знаем, что она не замешана в этом?

— Н-нет, — мой голос срывается. Я бы никогда. — Я выбрала его, а не Лордов, — добавляю я, чувствуя на себе их взгляды. Мои глаза находят Адама. — Спросите его. Он вам скажет.

Адам был в доме… Я не вдавалась в подробности, но уверена, Хайдин ему всё рассказал. Они близки.

— О чём это она, чёрт возьми?! — требует Сент, поворачиваясь к Адаму.

Адам проводит рукой по волосам и вздыхает. Его молчание нервирует меня, и я встаю.

— Лорды хотели, чтобы я выдала им Хайдина. А я не сделала этого, — торопливо выпаливаю я.

— Ты работаешь на Лордов? — рычит Кэштон.

Дерьмо!

— Нет. Адам, скажи им... пожалуйста, — умоляю его. Адам должен знать, что я никогда не причинила бы вреда своему мужу.

— Это долгая история, — отвечает Адам, и я отшатываюсь, когда Сент поворачивается ко мне.

— В последний раз, когда в «Бойне» был посторонний, у него была бомба внутри. Я не исключаю ничего от этой мразотной сучары. Предлагаю вскрыть её.

— Что?! — вскрикиваю я. — Нет! Я бы никогда…

— Зачем портить такую красоту? — перебивает Кэштон. — Давайте обыщем её. — Он скользит взглядом по моим туфлям, затем поднимается выше, и паника захлёстывает меня с новой силой. — Разденьте её и держите. Я осмотрю.

Я бы умоляла их не делать этого, если бы могла говорить. Сейчас я даже не могу нормально дышать.

— Что за хрень, Кэш? — Эштин отталкивается от стены и делает шаг вперёд. — Ни за что! Сент… — Она смотрит на него, и его жёсткий взгляд встречается с её. — Нет…

— Она не угроза! — кричит Адам, выставляя руки вперёд и вставая передо мной. Я хватаюсь за его футболку, цепляясь за неё, как за спасательный круг. — Вы к ней не прикоснётесь на хрен.

— Пока она не докажет свою невиновность, я на стороне Кэштона, — заявляет Сент.

— Я люблю его, — защищаясь, говорю я.

Сент фыркает, а Адам оборачивается. Отрывая мои руки от своей футболки, он помогает мне сесть на диван.

— Её телефон, — объявляет Кэштон.

Мои плечи дрожат, потому что я знаю, что в нём нет ничего, что могло бы доказать мою любовь к Хайдину. Нет никаких доказательств, что я не причастна к этому. Все письма, которые я получала от Лордов, были немедленно удалены. В телефоне нет ничего, подтверждающего мою верность ему. Единственное, что там есть о Хайдине — это видео и фото, которые он присылал мне после того, как трахал меня.

Я уже собираюсь сказать, что у меня даже нет с собой телефона, когда Кэштон вытаскивает его из кармана. Видимо, забрал, когда взял кольцо и телефон Хайдина.

Я снова сглатываю привкус рвоты. Я не только потеряла мужа, теперь меня ещё разденут, обыщут и, скорее всего, бросят в клетку в их подвале.

С Лордами невозможно договориться. Как только они принимают решение, тебе конец. Я молча смотрю в пол, пока они изучают мой телефон.

— Кажется, я нашёл кое-что, — говорит Кэштон.

— Что это? — спрашивает Сент.

— Хайдин.

Я вскакиваю на ноги, услышав слова Кэштона. Через секунду голос Хайдина заполняет офис:

— Привет, куколка…

— Хайдин?! — Я выхватываю телефон из рук Кэштона и вижу, что это видео. Он сидит на моём диване, на нём только джинсы. Телефон установлен на кофейном столике.

Я прижимаю ладонь ко рту, сдерживая рыдание. Это было прошлой ночью… тогда я заметила телефон на столике, когда Хайдин стоял у панорамных окон в моей гостиной.

— Я не хотел прощаться с тобой вот так. Но в нашей жизни мы редко получаем то, чего хотим, — мягкая улыбка трогает его губы. — Ты была моим исключением.

Хайдин опускает голову, правой рукой крутя обручальное кольцо на пальце, разглядывая его.

— Я понял, что ты слишком хороша для меня, в тот самый момент, когда впервые увидел. Что никогда не стану тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Поэтому отпустил тебя… но когда ты снова появилась в моей жизни, я не смог удержаться.

Он снова смотрит на телефон и улыбается.

«Снова появилась в его жизни?»

— Я совершил в жизни много непростительных поступков, но лучшее, что я когда-либо сделал, — это взял тебя в жены. Жаль, что всё сложилось не так, как должно было. Ты заслуживала гораздо большего, чем то, что я тебе дал. Я должен был встать на одно колено и умолять тебя провести со мной остаток жизни. Должен был сказать, как сильно ты изменила меня. Ты показала мне, каково это по-настоящему жить. Я всегда чувствовал, что чего-то не хватает… моя жизнь была однообразной. Всё повторялось снова и снова. А потом ты вошла в мою жизнь с этой удивительной улыбкой, и когда я посмотрел в твои глаза — увидел будущее, о котором даже не думал, что оно существует… по крайней мере, для такого человека, как я.

В горле встаёт ком, я моргаю, пытаясь смахнуть слёзы, чтобы разглядеть его на экране.

— Я знал, что ты никогда не дашь такому мужчине, как я, шанс на вечность. Поэтому я заставил тебя. Мне пришлось попросить Адама помочь.

Смотрю на Адама, и его зелёные глаза уже устремлены на меня. Смахнув новые слёзы, я снова перевожу взгляд на экран.

— Потому что знал, что это будет единственный способ заполучить тебя. И я просто не мог упустить возможность стать твоим мужем.

Хайдин отводит взгляд от камеры, словно не может смотреть на меня, и в груди всё сжимается.

Как он мог оставить мне это воспоминание? Почему разбивает мне сердце дважды? Когда я нашла его в гостиной и спросила, сожалеет ли он о нашем браке… Хайдин уже оставил мне это видео. Тогда он точно знал, что собирается сделать.

Его голубые глаза снова смотрят в камеру, встречаясь с моими.

— Прости, что не смог дать тебе навсегда, которое ты заслуживала, куколка. Но я обещаю, что отдал тебе всё, что у меня осталось.

Ком в горле становится невыносимым, и я больше не могу сдерживать рыдания. Вспоминаю, что он сказал, когда я заявила, что выбрала быть с ним навсегда.

«Для некоторых «навсегда» — это всего лишь несколько секунд».

— Пожалуйста, знай, что я любил тебя больше всего на свете... и когда я выйду за эту дверь, я оставлю часть себя с тобой, потому что ничего, кроме «навсегда», не было бы достаточно. — Хайдин улыбается, а я пытаюсь восстановить дыхание. — Ты будешь в безопасности в «Бойне», и мои братья защитят тебя.

Хайдин наклоняется, берёт телефон и произносит:

— Я люблю тебя, Шарлотта.

Экран гаснет, и я падаю на пол. Мои колени больше не могут удержать меня, и комната наполняется голосами парней, спорящих между собой, пока я дрожащими руками снова нажимаю на кнопку «воспроизведение».

ХАЙДИН

Скрип стальной двери заставляет меня разомкнуть отяжелевшие веки. Меня поместили в металлическую клетку прямо в самолёте. Полёт показался коротким, слишком коротким для того, чтобы вообще требовался самолёт. После приземления мне завязали глаза и доставили в неизвестное место.

Когда повязку сняли, я оказался в бетонной комнате без окон. Заперт в новой клетке, словно в подвале «Бойни». Но это не похоже на дом. Мне вкололи что-то в шею, а когда я очнулся, в руку уже была вставлена капельница. Не знаю, что это за дрянь, но ощущение, будто она вытягивает из меня всё до последней капли.

— Давай, Пик. Она хочет тебя видеть.

Меня хватают за руки и поднимают в сидячее положение. Несколько человек поднимают меня на ноги, и я стону. Чёрт, я никогда не чувствовал себя таким слабым.

Мне заводят руки за спину, застёгивают наручники. Потом толкают вперёд.

— Иди, — рявкает один.

Я следую за тем, кто идёт впереди, трое остальных — за мной.

Распахиваются двойные двери, и человек передо мной останавливается, как только мы оказываемся в комнате.

— На колени, — приказывает кто-то сзади.

Я стискиваю зубы.

— Иди на хер...

Меня ударяют по задней части ног, и я падаю на колени. Тот, кто стоит передо мной, оборачивается, хватает цепь с пола и закрепляет её на толстом металлическом ошейнике у меня на шее. Цепь тянет вперёд, заставляя выгнуть спину.

— Привет, дорогой, — слышу её ликование.

— Чего тебе надо, мать твою? — Если повезёт, она оставит меня в той бетонной комнате, пока я не сдохну.

Её смех разносится по просторному залу, затем она появляется из двери справа. Женщина подходит ко мне, одетая в чёрное платье в пол. Глубокий вырез подчёркивает огромные сиськи. Её лицо накрашено так, как будто ей двадцать один год и она собирается в клуб, чтобы отрываться по полной.

— Выглядишь хреновенько, Хайдин.

— Что ты мне вкалываешь? — требую я ответа.

Сучка хватает меня за лицо, её длинные острые ногти впиваются в мою кожу, и я пытаюсь отстраниться, но цепи натянуты, так что это бесполезно.

— Некоторые платят огромные деньги за то, что я даю тебе бесплатно, — отвечает она. — Лорды хотели, чтобы я дала это тебе и твоим братьям ещё тогда, когда «обучала» вас, но я передумала. А теперь, когда ты целиком в моём распоряжении… — улыбается она. — Ты когда-нибудь задумывался, как так много людей доживают до глубокой старости? Как им удаётся удерживать свои «позиции» годами? Никаких болезней, никто не умирает в молодом возрасте, кроме редких случаев несчастных случаев... или Лорды нанимают на них киллеров?

— Ты накачиваешь меня наркотиками, чтобы я жил дольше? — скептически спрашиваю я.

В принципе, я не удивлюсь, если такой препарат существует. Подобные мысли у меня уже бывали. Люди у власти любят её удерживать. Вот почему по всему миру так много Лордов в преклонном возрасте.

— Я возлагала на тебя большие надежды, Хайдин. Я дарю тебе подарок, — отвечает она.

Я фыркаю, и она отпускает моё лицо.

— И, честно говоря, до сих пор возлагаю, — продолжает сучка, опускаясь в кресло передо мной. — Я знала, что ты не устоишь перед красивым личиком.

Моё сердце учащённо бьётся при упоминании жены.

— Хадсон? — зовёт она, и в слабо освещённую комнату входит мужчина. Я прищуриваюсь, сразу понимая, кто это. Помню его на кухне Шарлотты, тогда я нашёл её лежащей на полу, думая, что она мертва.

Подойдя к ней, он произносит:

— Да, мамочка?

Я кривлю губы при этом её ласковом прозвище. Я не из тех, кто осуждает чужие пристрастия, потому что сам люблю всякую извращённую хрень, но то, что он называет мать своей бывшей девушки «мамочкой», вызывает у меня отвращение. Он запускает руку в вырез её платья, сжимает грудь и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Ты ебуч...

— Всё это часть моего плана, — перебивает сучка, отстраняясь от него. — Я устроила так, чтобы она получила тебя в качестве задания, но дело не двигалось.

Изабелла закатывает глаза и продолжает:

— Потом вернулась Эштин, ты ушёл… Бенни почти всё испортил. Я не знала, что делать. Но Хадсон придумал отличную идею. Он позвонил своему другу, и тот проследил за Аннабель, пока она сидела возле твоего дома. Дождался, когда она уедет, остановил её, немного припугнул и отвёз в тюрьму. Где единственным человеком, которому Аннабель могла позвонить, оказался он.

Она улыбается, а я, дрожа, смотрю на этого долбанного ублюдка. Надо было убить его тогда на кухне Шарлотты, но я был слишком занят, пытаясь привести в чувство жену.

— Ты, конечно, заметил её машину и распорядился проверить. Ты не смог устоять, захотел увидеть её, узнав, кто она.

Он закуривает сигарету и передаёт ей.

— Ты чертовски хороший солдат, Хайдин, но у тебя слишком большое сердце. — Она хмурится, затягиваясь. — Это не лучшая черта для Лорда, но предсказуемая. После всего, что ты сделал для братьев, а потом для Эштин, я знала, что ты не сможешь отказать девушке в беде. Так что… он немного припугнул её и отправил обратно к тебе.

— У нас сделка, — цежу я сквозь зубы.

— О, я женщина, которая держит слово. Ты останешься здесь, она останется нетронутой.

Хадсон смеётся.

— Ну, я бы не сказал «нетронутой», — улыбается он мне. — Мне нравилось наблюдать за всем, что ты с ней делал. Увидев, как ей это нравится, я составил планы на её счёт.

Я дёргаю цепи, заставляя их греметь вместе с наручниками, пытаюсь вырвать их из пола, но слишком слаб.

— Если ты прикоснёшься к ней…

— Ты оставил её уязвимой. Бедная сучка действительно влюбилась в тебя, — смеётся Хадсон. — Я появлюсь, подберу её, дам плечо, чтобы выплакаться. Постепенно я завладею её разумом. Сломать её будет несложно, особенно после того, что ты с ней сделал. Но не верь мне на слово. У меня будет возможность доказать это, когда она переедет сюда.

Я смотрю на Изабеллу, ожидая, что она что-то скажет. Пояснит, что он имел в виду под «переедет сюда». Наша сделка касалась меня, а не её. Если она затащит сюда Шарлотту, значит, нарушит договор.

— Ты знаешь, как появились Лорды? — Изабелла наклоняет голову, ухмыляясь.

Я молчу. Есть теории, но ни одна не подтверждена. Я никогда не интересовался этим, потому что знал, что никогда не узнаю правду. И что, чёрт возьми, это изменит? Ничего.

— Все мужчины одинаковы. Думают, что, раз у них есть член, они владеют миром. Но что, если я скажу тебе, что Лордов столетия назад основали женщины?

Хадсон смеётся, словно это шутка, и Изабелла бросает на него злобный взгляд. Он начинает кашлять, пытаясь скрыть смех. Я не произношу ни слова.

— Видишь… посмотри на себя сейчас. — Она закидывает одну ногу на другую. — Прикован, как собака.

Мои руки в наручниках сжимаются в кулаки.

— Ты действительно думаешь, что мужчина поставил бы другого мужчину в такое положение? — Изабелла запрокидывает голову и смеётся. — Вы проходите три года инициации, чтобы отсеять слабых. Вам говорят, что нельзя трахаться. Какой мужчина добровольно откажется от секса на столько времени?

Она снова затягивается сигаретой.

— Женщины управляют этим грёбаным миром, но мы должны позволять мужчинам думать, что они у руля. Без нас ваше наследие исчезнет. Ваши имена будут забыты, — усмехается она. — Часть правил — все должны служить. Вас подвергают испытаниям. Буквально до смерти. Наши дочери должны раздвигать ноги… — Изабелла пожимает плечами. — Как будто это сложно. А вы, мужчины… три года без секса, а потом вам дают женщину? Вы как детишки в рождественское утро. Вы выставляете её напоказ, как трофей, который выиграли, и это снова заставляет вас чувствовать себя мужчинами.

Это не мой выпускной год в Баррингтоне, и она не моя избранная. Я знал, что Шарлотта — её дочь, с того момента, как выяснил её истинную личность. Мне хотелось мести. И я увидел возможность. Хотя понимал, что это ловушка. Но не мог отрицать, что хотел её с того дня, как увидел на яхте её отца.

Четыре года назад.

Я провёл хрен знает сколько времени в камере — голодал, был накачан наркотиками. Четверо мужчин вошли, а я даже не попытался сопротивляться. Какой смысл? Я не говорю, что сдался, но не собираюсь доставлять этой суке удовольствие наблюдать, как я проигрываю бой, когда она заведомо поставила меня в безвыходное положение.

Потом я очнулся, думая, что меня похоронили заживо. Я ничего не видел, нос был заложен, я не мог двигаться, пространство было слишком тесным. Единственный источник кислорода — трубка, которую я ощущал во рту. Иногда поток воздуха прерывался, заставляя меня паниковать, как бы я ни старался держать себя в руках. Меня сжигало изнутри — тело пылало, я обливался потом. Почти уверен, что у меня были галлюцинации, я ничего не видел и не слышал, не мог контролировать судороги.

Я знал, что это ямы. Не знаю, сколько времени я там провёл — казалось, дни, — но в конце концов я потерял сознание. А когда очнулся, то лежал на больничной койке.

Теперь я возвращаюсь в подвал — за новыми пытками, новым обучением.

Меня толкают сквозь пластиковые занавески люди из Лордов, всё ещё скрытые под капюшонами и масками. Я тут же останавливаюсь. Сент и Кэштон висят, привязанные за запястья к потолку в центре комнаты. Впервые вижу их после того, как Эштин застрелила моего брата. Сколько времени прошло… дни, недели, месяцы? Здесь время не существует. По крайней мере, они оба живы.

Кэш выглядит чертовски плохо. Покрытый синяками, порезами и кровоточащий, он находится на грани смерти. Его кожа пепельного цвета, дыхание затруднено. Осматривая тело Сента, я замечаю свежую метку «666» неподалёку от пулевого ранения. Он здесь недолго — день, максимум два.

— О, ты вернулся, — сучка поворачивается и улыбается мне. Хлопает по свежей метке Сента, тот стонет. — Говорила тебе, Хайдин будет в порядке, — говорит она ему.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я. Глупый вопрос, но если мы наконец увиделись, должна быть причина. Всё это — её психологические игры.

— Я здесь, чтобы научить вас быть мужчинами.

Кэш фыркает и сплёвывает кровь с разбитых губ на пол.

— Чувствую, мы начали не лучшим образом. Позвольте представиться. Меня зовут Изабелла, но вы можете звать меня Костелло.

— Пошла ты на хер, сука, — стонет Кэш, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на свои скованные запястья, пока его тело висит под потолком. — Я никак не буду называть тебя.

Она вздыхает, качая головой.

— Вы знаете, почему я решила перебраться в эту дыру на шесть месяцев?

Мы молчим, и Костелло подходит ко мне. Я напрягаю грудь, сжимаю кулаки, так и хочется оторвать ей башку. Но здесь слишком много её людей, они превосходят нас числом. Кэш выглядит таким же слабым, как я себя чувствую, и кто знает, как себя чувствует Сент после операции и что они с ним сделали.

— Я хотела участвовать в воспитании следующего поколения братьев Пик в духе «хороших мальчиков», но настоящая причина — месть.

Повернувшись ко мне спиной, она цокает чёрными туфлями «Версаче» по бетонному полу, разбрызгивая лужи крови и воды, подходит к каталке с ножницами, ножами и клещами.

— Ты… — Она берёт нож, проводит пальцами по ржавому лезвию, её красные губы растягиваются в улыбке. — Убил моего мужа.

— Грёбаная... лживая... сука, — наконец произносит Сент. — Лорды не позволили бы тебе прийти сюда ради мести.

— Как вы узнаете за время, проведённое вместе, я умею быть убедительной. — Её улыбка становится шире. — Лорды знали, что я справлюсь с задачей. К тому же месть — лучшая мотивация.

Я медленно приближаюсь к ней, но Костелло даже не вздрагивает, лишь наклоняет голову, встречая мой пристальный взгляд.

— Если я и убил твоего мужа, он это заслужил.

Её лицо краснеет, и она проводит лезвием по моему бедру, оставляя порез.

Я стискиваю зубы.

— Проклятье, — шиплю я, перенося вес на другую ногу, оценивая повреждение и наблюдая, как кровь стекает по ноге. Порез неглубокий. Больше беспокоит риск заражения — нож был грязным.

— Когда я покину «Бойню», вы будете помнить Изабеллу Шульц как ту, кто научила вас быть мужчинами.

— Шульц? — повторяю я вслух, и моё сердце начинает биться чаще, когда я узнаю это имя. Чёрт, наша инициация в прошлом году… яхта под названием «Изабелла», принадлежавшая её мужу.

— Отпустите их. — Изабелла машет рукой в сторону Сента и Кэштона. — Отправьте их в ямы. Они заслужили тайм-аут.

— Нет! — рычу я, и она снова поворачивается ко мне.

Изабелла подносит кончик грязного окровавленного ножа к моей шее, мои ноздри раздуваются, когда я смотрю на неё свысока.

— Хочешь меня? Я прямо здесь, мать твою. — Мои братья не должны расплачиваться за то, что я сделал. Особенно когда я просто следовал приказам Лордов.

— Прошло всего шестнадцать дней, Хайдин. Давай не будем забегать вперёд.

Мои плечи буквально вопят от того, что руки скручены за спиной, колени ноют от стояния на бетонном полу. Её голос отдаётся звоном в ушах. Я просто хочу вернуться в свою комнату.

— Какое это имеет отношение к Шарлотте? — резко спрашиваю я.

Изабелла прищуривается при упоминании фальшивого имени дочери. Она встаёт и делает несколько шагов, сокращая расстояние между нами.

— Ей всегда было суждено стать великой. — Она широко разводит руки. — Аннабель однажды займёт моё место. И ты будешь отвечать перед ней.

— Перед нами, — добавляет Хадсон.

Я бросаю взгляд на него, затем снова на неё. Билл говорил мне, что Шарлотта не будет счастлива с тем, что Лорды дадут ей, если она выполнит своё задание. Но он не сказал, в чём оно заключается. Твою мать, я до сих пор не понимаю, о чём именно говорит Изабелла.

Она мягко улыбается.

— Аннабель выйдет замуж за Хадсона.

Я качаю головой.

— Она никогда этого не сделает.

Я умалчиваю о том, что Шарлотта — моя жена. Это оставлю на потом. Ведь я останусь здесь до конца своих дней.

Изабелла запрокидывает голову и смеётся.

— Ты думаешь, я дам ей выбор?

В груди всё сжимается при мысли, что у Шарлотты не будет контроля над собственной жизнью. После всего, что она пережила, она возненавидит то, куда её приведут. Всё было напрасно.

— Но, как и ты, и другие братья Пик, Хадсон и я подготовим её занять моё место, когда я закончу. И она будет делать всё, что ей скажут. — Она окидывает меня взглядом с ухмылкой. — Что-то подсказывает мне, что её будет не так сложно обучить, как тебя и твоих братьев.

Улыбаясь, она поворачивается и уходит, держась за руку с Хадсоном.

— Сколько? — спрашиваю я, сердце бешено колотится при мысли о том, через что ей придётся пройти.

Шарлотта сильная, но не настолько. Я сожгу это место дотла — вместе с нами обоими, прежде чем буду сидеть и смотреть, как эта сучка обучает мою жену. Всё, что я могу, надеяться, что мои братья спрячут её от мира.

Изабелла останавливается и поворачивается ко мне.

— Сколько чего?

— Сколько вас, ебанутых сук, управляет этим обществом?

Она ухмыляется и делает шаг ко мне.

— Сила в количестве, — говорит Изабелла туманно. — Точно так же, как женщинам дают препараты для повышения фертильности.

Хмурюсь. Я не знал об этом. Но после того, что Билл рассказал мне о производительницах, это тоже обретает смысл. Чёрт, почему я не сложил всё это воедино раньше?

Изабелла смеётся, видя замешательство на моём лице.

— Ходят слухи, что Лордам дают добавки для зачатия близнецов. — Она снова запрокидывает голову, смех становится громче. — И ты действительно веришь в это. Им дают… добавки, да, но именно женщины определяют, будут ли близнецы. Не мужчины. Возьмём твоего друга Раята, например. Его жена, Блейкли. Она из рода основателей. Скоро она родит ему мальчиков-близнецов, верно?

ЛиЭнн. Теперь всё становится на свои места. Шарлотта говорила, что её мать — лучшая подруга ЛиЭнн. Я должен был догадаться.

— Кто знает, сколько ещё детей у них будет. Или у их детей… понимаешь, Хайдин, именно Леди сохраняют ваши наследия.

— За исключением тебя, — смеётся Хадсон, словно знает секрет. — Ты останешься здесь до своей смерти, и, скажем так, у тебя не будет наследия, которое ты мог бы оставить.

Сейчас я больше, чем когда-либо, жалею, что попросил Гэвина поставить Шарлотте укол. Я бы отдал всё, чтобы дать жене то, чего она хотела — семью. Не ради Лордов. На хер их! А потому, что это было её желание, и она заслуживает всего.

— Средняя продолжительность жизни мужчины в Соединённых Штатах — около семидесяти семи лет. С моей помощью ты превысишь этот срок. Считай это моим подарком тебе — ты будешь видеть Аннабель каждый день долгое… долгое время.

Изабелла смотрит за мою спину.

— Верните его в комнату. Уберите капельницу и подготовьте ко второму этапу инициации.

Затем она поворачивается и выходит из комнаты, а его рука лежит у неё на ягодице.