Безумие

ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ХАЙДИН

Я просыпаюсь от стука в дверь. Высвободив руку из-под жены, натягиваю боксёры, валяющиеся на полу, и открываю дверь. Перед мной стоит Кэш, уперевшись руками в дверной косяк. Его взгляд скользит к спящей Шарлотте, затем возвращается ко мне.

— Лорды написали нам. — Его резкий голос даёт понять, что он всё ещё злится на меня после того, что произошло в подвале.

Мой телефон разрядился несколько часов назад, и я не удосужился его зарядить.

— Мы не выполняем задания, — пытаюсь закрыть дверь, но он блокирует её ногой.

— Нам назначили забрать груз и доставить его обратно в «Бойню».

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. Неужели нельзя провести хотя бы одну ночь без того, чтобы кто-то всё испортил?

— Встретимся внизу через десять минут.

Захлопываю дверь и возвращаюсь к Шарлотте.

Провожу пальцами по её щеке, убираю тёмные волосы с побитого лица. Раньше я никогда не был параноиком, но теперь всё, связанное с ней, кажется подозрительным. Вот и сейчас, неужели Лорды вызывают меня, чтобы я оставил Шарлотту одну, чтобы с ней что-то случилось, пока меня не будет? Вряд ли. Они знают, что она моя жена. Формально она не неприкосновенна, но это делает её важной — даже важнее, чем раньше. И никто не захочет увидеть, что я сделаю, если они решат напасть на неё.

Шарлотта открывает глаза и смотрит на меня.

— Возвращайся в постель. — Она протягивает руку и обхватывает моё запястье.

Я опускаюсь на колени у кровати.

— Я вернусь, ладно?

— Куда ты? — зевает она.

— Лорды нуждаются во мне, но я скоро буду здесь.

— Разбуди меня. — Её глаза закрываются, и я улыбаюсь.

— Конечно, — целую её в лоб и встаю. Закрываю за собой дверь и спускаюсь на первый этаж, потом выхожу наружу.

Катафалк, который мы используем для «Бойни», работает на холостом ходу на круговой подъездной дорожке. Зная, что Кэш внутри, открываю пассажирскую дверь и сажусь.

К счастью, он молчит. Мы не разговаривали после того, как были в подвале и Сент признался, что они заключили сделку с Лордами, кроме того момента, когда Кэш пришёл за мной. Мне больше нечего сказать по этому поводу. И я всерьёз имел в виду то, что сказал ему: пусть Лорды идут к чёрту.

По радио играет «Anywhere But Here» Five Finger Death Punch и Марии Бринк. Закрываю глаза и опираюсь головой на подголовник. Я устал. Моё тело привыкло каждую ночь лежать рядом с Шарлоттой, быть внутри неё. Она помогает мне спать, и мне ненавистно, насколько я стал зависим от неё. Я и не знал, что моё тело может так полноценно отдыхать.

Когда машина останавливается, я открываю глаза, приподнимаюсь и вижу, что мы у собора. Мы выходим, направляемся к двойным дверям, идём по длинному проходу между рядами скамей к алтарю Лордов.

На спине лежит мужчина, его руки и ноги привязаны к углам. Он обнажён, по всему телу порезы и раны, из которых сочится кровь. Исповедальни всегда пачкаются.

Лорда закрепляют на алтаре, и затем один из Лордов волен делать всё, что захочет, чтобы выведать все его секреты. Только высшие чины решают, оставят ли его в живых или убьют. Нас вызвали, чтобы доставить его обратно в «Бойню». Этому ублюдку лучше было бы умереть.

Перед алтарём стоит женщина, спиной к нам. На ней сетчатые колготки, плиссированная чёрная мини-юбка, высоко сидящая на стройной талии, белый укороченный топ и чёрные массивные ботинки на шнуровке спереди. Её обесцвеченные светлые волосы собраны в небрежный пучок; она напевает колыбельную, окуная губку в ведро у алтаря возле своих ног. Намочив губку, даёт воде стечь, а затем начинает обмывать мужчину.

Он кричит сквозь кляп, закреплённый кожаной сбруей вокруг головы. Мы с Кэшем пробираемся к передней части прохода и садимся на передние скамьи.

Её напев эхом разносится по всему открытому пространству, и я смотрю на Кэша, который наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и подпёр подбородок руками. Его взгляд прикован к её ягодицам, пока она наклоняется, обмывая Лорда.

Женщина знает, что кого-то вызвали забрать его, и мы здесь. Но ей всё равно. Когда она закончит, даст нам знать.

Голос женщины становится громче, и вместо напева она начинает петь слова колыбельной «Hush, Little Baby». Должен признать, что у неё красивый голос. Завораживающий красивый звук наполняет собор.

Женщина не торопится, осторожно обмывает его, словно он сделан из стекла и требует нежности. Когда женщина бросает губку в ведро, вода выплёскивается через край, она поворачивается к Кэшу.

— Не поможешь? — Она протягивает левую руку.

Кэш встаёт и подходит к ней. Взяв её за руку, помогает подняться на алтарь, и женщина садится верхом на талию мужчины.

— Передай мне ту корзину. — Она указывает на плетёную корзину на полу рядом с лестницей.

Кэштон поднимает её и ставит рядом с головой мужчины. Он отступает назад, засовывает руки в карманы худи и ждет, что она будет делать дальше.

Женщина приподнимает голову мужчины и расстёгивает застёжку кляпа. Срывает его с рта, бросает на пол и тот начинает кричать.

— Ты чёртова сумасшедшая сука! — Он дёргает верёвки и пытается сбросить женщину, но она держится крепко, копаясь в корзине.

Вытащив рулон клейкой ленты, женщина отрывает кусочек угла и приклеивает к его губам. Затем хватает мужчину за волосы и поднимает его голову с алтаря, обматывает скотчем вокруг головы несколько раз, после чего наклоняется и отрывает зубами.

Женщина достаёт из корзины небольшую паяльную лампу и включает её. Она прижимает пламя к скотчу, пока его приглушённые крики заполняют помещение.

— Так он точно не отклеится, — улыбается женщина и похлопывает мужчину по щеке, обращаясь к нему. — Те, кто выдаёт секреты, будут молчать.

Женщина собирается встать, и Кэш бросается к ней. Обхватывает за талию, помогает спуститься с алтаря. Она благодарит его и обходит алтарь с другой стороны. Её зелёные глаза встречаются с моими, затем она смотрит на Кэша.

— Он готов для вас, — одаривает нас леденящей улыбкой женщина. Её ярко-белые зубы резко контрастируют с чёрными тенями и красными губами.

Крики мужчины становятся громче, он ещё яростнее дёргается в верёвках. Женщина смотрит на него с той же улыбкой, касается щеки, и мужчина выгибает спину, пытаясь отстраниться.

Я встаю и подхожу к алтарю, и, приблизившись, замечаю, прежде чем обмыть его, она зашила ему раны. Не профессионально, просто иголкой и чёрной нитью. Быстро осматриваю тело, и нахожу не меньше пятнадцати швов — от головы до пят. Одни длиной около пяти дюймов³⁰, другие короче.

— Хорошая работа, — говорю ей.

— Практика приводит к совершенству. — Женщина подхватывает складки чёрной юбки и делает реверанс. Она скользит зелёными глазами с меня на Кэша и подмигивает ему. Затем опускает взгляд на Лорда на алтаре. На нём всё ещё его клеймо. Это наша работа — удалить его.

Она протягивает руку, похлопывает по его окровавленной, покрытой соплями щеке.

— Если повезёт, я загляну к тебе в ад.

С этими словами женщина разворачивается и выходит через боковую дверь.

Кэштон смотрит на закрывшуюся дверь и говорит:

— Ты веришь в совпадения?

— Нет, — отвечаю я.

— Я тоже.

ШАРЛОТТА

Я выхожу из ванной и захожу в спальню Хайдина в «Бойне», когда слышу, как поворачивается дверная ручка, а затем дверь открывается. Он уже собирается войти, но кто-то окликает его по имени:

— Хайдин?

Он замирает в коридоре, но дверь остаётся открытой, а я стою в спальне.

— В чём дело, Эш? — вздыхает Хайдин, проводя рукой по лицу.

Хайдин оставил меня в постели посреди ночи, когда пришёл Кэштон и забрал его. Сказал, что Лорды нуждаются в нём. Я не знаю, куда Хайдин отправился и что делал, но, судя по крови на его футболке и джинсах, кто-то либо уже мёртв, либо мечтает об этом.

— Я хотела поговорить с тобой, — тихо говорит она.

Я не вижу её — она не попадает в поле зрения через открытую дверь, но слышу отчётливо. Хайдин молчит, глядя на неё.

— Я просто хотела сказать, что тоже тебя люблю, — торопливо выпаливает Эштин.

У меня внутри всё обрывается от её слов, я в замешательстве и мгновенно прихожу в ярость.

Когда между ними повисает молчание, Эштин продолжает:

— Столько всего случилось так быстро. Авария… тебя подстрелили… — Она всхлипывает. — Эти четыре дня… я думала, ты мёртв, а потом ты оказался жив. После того, что произошло с Бенни, ты уехал.

Эштин подходит ближе, попадая в поле моего зрения, и я вижу, как она начинает обнимать его за шею, но Хайдин поднимает руки и хватает её за запястья, останавливая.

Её плечи опускаются, и он отпускает её, прежде чем она опускает руки.

— Прости меня, Хайдин, за всё. Просто знай, что я действительно тебя люблю. — Эштин встаёт на цыпочки и целует его в щёку, прежде чем он успевает отстраниться, затем разворачивается и уходит. Звук закрывающейся двери даёт мне понять, что она вернулась в их с Сентом комнату.

Хайдин поворачивается, чтобы войти в свою комнату, и останавливается, когда видит меня, стоящую у его кровати, завёрнутую в полотенце, с мокрыми волосами. Я устала ждать его возвращения и приняла душ.

Он захлопывает дверь и молча проходит мимо меня, заходит в ванную и тоже закрывает дверь.

Стою, уставившись на закрытую дверь его комнаты. Я слышу, как кровь стучит в ушах, чувствую, как сердце колотится в груди. Моя кожа горит. Я решаю, что ненавижу её до глубины души. Даже больше, чем тогда, когда смотрела видео, где он трахает её в задницу.

Мне плевать, какое у них прошлое или какого будущего нам не хватает. Эштин знает, что я здесь с ним. Она знает, что я его жена! Зачем признаваться в любви сейчас? Хайдин столько сделал для неё в прошлом. Эштин должна была знать, что он к ней чувствует, верно? Она была глупа или просто не заботилась тогда? Четыре года её не было, а теперь, когда она вернулась и у Хайдина есть жена, ей вдруг стало не всё равно? Я в это не верю.

Развернувшись, я распахиваю дверь ванной. Пар уже начал заполнять большое помещение после душа. Я резко открываю дверь и скрещиваю руки на груди.

— Что это было?

Хайдин стоит ко мне спиной. Повернувшись, он открывает глаза и смотрит на меня сверху вниз.

— Ничего.

— Ничего? — горько усмехаюсь я. — Она говорит тебе, что любит тебя... тоже, и ты называешь это ничем.

Понимаю, что мы оказались в такой ситуации из-за Лордов. Но то, что я только что увидела, вызывает у меня желание разделаться с этой сучкой. Моя мать и Энн говорили, что Хайдин любил её и поэтому убил их отцов. Но я никогда всерьёз не задумывалась об этом до сих пор. Видеть это и слышать — две совершенно разные вещи. Я привязываюсь к своему мужу и сделаю всё, чтобы любой, кто попытается его забрать, знал, что я пойду на что угодно, чтобы его удержать.

— Это не то, что ты думаешь, — отмахивается Хайдин.

Я фыркаю.

— Значит, ты хочешь сказать, что никогда не говорил ей, что любишь её?

Он молчит.

— Дай-ка угадаю, ты ещё скажешь, что никогда с ней не трахался?

Когда Хайдин не отвечает, я рычу.

— Я так и думала. — Я знаю правду, просто не хотела об этом думать.

Может, то видео значило больше, чем я думала. Знаю, что у Хайдина были другие женщины. Чёрт, он, наверное, даже не смог бы назвать их число, если бы я спросила. А я — глупая, хранила себя для него.

Я собираюсь захлопнуть стеклянную дверь, но он хватает меня за руку и втягивает под душ, мгновенно промочив меня и моё полотенце насквозь.

— Хайдин! — шиплю я, стирая воду с лица, чтобы открыть глаза.

Хайдин прижимает меня спиной к холодной стене, и я дрожу, когда он прижимается ко мне. Сердито смотрю на него.

— Так она с Сентом, потому что не хотела тебя? — Я не могу остановиться, продолжаю говорить. Может, хочу вывести его из себя. Может, хочу, чтобы он сжал мою шею и придушил меня. А может, хочу, чтобы он трахнул меня так жёстко, чтобы я выкрикивала его имя, чтобы она услышала через весь коридор. Разве не так мужчина должен поступать — заставить других женщин завидовать тебе?

— Нет, — спокойно отвечает Хайдин. — Она с Сентом, потому что я не хотел её. — Он поднимает правую руку, убирает мокрые пряди волос с моей щеки. — Тебя я выбрал в жёны…

— Потому что должен был, — перебиваю его. Мы не будем притворяться, что поженились по любви. — Ты всё ещё трахаешься с ней?

Я даже не уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос. Часть меня хочет, чтобы он сказал «да», чтобы у меня был повод его ненавидеть. Как будто у меня их мало. Другая часть меня умоляет его солгать и сказать «нет». Конечно, Сент вряд ли это позволяет. Я почти смеюсь над собой. Конечно, Лорды делят своих жён. Кольцо на пальце и слова «я люблю тебя» для них ничего не значат.