Безумие

ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ХАЙДИН

Я сижу за компьютером и поднимаю взгляд на другой конец комнаты на свою жену, свернувшуюся калачиком на диване напротив меня. Она отключилась в ту же секунду, как прилегла. Сент и Эштин уже ушли спать, Кэш отправился куда-то с Сином и пошутил, чтобы я не ждал его. Если честно, это немного нервирует. Если кто-то из Лордов способен устроить какую-нибудь хрень, то это именно они. Особенно вместе.

Дверь в кабинет открывается, и я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди, пока Билл закрывает её за собой.

— Ты хотел меня видеть? — спрашивает он, поглядывая на Шарлотту.

— Присаживайся, — указываю на кресло напротив моего стола.

Он выдвигает его, садится и проводит рукой по лицу.

— Ты ударил мою жену, — наконец-то у меня появилась возможность поговорить с ним наедине.

— Я сделал то, что должен был, — пожимает плечами Билл. — Ты бы поступил так же.

— Нет, — качаю головой. — Я бы никогда не причинил…

— То есть ты утверждаешь, что никогда не делал ничего, о чём потом сожалел? — Билл вопросительно приподнимает бровь.

Стискиваю зубы, потому что в голову приходит много вещей, которые я сделал не так по отношению к Шарлотте.

— Как ты узнал? — меняю тему. Я хотел получить ответы для нас обоих, но расскажу жене позже. Она вымотана. Пусть получит свои ответы в другой раз. Он никуда не денется. Мы держим его жену и разрешили ему навещать её сколько угодно.

— Что ты влюбишься в неё? — уточняет Билл.

— Что я не убью её, — рычу я. Он знал, как сильно мы ненавидели Изабеллу. — Зачем рисковать её жизнью, если ты должен был её защищать?

— Один человек может сделать лишь то, что в его силах, — усмехается Билл. — И Изабелла не позволяла мне вмешиваться в жизнь Шарлотты. Вернее, в её планы относительно жизни Шарлотты. Всё было решено задолго до того, как ты убил её отца. — Его взгляд смягчается, когда он продолжает: — И, конечно, Эштин.

— А что с ней?

— То, что ты сделал для неё, помог ей сбежать. Моя жена назвала это мягкостью и слабостью. Я называю это мужеством.

Билл откатывает кресло назад, чтобы посмотреть на спящую Шарлотту.

— Немногие мужчины в нашем мире действительно заботятся о своих жёнах. — Он снова смотрит на меня. — Я понял это в тот момент, когда ты увидел её на воде.

Я хмурюсь.

— Она тебе не рассказала?

— Кто мне не рассказал что?

— Пусть твоя жена расскажет тебе эту историю, — тихо смеётся Билл, и я задумываюсь, когда у него была возможность поговорить с ней наедине. — Но мы оба знали, что если представится шанс, ты им воспользуешься.

— Я не понимаю, о чём ты, — честно признаюсь я.

Он встаёт.

— Всё происходит по какой-то причине, и, полагаю, было к лучшему, что ты отверг моё предложение в тот день в кабинете твоего отца.

Я напрягаюсь, точно понимая, на что он намекает. Если бы Шарлотта стала моей избранной, пришлось бы мне убить её — или смотреть, как её насилуют люди Изабеллы? Я знаю, какой выбор сделал бы, потому что, находясь в её аду, я видел это. Я прожил это. Это была галлюцинация, но она могла бы быть и реальностью.

— Ты думаешь, она заставила бы дочь пройти через то же, что и Сьерру? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Безусловно. Изабелла готова откусить собственный нос, лишь бы досадить. Ребёнок... — Билл качает головой. — Для неё это оправданная жертва.

— Зачем ты пришёл к моему отцу? Зачем пытался сделать её моей избранной?

— Изабелла хотела мести. Она была готова впустить её в твою жизнь, чтобы ты заплатил за убийство Трента, — пожимает плечами Билл. — Но я сказал ей, что ты отказался, и она ответила, что получит ещё один шанс. Эта женщина, может, и антихрист, но терпение у неё как у святого.

— Она даже не достигла возраста, чтобы стать избранной, — рычу я и быстро подсчитываю в уме. — Чёрт, ей было… шестнадцать, когда я убил её отца? — Проклятье, выглядела она на все двадцать один и пила шампанское той ночью на его яхте. Я даже не подумал спросить о её возрасте, потому что знал, что из этого ничего не выйдет. Значит, ей было семнадцать, когда он пришёл к моему отцу с предложением сделать её моей избранной.

— В Пенсильвании возраст согласия — шестнадцать, — пожимает Билл плечами, и я не спрашиваю, откуда он это знает.

Я фыркаю.

— Шарлотта сказала, ты говорил ей, что её будущий муж — пленник здесь, в «Бойне». Я проверил имя, которое ты ей назвал, такого человека никогда не существовало.

— Ей нужна была информация…

— Так ты солгал? — рычу я.

— Естественно, — фыркает он. — В тот день, когда она пришла ко мне домой… — Билл проводит рукой по волосам. — Шарлотта была другой. Она держалась уверенно и задавала слишком много вопросов. Изабелла устроила представление для Шарлотты и ударила её.

— Что?! — рявкаю я. — Почему ты позволил этому случиться?

— Мне нужно было играть свою роль. — Билл прищуривает глаза. — Так же как и тебе. Шарлотте нужно было что-то, что удерживало бы её интерес к «Бойне». Если бы я не подталкивал её, это сделала бы Изабелла — особенно когда узнала, что ты лишил её девственности. Изабелла была возбуждена. Она наконец получила что-то от тебя, ты заявлял права на Аннабель как на свою собственность, — качает головой Билл. — Всё шло так, как хотела Изабелла, и я не хотел это испортить.

— А Хадсон? — спрашиваю я. — Какую роль ты сыграл в этом?

— Я не знал, что Хадсон ей помогает. У меня были подозрения, но доказательств не было. Потом я нашёл сообщения на телефоне Изабеллы, выяснил, что он был её любовником. Тогда я понял, что он замешан.

— Почему ты его не убил? Он трахал твою жену. — Это могло бы решить несколько наших проблем, избавив нас от ещё одного куска дерьма, угрожающего моей жене.

— Тогда мне было плевать на неё, а сейчас ещё больше пофиг. — Билл пожимает плечами. — Если он занимал её, она не маячила у меня перед глазами. К тому же я мог бы убить тебя за то же самое.

Вздыхаю, опустив голову, игнорируя последнюю фразу. Я сделал то, что должен был. И не хотел спать с ней. Она дала мне выбор, и я выбрал то, что считал лучшим.

Пытаюсь вспомнить, есть ли у меня ещё вопросы к нему. Чувствую, что он не исчезнет в ближайшее время. Билл всегда будет присматривать за моей женой, проверять её.

Он поворачивается к двери.

— Позаботься о ней.

— Подожди, — говорю я, и он замирает.

Я смотрю на Шарлотту, она не шевелится, затем перевожу взгляд на него, хмурясь.

— То же самое сказал мне её отец перед тем, как я его убил. — Я замолкаю, вспоминая слова Билла о том дне на воде. — Я думал, он говорил о яхте. — Потираю затылок.

Он смеётся.

— Трент ненавидел эту чёртову штуку. Изабелла хотела её. Думаешь, почему она названа в её честь?

В комнате становится тихо, и Билл выходит.

Я выключаю компьютер и иду к дивану. Наклонившись, я подхватываю её на руки. Шарлотта остаётся безжизненной куклой всю дорогу до нашей комнаты. Я укладываю её на кровать, осторожно раздеваю, укрываю одеялом, затем раздеваюсь сам и ложусь рядом.

Её тело такое тёплое. Я прижимаюсь к ней, крепко обнимаю и целую в лоб.

ШАРЛОТТА

С трудом открываю глаза и вижу, что лежу в постели с Хайдином в его комнате. Последнее, что помню, — мы были в его кабинете, и я прилегла на диван, потому что едва могла держать глаза открытыми.

Прижавшись к нему поближе, замечаю, что Хайдин поворачивается на бок, и я поднимаю глаза и вижу, что он уже смотрит на меня.

— Почему ты не спишь? — шепчу я. Который час? Быстро оглядевшись, понимаю, что ещё ночь.

— Мне нравится смотреть, как ты спишь, — без тени смущения признаётся Хайдин.

Я понимаю, что он имеет в виду, потому что мне нравилось смотреть, как он спит, когда однажды проснулась, а он был рядом со мной в своей постели.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ему.

Он тихо смеётся, и его грудь вздрагивает у меня под боком.

— У меня ещё много времени для этого.

— Можно… — Опускаю взгляд на герб Лордов у него на груди и пытаюсь собраться с духом, чтобы задать вопрос, который меня волнует.

— Говори, куколка, — произносит Хайдин, поглаживая рукой моё бедро, лежащее у него на бедре.

— Что случилось с твоей матерью? — Я встречаюсь с ним взглядом.

Он никогда не говорил о своей матери или отце. Да и вообще мы с Хайдином не обсуждали его детство. Не знаю, каким оно было, но догадываюсь, что не самым радужным. О том, каким человеком был его отец, я знаю из того единственного видео, которое прислал мне Хадсон, но о его матери мне ничего неизвестно. За последние пару недель всплыло столько тайн и лжи, связанных с моей матерью, что мне хочется узнать и о его семье. Его отец был ужасным человеком, но мать наверняка была хорошей, правда? Иначе как Хайдин мог вырасти таким? С таким большим сердцем?

— Она ушла, когда мне было десять, — отвечает Хайдин.

— Ушла? — То есть просто взяла и ушла от него и его отца? Это невозможно. — Лорды передали её другому?

Хайдин переворачивается на спину, и я провожу рукой по его твёрдой груди, ощущая медленный ритм биения его сердца. Хочу убрать ногу с его талии, но он хватает меня за бедро и удерживает на месте.

— Нет. Моя мама была типичной Леди — делала всё, что говорил отец, и ненавидела свою жизнь, — вздыхает Хайдин. — У нас был дом, но мой отец практически жил здесь, в «Бойне». Все наши отцы предпочли это место своим домам. Однажды утром я проснулся в нашем доме, она приготовила мне завтрак. Потом взяла сумку, которую заранее собрала и оставила на стойке, и просто вышла за дверь.

— Но… в электронном письме от Лордов, которое я получила, говорилось, что твои родители умерли.

— Отец обращался с ней как с грязью, — продолжает Хайдин, словно не слыша меня. — Он хотел большую семью, мальчиков — армию, как он это называл. Помню, мама была беременна вторым ребёнком. Я так радовался, что у меня будет брат. Но из-за осложнений во время беременности она потеряла ребёнка. Помню слова вроде «кровотечение» и «экстренная гистерэктомия». После этого он её ненавидел. Считал бесполезной.

У меня сжимается грудь от его слов, но я не удивлена.

Он снова переворачивается на бок, протягивает руку и убирает несколько прядей моих волос за ухо.

— Часть меня всегда думала, что он её убил. Отец даже не удивился, что она не вернулась домой той ночью. Продолжал жить так, словно её никогда и не было. Я не был уверен до того дня на твоей кухне, когда ты сказала, что оба моих родителя мертвы. Если Лорды знают, что мама умерла, значит, её убил отец.

Я сажусь, чувствуя боль в груди.

— Хайдин… мне так жаль… я не должна была…

— Эй… — Он садится и берёт моё лицо в ладони, мягко улыбаясь. — Не извиняйся за то, над чем у тебя не было контроля, куколка.

Я сглатываю комок в горле.

— Я не должна была тебе рассказывать...

— Я накачал тебя наркотиками, — перебивает он. — Ты не смогла бы солгать, даже если бы захотела.

Он прижимается лбом к моему лбу и вздыхает.

— Это я должен просить прощения, Шарлотта.

Я качаю головой, и он кивает.

— Да. — Отстранившись, Хайдин всматривается в мои глаза и мягко улыбается. — Прости меня, Шарлотта.

— Нет, — возражаю, не принимая его извинения. Я знаю, что Хайдин поступил неправильно, но также понимаю, что этот мужчина спас меня от жизни в аду. Не всем Леди так повезло, как мне. Не все находят Лорда, который защитит их, полюбит, отдаст за них свою жизнь.

— Нет? — смеётся Хайдин, и я не понимаю, как он может смеяться в такой момент.

Я хмурюсь, а он расправляет плечи и глубоко вздыхает. Притягивает моё лицо к себе и нежно целует.

— Прости за всё, что я сделал, Шарлотта.

— Мне всё равно, — честно говорю я. Всё это больше не имеет значения.

Хайдин отстраняется и всматривается в мои глаза, словно спрашивая, всё ли со мной в порядке, как я могу отмахнуться от всего этого. Я люблю его. Вот что теперь важно. Почему и как мы оказались здесь — для меня неважно. Важно наше будущее. Наш брак, наши дети, жизнь, которую мы построим.

— Шарлотта...

Я прерываю его, прижимаясь губами к его губам, и он без колебаний отвечает на поцелуй. Хайдин опрокидывает меня на спину, и я раздвигаю ноги, позволяя ему встать между ними. Скольжу руками в его волосы, а Хайдин приподнимает бёдра, чтобы войти в меня.

Отрываясь от его губ, я выгибаю шею и втягиваю воздух, ощущая, как его твёрдый член проникает в меня. Рык с его губ отдаётся вибрацией в моей груди, а его губы опускаются к моей шее, пока я обнимаю его, цепляясь за него.

— Пожалуйста, — умоляю я, желая большего.

— Знаю, куколка. — Хайдин осыпает поцелуями мою шею, начиная трахать меня, как шлюху, которой я хочу быть для него.

Он груб. Обхватывает руками мою шею, а мои безвольно раскинуты по сторонам, позволяя ему делать со мной всё, что он хочет.

Его прекрасные голубые глаза смотрят на меня, и я тону в них.

Мой муж научил меня, что в этом мире есть два вида любви. Первый — самоотверженный: ты готов отдать свою жизнь за другого человека. Он был готов отдать её за меня, чтобы я могла жить своей жизнью. Я уважаю это, правда, но если Хайдин когда-нибудь снова попытается оставить меня, то воткну нож в обе его ноги, чтобы он не смог ходить или бежать. Потому что я не такая, как Хайдин. И отношусь ко второму типу — эгоистичному. Я отказываюсь жить жизнью, в которой он не рядом со мной каждый день и не лежит рядом каждую ночь. Хайдин мой муж… мой Лорд. Мы — команда, и я напомню об этом любому, кто будет преследовать нас.