Безумие

ДВЕНАДЦАТЬ

АННАБЕЛЬ

Я пьяна и крайне возбуждена, когда песня сменяется на «Bullet Train» Стивена Шварца. Хайдин не даёт мне покоя. Больше, чем обычно. Он усиливает давление, и я не знаю, что, чёрт возьми, с этим делать.

Лорды заставляют меня гоняться за собственной тенью. В последнее время я не получала никакой новой информации о том, что делать и почему я с ним встречаюсь. И я, чёрт побери, не психотерапевт. Мне уже нечего ему сказать. Хайдин поймёт, что я обманщица, если я не придумаю ничего лучше, чем «как ты себя чувствуешь?» или «ты спишь?».

Я фыркаю от этой мысли.

Мужчина подходит ко мне сзади, кладёт руки мне на бёдра и говорит на ухо:

— Ты в порядке, детка?

Я киваю и отстраняюсь от него, отмахиваясь от его заботы.

— Я готова идти, — кричу я, перекрывая музыку. Я вспотела и хочу в душ. Я уже достаточно выпила на вечер.

Я встречаюсь с Уэсли уже пару месяцев. Познакомилась с ним в «Блэкауте». Я заказала выпивку, а когда повернулась, чтобы пойти танцевать, наткнулась на него. В результате мы оба оказались с ног до головы в моём напитке.

— Ладно, пойдём.

Уэсли берёт меня за руку и тянет через толпу к бару, где стоят несколько его друзей. Он прощается с остальными друзьями, а затем выводит меня через заднюю дверь на парковку.

Я не планировала выходить сегодня вечером. Мы с подругой пили «маргариту»⁷, когда он позвонил и спросил, не хочу ли я пойти с ним. Я подумала: «Почему бы и нет?»

Уэсли открывает для меня пассажирскую дверь, и я падаю в тачку. Закрыв дверь, поднимаю взгляд, и моё внимание привлекает чёрный мотоцикл на другой стороне парковки. Он стоит спиной к машине, и я прищуриваю пьяные глаза, чтобы разглядеть мужчину, сидящего на мотоцикле.

Моё сердце учащённо бьётся, когда я вижу, что это Хайдин. Даже мои затуманенные глаза не могут его не заметить. Он наклоняет мотоцикл вправо и поднимает подножку, прежде чем завести его. Рёв двигателя наполняет машину, когда Уэсли открывает дверцу со стороны водителя и садится внутрь. Когда он закрывает дверь, Хайдин трогается с места и выезжает с парковки.

Твою мать! Я откидываюсь на спинку сиденья, сдувая с лица выбившуюся прядь волос. Закрыв глаза, я провожу вспотевшими руками по бёдрам, чувствуя, как покалывает кожу.

— Ты в порядке? — Уэсли касается моей руки, и я подпрыгиваю.

Я открываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Ага, — одариваю его пьяной улыбкой. В этот момент я не чувствую своих губ. — Просто устала.

Мокрое пятно на моих стрингах говорит о другом. Я всегда интересовалась сексом, но с тех пор как я начала встречаться с Хайдином, моё тело как будто ожило так, как я никогда раньше не знала, и, честно говоря, не знаю, что с этим делать. Даже мастурбация не помогает.

— Давай отвезём тебя домой и уложим в постель, — заводит машину Уэсли.

Из-за Хайдина мой разум в полной жопе. Я могу только представить, что он сделал бы с моим телом, если бы у него была возможность.

Прошло ещё две недели. Я не могу решить, проходят они медленно или быстро. Мне кажется, что время между моими встречами с Хайдином тянется, но когда наступает день, думаю: «Чёрт, я же только что его видела».

Это потому, что я позволяю ему играть с моим разумом. При нашей последней встрече, он сказал мне, что свяжет меня, подвесит к потолку и трахнет во все дырки. Моё тело до сих пор не оправилось от тех образов, что он нарисовал в моём воображении.

Припарковав внедорожник, я выхожу и направляюсь к дверям «Бойни». Правая дверь открывается прежде, чем я успеваю дойти до последней ступеньки.

— Мисс Хьюетт? — Джесси удивлённо смотрит на меня в своём чёрном смокинге. — Хайдин попросил меня отменить его сеанс сегодня.

— Я получила сообщение.

Я проснулась в семь утра от сообщения Джесси о том, что Хайдин отменил встречу. Этот ублюдок даже не потрудился написать мне лично.

— Он что, помер? — спрашиваю я полушутя.

Джесси хмурится, но отвечает:

— Нет.

— Тогда у нас будет сеанс.

Направляюсь к коридору, где, как я знаю, есть лифт, ведущий на седьмой этаж, но он останавливает меня.

— Хайдина там нет.

Я фыркаю.

— Тогда где он?

Хайдин не может просто так меня отшить. Я здесь, чтобы выполнить работу, и добьюсь своего.

Джесси достаёт мобильный из кармана и подносит к уху.

— Извините, что беспокою вас, сэр...

Я закатываю глаза.

— Но мисс Хьюетт здесь... Я знаю, сэр. Я сделал... — Джесси делает паузу и несколько раз кивает. — Да, сэр.

Закончив звонок, он убирает телефон в карман и жестом указывает на лифты.

— Он вас примет.

Я опускаю голову, чтобы скрыть улыбку, направляюсь к лифту и захожу внутрь. Это маленькая, но всё же победа. Я не позволю Хайдину думать, что он может мной командовать. Я всё равно пойду. Независимо ни от чего. Он может сколько угодно говорить о том, что хочет трахнуть меня, но это всего лишь слова.

Джесси входит и нажимает кнопку «П», заставляя меня нахмуриться. Я поворачиваюсь к нему.

— Я думала, вы сказали, что он примет меня?

У нас было не так много сеансов, но они всегда проходили в одной и той же комнате на седьмом этаже.

— Он в подвале, — говорит Джесси.

Двери открываются, и нас мгновенно окутывает холодный воздух, от которого я вздрагиваю, а запах почти сбивает с ног.

— Иисусе, — шепчу я, прикрывая рот и нос рукой. Пахнет тухлыми яйцами.

Джесси невозмутимо выходит из лифта и ведёт меня по коридору. Он останавливается у пластиковых занавесок и раздвигает их для меня.

— Не хочу, чтобы вы испачкались, — кивает он на моё белое платье до колен и розовый блейзер.

— Спасибо, — бормочу я, поворачиваясь боком, чтобы не испачкаться. Занавески выглядят грязными, но это может быть и старая кровь.

Я слышу песню «Painkiller» группы Three Days Grace вдали, когда мы проходим через большое открытое помещение. В бетонном полу есть углубления в форме прямоугольников. Напоминает могилы — три рядом. Если бы у могил были пять металлических прутьев, идущих сверху вниз.

Музыка становится громче, когда мы подходим к другому коридору. По обеим сторонам расположены двери с металлическими прорезями на уровне бёдер.

Чем дальше мы углубляемся в подвал, тем сильнее становится запах, и я стараюсь дышать ртом, чтобы меня не стошнило, и я не опозорилась.

— Пожалуйста, мисс Хьюетт.

Джесси останавливается у чего-то, похожего на тюремную камеру с решёткой, и открывает её для меня.

— Спасибо, — бормочу я и захожу внутрь.

Кислый привкус усиливается, когда заглядываю в комнату, и я сразу же жалею, что не восприняла его сообщение всерьёз.

ХАЙДИН

— Мисс Хьюетт, сэр, — кричит Джесси, перекрывая мою музыку.

У меня чертовски паршивое настроение, и я не хотел сегодня терпеть общество Шарлотты. Когда утром Джесси напомнил мне о нашей встрече, то велел ему отменить её.

Обернувшись, я вижу её стоящую в камере. Её широко раскрытые глаза прикованы к окровавленному обнажённому мужчине, лежащему на полу.

Я позволяю себе рассмотреть Шарлотту. На ней белое платье до колен. Оно не похоже на то, в котором я видел её в первый раз. Это платье более строгое. Оно облегающее, но не настолько, чтобы показать то, что я видел в «Блэкауте». На ней светло-розовый блейзер, застёгнутый посередине, и туфли, подходящие к платью. Её тёмные волосы собраны в обычный пучок на затылке, а макияж лёгкий, с нежно-розовым оттенком на щеках и пухлых губах.

Она выглядит совершенно не к месту. Эта чопорная, высокомерная городская девушка, бродящая по подвалу, заполненному одной грязью. Мысль о том, чтобы раздеть её догола и приковать к стене, кажется охренительно привлекательной. Мне бы хотелось увидеть, как она поступит — насколько отчаянно будет бороться за выживание.

— Смотри, куда наступаешь, — кричу я ей сквозь грохочущую музыку.

Шарлотта вздрагивает от звука моего голоса, и я опускаю взгляд на её туфли. Она следует за моим взглядом и отступает на шаг, вытаскивая свои некогда безупречные белые дизайнерские туфли из лужи крови, в которой стояла.

«Ебать, ненавижу то, насколько она роскошна».

Её округлившиеся глаза снова встречаются с моими, прежде чем переместиться на мужчину. Она нервно сглатывает.

Схватив телефон со стойки, выключаю музыку и спрашиваю:

— Чего ты хочешь, Шарлотта?

В наступившей тишине я слышу её тяжёлое дыхание.

— У нас, э-э... встреча.

Забавно наблюдать, как она запинается.

— Как видишь, я немного занят.

Я пинаю парня на полу в живот окровавленным ботинком. Шарлотта молчит, не отрывая взгляда от него.

— Но раз ты уже здесь, давай назовём это днём экскурсии, — улыбаюсь ей.

Шарлотта снова смотрит на меня и выглядит чертовски напуганной. Тот факт, что мой член твердеет, выводит меня из себя. Мне нужно, чтобы она убежала, тогда я смогу покончить с ней и этой дерьмовой терапией.

— Экскурсия? — шепчет она, а парень стонет.

Моя улыбка становится шире.

— Идеальное время.

Я наклоняюсь, поднимаю парня и сажаю на стул перед деревянным столом. Парень стонет, его голова качается из стороны в сторону. Я провёл здесь, наверное, минут тридцать, выбивая из него дерьмо — просто снимал стресс, пока Джесси не сообщил о посетительнице.

Я толкаю парня вперёд, так, чтобы его голова и грудь лежали на столе, и завожу ему руки за спину, надевая на них наручники. Затем подхожу к своей сумке и встаю за ним. Отсюда мне хорошо видна Шарлотта, стоящая на другом конце маленькой комнаты. Она стоит прямо у открытой двери, не сводя с него широко раскрытых глаз.

— Открой пошире, — говорю я мужчине и засовываю кляп ему в рот, заставляя рот широко раскрыться, а затем закрепляю на затылке. — Хороший мальчик.

Я похлопываю его по окровавленной щеке, а затем возвращаюсь к сумке за другими вещами.

— Что... что ты делаешь? — торопливо спрашивает Шарлотта. — Хайдин?..

— Он лжец, — говорю ей, и её милое личико бледнеет. — И единственный способ наказать лжеца — лишить его возможности ещё раз солгать.

Я засовываю ему в рот плоскогубцы и хватаю за язык.

Парень начинает мычать и давиться, когда я вытаскиваю его язык, растягивая его до предела. Его широко раскрытые глаза встречаются с моими, а затем смотрят на Шарлотту. Она делает ещё один шаг назад в коридор.

— Она здесь не для того, чтобы помочь тебе, — сообщаю я ему. — Она здесь ради меня.

Шарлотта хотела увидеть шоу, так что я ей его устрою. Ублюдок заслужил это, но, возможно, я немного перегибаю палку ради неё. Если мои слова о том, что я хотел бы скрутить её в клубок и подвесить к потолку, трахая во все дыры, не сработали... то это должно сработать. Может, она лучше учится наглядно.

Вытянув его язык, я прижимаю его подбородок к столу и вонзаю гвоздь в середину языка. Парень начинает кричать и биться на стуле. Прежде чем он успевает оттянуть язык, я отпускаю плоскогубцы, беру молоток и ударяю по головке гвоздя. Достаточно одного удара, чтобы гвоздь вошёл в стол настолько, чтобы удерживать его на деревянном столе.

Я отступаю, и парень поднимается на ноги, выбивая стул из-под себя. Он наклоняется над столом, крича и дёргаясь, пытаясь освободить свой язык руками, заведёнными за спину. Слюна и кровь разлетаются из его широко раскрытого рта.

Подняв глаза, я вижу, как Шарлотта смотрит на мужчину широко раскрытыми глазами, а её маленькое тело дрожит.

Бедняжка даже не замечает, как я подхожу к ней. Оказавшись позади Шарлотты, я кладу свои окровавленные руки ей на плечи, и она вздрагивает. Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Смотри на него, Шарлотта. Он сейчас разорвёт свой язык пополам.

Я чувствую, как она дрожит.

— Как отчаянное животное, которое отгрызает себе лапу, чтобы освободиться из ловушки. Охотники называют это «откручиванием». Некоторые даже ломают себе зубы, прогрызая свои конечности.

— Почему? — всхлипывает Шарлотта, и я не уверен, спрашивает ли она, почему я рассказываю ей это, или почему делаю это с мужчиной.

— Потому что я сказал тебе: он солгал, а лжецов нужно заставить замолчать. — Я решаю сослаться на представление перед нами.

Мужчина дёргается назад, его язык разрывается посередине, оставляя гвоздь в деревянном столе, и он падает на пол от толчка. Перекатившись на живот, он встаёт на колени и наклоняется вперёд, пока кровь и слюна текут изо рта. У него по-прежнему во рту кляп, поэтому он не может закрыть рот. Парень рыдает и задыхается.

— Теперь мы подождём и посмотрим, не распухнет ли его язык настолько, что перекроет ему дыхание.

Шарлотта поворачивается ко мне лицом, и я выпрямляюсь во весь рост, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.

— Это то, что ты хотела увидеть, куколка? — опускаю взгляд на то, как она мёртвой хваткой вцепляется в ремешок своей сумочки, перекинутой через плечо, и добавляю: — Что-то новое, чтобы записать в свой блокнотик для следующего раза.

Она прищуривает наполненные слезами глаза, глядя на меня, прежде чем толкает меня плечом и устремляется по коридору к лифту.

— Ни фига себе, — смеётся Кэштон, проходя через пластиковые занавески и чуть не сталкиваясь с ней. Шарлотта отталкивает его в сторону, прежде чем исчезает за ними. Он подходит ко мне и улыбается, глядя в камеру. — Это было «покажи и расскажи»?

Кэш скрещивает свои покрытые татуировками руки на груди.

— Я хочу присоединиться в следующий раз. Я мог бы показать ей пару вещей, —поднимает брови Кэш.

Не знаю, почему его слова меня злят, но это так. Я в хреновом настроении уже пару недель — с тех пор как вернулась Эштин.

Я старался избегать её, насколько мог, но это было неизбежно, когда мы поехали в Нью-Йорк на шоу Хука. Когда мы вернулись, Эш неделю пряталась в своей комнате. Затем Кэштон подарил ей чёртов телефон, чтобы она могла оставаться на связи с Жасмин, которая упомянула пропажу Уитни, и Эштин потребовала рассказать, что с ней случилось.

Я сказал Эштин, что именно Уитни её сдала. Она заслуживала знать. Уитни ей не подруга. Твою мать, Уитни никому не подруга. Эта паскуда воткнёт нож в спину любому, кому сможет.

Конечно, эта встреча прошла не очень хорошо. Потом появились Тайсон и Лэйкин, и Лэйкин предложила рассказать Эш всё, что она знает. Я был сыт по горло этим чёртовым днём.

— Давай поиграем. — Кэш хлопает меня по спине, привлекая внимание. — Мы с Сентом уезжаем завтра на несколько дней, так что ты остаёшься нянькой, — сообщает он то, что я уже знаю.

Я продолжаю повторять себе, что ничего не могу с этим поделать. Она вернулась, и это не изменится. Когда-то она была частью нашей повседневной жизни. С таким же успехом я мог бы вести себя прилично. Завтра позову Эш на ужин и дам понять, что у неё есть по крайней мере один человек на её стороне.

— Ага, давай поиграем, — говорю я, игнорируя рыдающего мужчину на полу. Подходя к своему мобильнику, я включаю свою любимую песню, и «Hallelujah» группы No Resolve наполняет бетонную комнату.

Кэштон закрывает дверь и запирает нас внутри с заключённым. Затем достаёт из кармана зажигалку «Зиппо». Она хромированная, с чёрной пикой в центре, а внутри — череп с надписью «666» внизу. Кэш достаёт сигарету из пачки, которая лежит на дальнем столе, закуривает и протягивает мне.

Я бормочу «спасибо», а в голове крутятся мысли о брюнетке и выражении ужаса на её лице. Мне действительно грустно, что Шарлотта не вернётся после того, что я ей показал сегодня вечером, но так будет лучше. Мой всё ещё очень твёрдый член напоминает мне, что она слишком хороша для меня.