Безумие

ВОСЕМЬ

АННАБЕЛЬ

После звонка Лорда я сразу же ушла из кафе. И даже не сказала подругам, что ухожу. Подъехав к своему дому, вижу коробку на крыльце. Я паркую свой внедорожник, выхожу и поднимаю коробку. Занеся её в дом, я кладу ту на кухонный стол и открываю. Там лежат ноутбук, сотовый телефон, «Эппл Вотч» и бумажник. Просмотрев содержимое, нахожу удостоверение личности с новым именем и датой рождения, но мой адрес остался прежним. Какая, чёрт возьми, от этого польза? Я чувствую себя так, как будто попадаю в программу защиты свидетелей.

Открываю ноутбук, включаю его и вижу, что мне дали новый адрес электронной почты, соответствующий моей новой личности, и в моём почтовом ящике есть одно письмо. В теме письма указано «ХАЙДИН ДЖЕЙМИСОН РИВЗ».

Нажимаю на него и читаю информацию, указанную в письме.

Вот и всё. Они не сказали мне ни дату рождения, ни возраст. Ему должно быть не меньше двадцати двух, потому что Хайдин действующий Лорд. Это значит, что тот прошёл все три года посвящения, проучившись в Баррингтоне, — и он носит клеймо Лорда. Но это также значит, что, насколько я знаю, ему может быть и все пятьдесят.

Я немного знаю о «Бойне». Только слышала об этом, но Лорды по большей части держат это в секрете.

Что, чёрт возьми, означает «отказано» в Леди? Это значит, что Лорды отказали ему в жене, или он отказал ей? Я никогда раньше об этом не слышала. Насколько знаю, каждый Лорд должен взять себе Леди. Они должны размножаться. Если они не отдают долг, то они бесполезны.

Прокрутив электронное письмо до конца, я нажимаю на вложение. Это слайд-шоу из фотографий. На первой фотографии парень на затемнённом мотоцикле. Его лицо не видно, потому что он в шлеме. Но на нём чёрная футболка с отрезанными рукавами, рваные джинсы и армейские ботинки. Парень стоит на светофоре, положив руки в перчатках на бёдра и поставив ботинки на землю, и ждёт, когда загорится зелёный свет. Даже сидя на мотоцикле, он выглядит высоким. Его руки покрыты венами, которые выделяются на фоне солнечного света.

На следующем снимке тот же мужчина стоит, прислонившись к машине. На этот раз на земле лежит снег. По-моему, такая тачка ему не по зубам, чтобы сидеть за рулём белого «Макларен Сэйбр». На нём чёрная кожаная куртка поверх белой футболки, джинсы и армейские ботинки. Чёрные очки-авиаторы закрывают его глаза, но его лицо можно разглядеть лучше. Острый, гладко выбритый подбородок, тёмные волосы, торчащие на макушке и выбритые по бокам.

На следующей фотографии он снова с машиной, но теперь стоит спиной к камере и открывает пассажирскую дверь для женщины. Она одета в блестящую серебряную мини-юбку и туфли на шестидюймовом каблуке. Её чёрный топ с глубоким V-образным вырезом демонстрирует большую силиконовую грудь.

Она проститутка. Это единственное, что имеет смысл, учитывая, как она одета в середине дня, когда на земле лежит сантиметр снега. Парень припарковался на углу в каком-то заброшенном месте, а чуть дальше на фотографии стоят две другие женщины, одетые точно так же, как она.

На следующей фотографии он и ещё трое парней с девушкой. Она стоит посередине с бутылкой водки в одной руке и мобильным телефоном в другой. Один парень стоит за ней, обнимая за шею, а она смотрит в камеру. Хайдин стоит слева от неё.

Я наклоняюсь вперёд, увеличивая его фотографию. Это первая фотка, на которой хорошо видно его лицо. У него красивые голубые глаза — как океан. Это также первая фотография, на которой он улыбается. Ровные белые зубы и идеально ровный нос. Хайдин гладко выбрит, за правым ухом у него торчит сигарета. На нём футболка с длинными рукавами, закатанными до локтей, и джинсы. Хайдин самый высокий из всех. Если бы я встретила его на улице, то обязательно обернулась бы, чтобы посмотреть, как он уходит.

На следующей фотке я зависаю. Это он, но это, должно быть, самая свежая фотография, потому что теперь он весь в татуировках. И в крови. В одной руке у Хайдина нож. Кровь стекает по нему на его рваные джинсы. Чёрные армейские ботинки тоже стоят в луже. Его татуированные костяшки сжимают рукоятку ножа. Обе руки и грудь покрыты чернилами. У него в носу кольцо, и он без рубашки, демонстрируя свой рельефный окровавленный пресс и глубокий V-образный вырез.

— Охренеть, — шепчу я.

Какого фига, по их мнению, я должна с ним делать? Особенно с братом Пик? Насколько знаю, они дьяволы ада. Ходят слухи, что «Бойня» — это место, куда Лорды отправляют тех, кто нарушил клятву.

Так вот, я выросла на вере в то, что Лордов, нарушивших свою клятву, отводили в собор и подвергали тому, что Лорды называют исповедью. Их привязывали к алтарю Лордов и пытали до тех пор, пока они не признавались в том, что сделали неправильно, а затем благословляли пулей в лоб. Но когда стала старше, я подслушала разговор моей мамы и отчима о братьях Пик. У отчима был друг, который нарушил свою клятву и был отправлен туда, когда они учились в Баррингтоне. Мама уверяла отчима, что его лучший друг, должно быть, уже мёртв, но отчим с этим был не согласен. Он говорил, что Лорды не отправляются туда, чтобы умереть. Они отправляются туда, чтобы заплатить за свои проступки, а это означает ещё больше пыток. Типичные Лорды. Всегда хотят заставить тебя страдать за мелочи.

Кровь, кровь и ещё больше крови, пока не останется ничего, что ты можешь им отдать. Им нравится высасывать из тебя жизнь. Поэтому я планирую отдать им всё, что нужно. Эти Лорды хотят, чтобы ты превзошёл себя и показал им, чего ты стоишь. Лорды не дают тебе больше, чем они хотят, чтобы ты имел. Так они могут держать тебя на крючке или отнять у тебя то, что ты имеешь, когда решат, что тебе это больше не нужно.

Те, кто обладает властью, родились на вершине. А остальным приходится кормиться с низов.

Я перехожу к следующему снимку, и это роскошный чёрный дом, стоящий в уединении посреди леса. Он напоминает мне современную церковь. Высокие остроконечные крыши, похожие на шпили, и много стеклянных окон. Трёхэтажный дом с широким крыльцом. Даже мебель на улице чёрная с белыми подушками. Это великолепно. Тот же белый «Макларен Сэйбр», что и на первом фото с Хайдином, стоит на подъездной дорожке, но рядом никого нет.

Это его дом? Он же должен жить в «Бойне». Может, это дом его детства. Там же было сказано, что его родители умерли. Хайдин мог оставить себе дом. Или, может быть, это поездка на выходные? Наверное, он его снял, и эта фотография была сделана, когда Хайдин был внутри с проституткой на фото.

Интересно, почему такой мужчина, как он, должен платить за секс. В нашем мире женщины падают к ногам Лордов каждый день. Большинство из них хотят стать Леди. Девушки, которые учились в Баррингтоне, в любом случае этого хотят. Они хотят роскошной жизни с бесконечными походами по магазинам. Кого волнует, что их мужья им изменяют? Это просто означает, что им не нужно так много заниматься сексом. К тому же, Лорды более высокого ранга женятся на Леди более высокого ранга. Нас с раннего возраста воспитывают и готовят к тому, чтобы принять то, что нам уготовило будущее. Это, как и всё остальное в этом мире — это всё, что мы знаем.

На экране появляется новое электронное письмо, и я закрываю то, которое читаю, чтобы открыть его. Там я. Фотография, сделанная сегодня, пока я стояла у ресторана вовремя звонка НЕИЗВЕСТНОГО. Ниже написано то же, что и у Хайдина.

Перечитываю письмо ещё раз, гадая, что же мне, чёрт возьми, делать. Психотерапевт? Я ничего не знаю об этой фигне. И Шарлотта? Звучит как училка начальной школы. Я всегда ненавидела имя Аннабель. И однажды спросила маму, почему она назвала меня в честь куклы, которая преследует и убивает людей. Она сказала, что это в честь неё и её лучшей подруги... но, честно, Шарлотта, ненамного лучше.

Закрыв ноутбук, я откидываюсь на спинку стула, пытаясь сообразить, что делать дальше. У меня есть три месяца, чтобы начать новую жизнь, найти новых друзей и завести парня, который не захочет меня трахнуть. Это будет сложнее, чем я думала. Может, лучше просто кого-нибудь убить?

Открыв ноутбук, я набираю ответ.

И нажимаю «Отправить». Грызя ногти, я смотрю на экран, ожидая ответа. Может быть, это просто прикрытие, и я на самом деле не его психотерапевт. Это было бы более логично, но всё же...

Я получаю ответ и открываю его.

Я отправляю ответ. Через мгновение звонит мой новый телефон.

— Алло? — отвечаю я на звонок с неизвестного номера.

— В «Бойню», — рычит изменённый голос в знак приветствия.

— «Бойню?» — спрашиваю я.

— Он брат Пик, — рявкает Лорд на меня, как будто я не читала его электронные письма. — Слушай... ты либо берёшь задание, либо вали. Выбор за тобой.

— Да, конечно. — Я выпрямляюсь, прежде чем он успевает повесить трубку. — Я... просто... разве я не имею права задавать вопросы?

Мне нужно немного больше информации, чем он мне дал, и не думаю, что прошу невозможного.

— Нет, — отвечает он. — У тебя есть три месяца, чтобы изменить свою жизнь. Если ты не справишься, мы примем решение за тебя.

Щелчок. Он бросил трубку.

ХАЙДИН

Выпускной курс Университета Баррингтон

Церемония клятв приближается, и отец словно палка у меня в заднице. Он злится, потому что я отказался выбрать девушку своего лучшего друга.

Никакие деньги и власть не заставят меня так предать Сента.

Подъезжаю к отцовскому дому и вхожу внутрь. Большую часть времени отец проводит в «Бойне», поэтому я удивлён, что он здесь. Я уже знаю, что отец в своём кабинете. Двери закрыты, но я вхожу, не стуча. Он ждёт меня.

Войдя, я вижу, что отец сидит за своим столом со стаканом бренди в одной руке и ручкой в другой, как будто он только что подписал сделку.

— Сынок.

Он встаёт и жестом приглашает меня присесть.

Я скрещиваю руки на груди и молчу.

Отец указывает на мужчину, который сидит на диване слева. Я сразу понимаю, что он Лорд, по тому, как он одет и сидит так, словно ему принадлежит весь мир. Мы все воспитаны на таком менталитете.

— У меня есть предложение для тебя. — Мужчина встаёт и застёгивает пиджак.

— Мне неинтересно, — говорю я, останавливая его, пока он не зашёл слишком далеко. Если в этом замешан мой отец, то я не хочу иметь с этим ничего общего. Поворачиваюсь к ним спиной и собираюсь уйти.

— Хайдин, — рычит отец. — Тебе повезло, что я смог найти другую.

Я поворачиваюсь к ним.

— Что другую? — спрашиваю я, но, конечно, этот ублюдок игнорирует меня и смотрит на другого Лорда. Женщин в нашем мире пруд пруди, поэтому я не понимаю, почему отец ведёт себя так, будто их количество ограничено.

— Позвольте представиться, — мужчина подходит ко мне, протягивая правую руку. — Я...

— Мне неинтересно, — повторяю я, останавливая его. Я не тупой. Этот человек заключил какую-то сделку с моим отцом, и они оба думают, что могут меня обмануть. Но этого не будет.

Я делал то, что приказывали Лорды, и пока они не скажут мне, что я должен согласиться на эту дерьмовую сделку, в которую пытается втянуть меня мой отец, этого не произойдёт.

Когда получаешь приказ, с ними не торгуются. Однажды моё время истечёт, и Лорды потребуют моей смерти, и это будет исполнено.

Я бы не сказал, что у меня есть желание умереть, но я не боюсь смерти.

— Хайдин, — резко говорит отец, ударяя рукой по столу.

— Извините, что зря потратили время, — говорю я, поворачиваясь к Лорду спиной. Затем выхожу из дома, не заботясь о том, что только что разозлил отца и во что это ему обошлось.

Прошло три месяца с тех пор, как я уволил Лану. И мне назначили нового психотерапевта. Лорды приказали мне поговорить с кем-нибудь. Они ведут себя так, будто слова имеют какое-то дебильное значение. Но это не так. Не в нашем мире. Лорд определяется поступками. Ты появляешься и делаешь то, что тебе говорят.

Так что я сижу здесь, в комнате на седьмом этаже «Бойни», и смотрю на дождь за панорамными окнами. Так продолжается уже несколько дней. Но мне нравится.

Сент и Кэштон где-то поблизости, вероятно, в подвале. Сент одурел в тот день, когда очнулся после того, как Эштин выстрелила в него. Кэштон пытается скрыть всё с помощью сарказма и ножа. А я? Мне просто пофиг. Жизнь скучна. Каждый день одно и то же. Пытки и убийства. Потом всё повторяется. Нет таких острых ощущений, как раньше.

В чём сложность? У нас нет заданий, как у других Лордов. Мы управляем «Бойней». Лордов приводят, мы их инициируем, а потом бросаем в камеру, чтобы потом с ними поиграть.

В моей жизни чего-то не хватает, и я не знаю, чего именно. Но знаю, что это то, чего у меня никогда раньше не было. Мне не терпится это найти.

Позади меня открывается дверь, и я засовываю руки в карманы джинсов, когда Джесси объявляет:

— Мисс Шарлотта Хьюетт, сэр.

Следует тихое «спасибо», и я предполагаю, что Джесси придерживает для неё дверь. Джесси — прежде всего джентльмен. Единственный в этой тюрьме.

Дверь закрывается, я поворачиваюсь и вижу женщину, склонившуюся над столом слева от меня. Она роется в сумке «Луи Виттон», не замечая, что я стою прямо здесь.

И на моих губах появляется улыбка, потому что видел её раньше. Прошли годы, но я никогда не забуду это лицо. Она была на яхте. Девушка в белом платье — жеманная, сексапильная штучка. Возможно, сегодня всё-таки мой счастливый день.

Я прочищаю горло, и она со вздохом оборачивается.

— Хайдин, — выдыхает девушка, и мой член мгновенно твердеет. Женщины воспринимают это как комплимент. Но это не так. Мой член всегда такой. Секс — это моя терапия. Заставляя других испытывать боль, я чувствую себя лучше.

Я знаю, что это несправедливо, но мне пофиг. Если женщина готова забраться ко мне в постель, то ей лучше быть готовой к тому, что её поимеют — в прямом и переносном смысле.

Она моложе других терапевтов, у которых я был. Шоколадно-каштановые волосы туго стянуты в идеальный пучок на изящном затылке. По румянцу на её щеках я могу сказать, что она смущена тем, что находится со мной в одной комнате. Это только подтверждает моё первое впечатление о ней — она слишком хороша для меня. Женщина, которая, вероятно, предпочитает миссионерскую позу и не любит портить свою идеальную причёску или макияж. Готов поспорить, что она будет выглядеть ещё лучше, рыдая, с лицом, покрытым моей спермой.

Поправляя свою и без того прямую юбку-карандаш, девушка нервно проводит по ней руками.

— Добрый день, Хайдин. Я Шарлотта.

Она идёт ко мне в идеально-профессиональных чёрных туфлях, протягивая правую руку.

— Очень приятно познакомиться.

Остановившись передо мной, Шарлотта поднимает голову и делает глубокий вдох, чтобы набраться храбрости, когда самые красивые глаза, которые я когда-либо видел, наконец встречаются со мной взглядом. Они глубокого темно-синего цвета и напоминают мне два сверкающих сапфира.

Её рост не может быть больше ста шестидесяти сантиметров. Миниатюрная малышка. Как куколка. Или игрушка. В любом случае, я бы её сожрал и выплюнул. Я всегда готов перекусить.

Опускаю взгляд на её чёрную блузку на пуговицах и представляю, как разрываю её, чтобы посмотреть, какие у неё сиськи. Они не кажутся большими, но я знаю, как обманчива может быть блузка.

Я скрещиваю руки на груди, и она опускает руку вместе с улыбкой.

— Э-э... давайте начнём? — Шарлотта отступает назад и указывает на диван, как будто я собираюсь лечь и поделиться всеми своими секретами с этой сучкой.

— Ты можешь уходить, — поворачиваюсь и указываю на дверь.

Она сдвигает тёмные брови и качает головой.

— Извините, но я не могу этого сделать.

Повернувшись ко мне спиной, она возвращается к столу, и я пользуюсь случаем, рассматриваю симпатичную брюнетку.

Скромные каблуки добавляют ей всего пару сантиметров, на ней колготки, а по центру юбки есть небольшой разрез. У меня руки чешутся, чтобы сорвать юбку, снять с неё нижнее белье и засунуть ей в рот, пока я прижимаю её сиськи к окну и трахаю в задницу. Готов поспорить, что она никогда не подпустила бы к себе мужчину. Такие женщины, как она, не любят, когда с ними обращаются как с дешёвыми шлюхами. Они хотят, чтобы парни притворялись, что любят их, и говорили им то, что они хотят услышать, чтобы залезть им в трусы. Я скажу ей, что она красивая шлюха, и заставлю подползти ко мне с анальной пробкой в заднице и вибратором, засунутым в её влагалище.

Шарлотта берёт блокнот и садится на стул с высокой спинкой. Она закидывает ногу на ногу и смотрит на меня.

— Чем скорее мы начнём, тем скорее я оставлю вас в покое, и вы сможете вернуться к работе.

Мне хочется посмеяться над ней, но вместо этого решаю поиграть. Я предпочитаю, чтобы мои игрушки были грязными.

— Расскажи мне о себе, Шарлотта.

Лорды выбрали её, потому что знают, что я видел её раньше? Я не верю в совпадения.

— Дело не во мне, мистер Ривз, — говорит Шарлотта таким тоном, что я понимаю, что ей неловко. То, как она ёрзает на стуле, тоже выдаёт её.

Мистер Ривз? Ну какая милота. Сколько пройдёт времени, прежде чем она начнёт называть меня сэр?

— Тогда в чём дело? — докапываюсь я.

— Лорды приказали вам пройти терапию, — говорит она деловито. — Сколько вы прошли? Четыре за последние два года? — спрашивает она, просматривая какие-то записи.

Я смотрю на её левую руку и не вижу кольца. У неё нет Лорда. Интересно. В нашем мире женщин выдают замуж очень молодыми, что заставляет меня усомниться в её возрасте и способности даже претендовать на эту работу.

— Пять, — лгу я, не удосужившись сказать ей, что тезис тоже неверный. Она — шестая за три года. Она что, совсем не подготовилась? Честно говоря, всё это не имеет значения.

— Вы принимаете какие-нибудь лекарства?

Я смеюсь над этим, и Шарлотта поднимает на меня взгляд, прищуривая голубые глаза. Затем снова смотрит в блокнот.

— Здесь написано, что вам прописали золпидем⁵. — Её глаза снова встречаются с моими. — Это помогают вам заснуть?

— Я высыпаюсь. — Ещё одна ложь.

Я не из тех, кому нужно много спать. Сон замедляет. Я должен продолжать, потому что всегда нужно что-то делать. К тому же, я не из тех, кто видит сны. Это всегда только прошлое, и мне не нравится жить в нём.

— Я принесла кое-что... — Шарлотта подходит к своей сумочке и достаёт из неё маленький блокнот. — Это чтобы вы записывали количество часов, которые спите. Я буду проверять его при каждом визите.

Она улыбается мне, протягивая блокнот, но я не делаю никаких движений, чтобы взять его.

— Мистер Ривз...

— Мы закончили, Шарлотта, — прерываю то, что она собиралась сказать, и держу дверь открытой.

Шарлотта раздражённо фыркает и хватает свою сумку со стола. Перекидывая её через плечо, она направляется ко мне.

— Увидимся в это же время, в этот же день через две недели.

— Шарлотта? — зову я, когда девушка выходит из комнаты, и она поворачивается ко мне. Потом прислоняюсь к дверному косяку, опускаю взгляд на её каблуки, медленно скольжу вверх по ногам, тонкой талии и сиськам, задерживаясь на них. Когда мой взгляд встречается с её, Шарлотта нервно сглатывает.

Мне нравится, как учащается её дыхание, поэтому я медленно направляюсь к ней по коридору. Шарлотта поднимает голову, и я протягиваю руку и провожу подушечкой пальца по пуговицам на блузке, давая ей понять, насколько они уязвимы. Я могу в любой момент разорвать её и порвать драгоценный шёлк. Её прелестные голубые глаза широко распахнуты, пухлые губки приоткрыты, но она не осмеливается оттолкнуть меня.

— Хочешь, я расскажу тебе все свои секреты? — одариваю её угрожающей улыбкой и продолжаю: — Я буду разговаривать с тобой только в том случае, если ты будешь стоять голой на коленях с кляпом во рту.

Шарлотта ахает, отступая назад, и моя рука опускается вдоль тела. Развернувшись, я поворачиваюсь к ней спиной и вхожу в комнату. Затем захлопываю дверь, зная, что эта сучка больше здесь не появится. Независимо от того, как сильно я её хочу.